Чтение онлайн

Сознание мерзко прояснялось, пинком напомнив, что на столе скопились неоплаченные счета, что помощник давно грозит уйти, а еды в доме… И сразу захотелось снова нырнуть в пьяный дурман, где он все тот же: молодой, сильный, а главное — всеми уважаемый магистр. Архимаг звучит гордо, только сейчас кроме его личной гордости в нем ничего не осталось. Соседи давно за спиной называют пьянчугой или сбрендившим стариком.

Назойливый стук рушил строй мыслей, и Герхан ощутил прилив бодрящего раздражения. Встал, щелкнул пальцем, приводя взлохмаченную шевелюру в идеально-заплетенную косу. Борода белой волной легла на грудь. Теперь иллюзию на грязное белье.

Глянул на себя в зеркало — благообразный старик в парчовом халате, подпоясанный витым поясом. Огладил бороду. В таком виде можно и негодяям шеи сворачивать.

— Мэтр! — догнал его на пороге страдальческий стон помощника. — Ноги.

Герхан досадливо — проклятый склероз — щелкнул пальцами, накладывая иллюзию туфель на босые ступни.

— Халь! Дурной мальчишка! Где ты застрял? — крик покатился по ступеням лестницы, уперся в дверь и стук прекратился.

За спиной обиженно засопел помощник. В холле он ускорился, обогнул мэтра, распахнул дверь и пропел злорадно:

— Что нужно господам?

И посторонился, уходя с линии атаки. Опытный.

Их действительно было трое. Мечи они успели вернуть в ножны, но лица от этого менее угрожающими не стали. Здоровые. Прям гиганты. Одеты странно. Серые волосы. И желтые… прям до безобразия желтые глаза, отдающие чем-то птичьим и ощупывающие его лицо внимательными взглядами.

Чужаки… На виске у каждого по ментальному камню-переводчику.

Герхам даже воздух втянул, проверяя свои ощущения. Стихийники! Он не ошибся.

Стихийники здесь? В Фаттаре? Куда катится мир? Впрочем, известно, куда он катится. В бездну полную жутких механизмов, отравляющих воду и воздух. Эти идиоты прикрываются тем, что механизмы создаются, дабы служить людям, когда на самом деле это люди служат им.

— Нам нужно видеть Герхана Исполинского.

Впервые магистр ощутил неудобность собственного имени. А ведь раньше гордился, н-да… Просто когда его произносит такой вот верзила, в его словах обязательно чудится насмешка… Не будешь же объяснять, что Исполинский — это по двум обрушенным горным исполинам, перекрывшим проход воды в долину. Да и давно это было… И дамбу ту грозятся уже разобрать, мол наводнений сто лет как ни случалось, а экология-то нарушается… Дебилы.

— Я Герхан. Что вам нужно?

Голос скрипел и требовал смазки. Маг откашлялся, в мыслях желая убраться гостям восвояси.

— Меня зовут Фильярг Соваш Ангальский, Четвертый принц королевства Асмас.

Чутье не обмануло. Стихийное высочество? Еще и огневик. На ум приходил лишь один мир, где стихии были столь сильны, что вытеснили другие виды магии — Шайрат.

Однако, какая мощь! Исследовать бы, — проснулся интерес, но Герхан тут же одернул себя. Зачем? Кому нужны его исследования? Дебилам? Им лишь бы пожрать вкуснее, да одеться наряднее.

— Я ищу свою дочь, — на ладони мужчины замерцал магаснимок девочки лет двадцати. Симпатичная. Темные волосы. Какая-то униформа. Школьная? Очередная любительница нарядов. В голове только ветер и насмешки.

— Вы не узнаете ее?

Герхан моргнул, глянул оскорбленно. Он? И девочка?

— Я уже давно не беру учеников, — пробурчал, отступая, чтобы захлопнуть дверь.

На лице принца отобразилось мученическое терпение.

— Ее похитили. Случайно. Три недели назад. Какой-то мужчина открыл портал на территории академии, пробив защиту. Мою дочь затянуло с ним. Я обошел всех архимагов, которых смог найти. Вы пятый.

Когда тебя называют пятым, невольно чувствуешь себя лишенным уникальности. Но взгляд отца, потерявшего дитя, заставил Герхана забыть об обиде… Он тоже терял дорогих людей в жизни.

— Поиск по крови?

— Не сработал. Ее прикрыли.

Кривая усмешка… Многозначительная такая… Похоже, стихии в игре. Есть у них такая отвратительная черта играть людьми. Из-за этого Герхан избегал подобные миры. Пешкой он быть не любил.

Архимаг заставил себя вглядеться в снимок. Обычный ребенок. Разве что глаза…

— Нет, не видел. Мне жаль, — расщедрился он на сочувствие, ощущая, как внутри поднимается злость на гостя. Если бы у него была дочь… Он никогда бы ее не потерял.

А теперь? Искать бесполезно. Похоже, стихии вышвырнули ребенка, прикрыв от поиска… Здесь помогли бы обычные артефакты, но стихийники, естественно, использовали свои. Глупая самонадеянность. А еще идиотская привычка считать стихии благом. И вот где оно, это самое благо?

Нет, так-то интересно, чем стихиям не угодила маленькая девочка. Или ее родители. Да, мало ли причин для конфликта?

Принц медлил. На лице не было написано ровным счетом ничего, но выдавали глаза и та мука выбора, которая в них отражалась.

— Посмотрите еще раз… У нее на руках животное было… Белое такое. Пушистое. С длинными ушами, — и через силу, переступив себя: — Пожалуйста.

Горе многих ставит на колени. Ломает гордость. Заставляет унижаться ради того, кто дорог.

Герхан с тоской ощутил себя слишком трезвым, чтобы отказать.

Вгляделся. Память ответила звенящей пустотой. Как и воображение. Белый пушистый зверь? Смешно.

— Вы не там ищите, — расщедрился он на совет. Уловил ответное понимание во взгляде… Стихии. Надо начинать с них. И принц отступил, смиряясь с неудачей.

— Я все же оставлю вам снимок.

Крохотная надежда. Сделать хоть что-то.

Зачем?

Герхан не любил детей, стараясь их не замечать. Они для него: неудобный мусор, временами попадающийся под ноги. А потом из этого мусора вырастают дебилы или негодяи. Круговорот глупости и зла в природе.

За спиной захлопнулась дверь, отрезая его от яркого солнечного света. Холл погрузился в приятный полумрак. Герхан облегченно перевел дух. Слишком много внешнего мира. Надо запить.

— Мэтр, — испуганный шепот помощника нарушил вернувшуюся было гармонию, — три недели… Вы как раз тогда с тем приду… мастером Рошаном пили. Вас два дня не было.

Дурость заразна. Она проникает внутрь с воздухом, впитывается сквозь кожу, насыщает сомнениями, дарит неуверенность.

От одной только мысли, что он… магистр Исполинский, герой, победитель, признанный в трех мирах архимаг, в двух внесен в книгу почетных граждан и еще в одном — осужден пожизненно, мог стать пешкой в игре стихий, голова не просто зазвенела. Ноющая боль стиснула мозги, добралась до зубов…