Чтение онлайн

МУКИ СВОБОДЫ

Смутные годы —

Ты им судья.

Муки свободы —

Выбор себя,

Выбор маршрута

В ад или в рай —

Круто, сверхкруто,

А выбирай.

Нынче пророки,

Выпустив гуж,

Сыплют попреки,

Злобу и чушь,

В духе рекламы

Благо суля...

Так что упрямо

Слушай себя.

Ведь не в начальстве

И не в толпе,

Скрыты несчастья

В нас и в тебе:

Сможем сурово

Жить не по лжи

Или готовы

Снова в ножи?

2001

ЛИРИКА

Смысл и честь России — лирика!

Ведь — куда глаза ни кинь —

Ты воистину великая

Средь бесчисленных святынь!

От Державина до Слуцкого,

Каждой власти не мила,

Падчерицей непослушною

Два столетия была.

То вразброд, а то лавиною

Шла, сломав державный строй,

И при том неуловимою

Удивляла красотой.

То вселенский гром затеявши,

То слышна едва-едва,

То восторженна, как девушка,

То печальна, как вдова.

А вокруг — без края мерзости,

И любое дело — швах,

Небо — в беспросветной серости,

А держава — сплошь впотьмах;

И ни крика и ни выкрика —

Немота да нищета...

Но зато какая лирика!

Жалкой жизни не чета.

1997

СОЛНЦЕ

Солнце мажет на фанере иероглифы,

На фанерной, на моей стене —

"Будьте счастливы" — а, может, "Будьте прокляты!"

Начертанья непонятны мне.

Солнце — дело тайное и тонкое,

С ним не угадаешь, что к чему.

Скоро стену обобью вагонкою,

Но навряд ли сверх того пойму.

2001

СОРОК ЧЕТВЕРТЫЙ ТРОЛЛЕЙБУС

Сорок четвертый троллейбус

В полдень заполнен на треть.

Стоя у дверцы, проедусь,

Чтоб на тебя посмотреть.

Словно из старости в юность,

Словно бы через кордон,

Еду и зверски волнуюсь,

Чуть забелеет твой дом.

Добрый мой, славный товарищ,

Плоть моя, радость моя,

Ты не меня повторяешь,

Ты продлеваешь меня.

И, как подросток, неловок,

Чту я твое волшебство

Целые пять остановок,

Пять остановок всего.

1973

СОСНЫ

Сосны загораживают свет,

И темнеет в восемь...

Впрочем, у меня претензий нет

Ни к одной из сосен.

В сумерках деревьев красота

Даже величава,

Хоть открыта мне не высота,

А ее начало.

Солнца я не вижу, не узрю

Даже неба просинь.

И хоть лето по календарю,

В комнатенке осень.

Ничего, пришпорю явь и сны,

Вылезу из мрака...

Только как забыть, что из сосны

Сделана бумага?

И растут во мне восторг и стыд,

Назревает сшибка,

И, как дятел молодой, стучит

Старая машинка.

1986

* * *

Люблю и ненавижу...

Катулл

Среди рокового разгула,

Который пронесся не мимо,

А вихрем кружит по стране,

Я все повторяю Катулла,

Поэта погибшего Рима,

И два его чувства во мне.

Когда демократия денег —

Никчемны другие права,

Теперь и для самых идейных

Они как трава, трын-трава...

Распад, и раскол, и разброд,

И каждый истошно орет:

«Даешь возрожденье России!..»

Да вот непонятно какой...

Похоже, с сумой и клюкой

От шоковой сверхтерапии.

Не знаю, что станется с нами:

Навряд ли спасти доходяг

Сумеют трехцветное знамя

И птаха о двух головах.

Хотя в эти дни занесен

Из малопристойных времен,

Я все-таки весь не оттуда,

И скорбные строки свои

О ненависти и любви

Шепчу наподобье Катулла...

БЕЗБОЖИЕ

Стали истины ложны —

Что же делать старью?

Я последний безбожник

И на этом стою.

Если челюсти стисну,

Сбить меня не пустяк:

Черный хмель атеизма

И в крови, и в костях.

Чести-совести ради

Думал жить, не греша —

Всё равно с благодатью

Разминулась душа.

Но стиха ни в какую

Не сменю на псалом

И свое докукую

На пределе земном.

...От основ непреложных

Отошли времена.

Я последний безбожник,

Не жалейте меня.

1986

В БОЛЬНИЦЕ

I

Старик ворчит. Он стар.

С того небось ворчит.

С того, что слаб, что сдал, —

Ворчание как щит.

Ворчание как круг,

Чтоб не уйти на дно.

Ворчание как друг,

И с ним оно давно.

На фронте, может, был,

А может, и сидел,

А нынче хвор и хил

И вовсе не у дел.

И ты к нему не лезь,

Хотя вы с ним равны,

И на свою болезнь

Гляди со стороны.