Чтение онлайн

– Твои символы поблекли… – Она провела взглядом дорожку до его поясницы, где заканчивались посеревшие письмена, и остановилась на бедре, где самодельная повязка насквозь пропиталась кровью: – Твоя рана… она кровоточит!

Альх нервно передернул плечами:

– Не смертельно.

Катара закатила глаза и, томно вздохнув, сползла с кровати:

– Не спеши, давай я наложу мазь и новую повязку. Конечно, не бесплатно, так как, сам знаешь, исцеляющие травы нынче недешевы. Но оно того стоит. – Она хотела коснуться его, но мужчина предупреждающе рыкнул, словно ее руки несли чуму:

– Не смей!

Женщина в смятении замерла.

– Но…

– Твоя забота мне не нужна, – уже более спокойно уронил мужчина, натягивая чистую рубашку.

– Не понимаю… Неужели Катара тебя чем-то огорчила? Ну, не хочешь повязку, хотя бы поешь, не спеши. Еще очень рано. Я прикажу, и мои девочки соберут на стол. Ты не знаешь, но Мирена – чудо, а не стряпуха: такие булочки печет! И вино у меня есть, из самой Дакии, мне его наместник Кривел жаловал, когда… – Женщина замялась: – Когда проезжал мимо.

Женский щебет начал раздражать.

– Прикажи, пусть подготовят коня, я выезжаю незамедлительно. – Райнхард устало потер лицо, с неудовольствием отмечая, что внутренние демоны уже начали раскручивать колесо его личного чистилища, стирая из памяти его тела и души время, проведенное в Сарде, заменяя вкус снеди и вина горечью и тленом, а пресыщенность и удовлетворение от любовных утех – пустотой и разочарованием, которые не унять, пока не будет исполнено очередное желание.

Мужчине хотелось взреветь и, как всегда, что-нибудь разрушить, но он быстро взял себя в руки и покинул дом удовольствий не оглядываясь.

Благодаря портальному анимусу, путь оказался недолгий: четыре дня на восток, вместо месяцев пути, и Райнхард спешился возле одинокого, затерянного в лесу домика, окутанного стойким запахом гари и облизанного в недавнем прошлом огнём.

– Надеюсь, меня не заставят строить новое жилище? – спросил он коня, который настороженно прядал ушами. – Хотя, Альтафф, выстроить дом – это еще не самое страшное.

Потрепав друга по загривку, альх накинул поводья на ворота со сломанными зубцами и, хрустя слюдяными осколками, которые в прошлом украшали оконные проемы, прошёл вперед.

Сняв с левой руки перчатку, он начертил в воздухе руну Ансуз, дающую знания, и попробовал ощупать воздух, словно вытягивая из него информацию. Несмотря на то, что воздух – стихия непостоянства, стремительно меняющаяся, мужчина уловил отголосок прошлого в виде зыбкого миража. Скорее, почувствовал, чем увидел озлобленную толпу, крушащую все на своем пути, а в центре – хрупкую женскую фигурку.

Местный самосуд над очередной несчастной, которую обвинили в колдовстве и поклонении темным… Альху не раз приходилось встречать подобное, поэтому видение его не удивило. Хмыкнув, он собрался отпустить мираж, но порыв ветра разметал волосы девушки из видения и донес до его обоняния аромат вереска и дикого меда.

Райнхард насторожился. Аромат, что ему привиделся, был невозможен. Не только потому, что эти растения безжалостно уничтожались и были запрещены на землях пяти королевств, потому что считались цветами порока и скверны. Но и потому, что это был всего лишь мираж. Пустое дыхание недалекого прошлого.

Но, как бы альх ни убеждал себя в очевидном, аромат вереска нещадно дразнил его нос, заставляя непроизвольно принюхиваться и вспоминать о давно забытом. Не понимая, зачем это делает, альх свободной рукой полез за кинжалом, чтобы обменять свою кровь на усиление потока, питающего его силу, и, тем самым, дать миражу больше красок и подробностей. Но едва поднес лезвие к запястью, как дернулся от громкого ржания коня и, не повредив руку, стремительно схлопнул мираж.

– Бездна! Что за наваждение?! – Райнхард сплюнул и направился в дом.

Несмотря на обугленность снаружи, внутри жилище оказалось не тронуто пламенем. Только выбитые окна да опрокинутая мебель напоминали о людской ненависти и бесчинстве.

– Эй… – позвал стихийник, направляясь на второй этаж, откуда доносилась возня и всхлипы. Одним ударом выбил хлипкую дверь, ведущую в небольшую комнатку, и замер в удивлении.

Седовласый мужчина, средних лет, пытался повеситься на простыне, закрепленной на деревянной балке под потолком, у которого явно что-то пошло не так. Вместо того, чтобы мгновенно сдохнуть, например, от перелома шеи, он неуклюже болтал ногами, издавая мучительные всхлипы.

Райнхард самодовольно улыбнулся. Лучшей развязки для себя он и придумать не мог. Через несколько мгновений несчастный уступит смерти, и он будет свободен. Альх даже подумывал вернуться в Сард, где, несмотря на обиду, его ждет Катара. А после – направиться к морю Грез. Или свернуть на север и выйти к долине тысячи рек… В общем, не важно, куда направлять коня и как долго. Главное – что этот выбор будет его личным.

Близость свободы так воодушевила, что стихийник, скрестив руки на груди и опираясь о стену, стал ждать. И дождался бы, если бы его блуждающий по маленькой каморке взгляд не зацепился за осиротевшие белые туфельки, украшенные жемчужными бусинами, за тонкую батистовую сорочку, небрежно перекинутую через спинку дубового стула, за шёлковые ленты и костяной гребень с мелкими желтыми цветочками притаившиеся на узком подоконнике.

Воображение тут же подкинуло Райнхарду незнакомку, чьи волосы пахли вереском и медом. И отчетливо нарисовало, как этот гребень украшает пшеничные пряди. Почему именно пшеничные, он не знал, но ему хотелось верить, что они оттенка предрассветного солнца, как у большинства альвов.

Мужчина внутренне напрягся и тряхнул головой. Что за бред? Понимая, что это проклятая руна водит его за нос и заставляет усомниться в принятом решении, стихийник несколько секунд спорил со своими внутренними демонами, пытаясь убедить себя, что ему плевать на девчонку и на сумасшедшего. Но в какой-то момент выругался, преодолел расстояние до тела, что почти перестало трепыхаться, и, резанув по удавке, аккуратно опустил мужчину на пол.

– Бездна, и почему я не приехал позже?! Эй, а ну, давай, дыши! – Стихийник послал незнакомцу в легкие небольшую порцию воздуха и хлопнул по лицу: – Еще не время умирать!

Мужчина застонал и открыл помутневшие серые глаза. Не фокусируясь на незнакомце, с надеждой протянул:

– Эйлин, девочка моя… это ты?

– Нет, старый дурак, это я! – И, не дожидаясь, когда тот окончательно придет в себя, хлопнул еще раз.

Хозяин дома быстро-быстро заморгал и, наконец, смог осмысленно взглянуть на угрюмого и пугающего чужака.

– Стой! Хватит.

– Жить будешь?

– Буду, – болезненно протянул мужчина, хватаясь за горло.

Райнхард сунул в руки несчастного вазу с пожухлыми ромашками:

– Пей! И как твоё имя?

– Брунс… Брунс-отшельник, – жадно глотая подтухшую воду, прокаркал мужик.

– Хорошо, Брунс отшельник, – усмехнулся альх, не скрывая, что заинтересовался выбившимся из-под чужого ворота медальоном, на котором были изображены меч и пламя – отличительный знак троготов. – Ты законник?