Стихийное бедствие
Шрифт:
Ты стал мне не дорог, не люб и не мил.
Упав на полу и руки воскинув
Во время, когда разногласья в пылу,
Твердила, что в скором времени сгину,
И за это – тебе мою похвалу!
Но сотни осколков, разбитые вдребезги,
Мечтавшие боле не собраться в единое,
В ком кучковались в мгновений несколько,
Когда доносилось: «Ты прости меня, милая».
Мы все одинаковы
Мы все одинаковы, когда разбивают сердца.
Мы все одинаковы от пяток до кончика носа.
Мы все одинаково не верим в начало конца.
И все одинаково болеем потом от невроза.
Горим
Толпа, все размытые серые пятна
Лиц:
И среди них лишь одно мне понятно.
Блиц-
Опрос, но я на попятных: себе отвечать
– проще спиц
Напихать в глотку и… молчанье.
Как шприц
Моё сердце и друг мне и враг.
По лестнице вниз
Не дойдя до двери на шаг.
Бриз
От ветра и слёз. Воздух ночной.
Держись.
Каждый из нас под чьей-то рукой
Эскиз,
Но мои обвивают шею –
В этом подвох?
Сама себе удушенье
Засчитываю. Врасплох
Взята своей истерикой, своим характером.
Да я как трактором
По всему, что люблю. По всему: по себе, по другим.
Под протектором саморазрушения,
Требуя любви,
– я сама разрушила этот мир.
Нет мне прощения.
Горим.
Семь
Семь раз отмерь – на последний режь.
Ничего не изменишь, если сквозит меж
Рёбер грудное пространство насквОзь.
Ничего не изменишь, если лишь злость
И обида нагноились в том месте,
Где должна быть любовь. Но там только месть,
Только злость для того, кто по праву,
(Присужденному напрасно) славил
И восхвалял тебя без жадности сердца,
Присущей тебе самому. Но усердность ни к месту,
Если рассматривать твой безысходный случай.
Конец ознакомительного фрагмента.