Вкруг я Стурдзы хожу,Вкруг библического,Я на Стурдзу гляжу Монархического.
ЮРЬЕВУ
Здорово, Юрьев имянинник!Здорово, Юрьев лейб-улан!Сегодня для тебя пустынникОсушит пенистый стакан.Здорово, Юрьев имянинник!Здорово, Юрьев лейб-улан!Здорово, рыцари лихие Любви,Свободы и вина!Для нас, союзники младые,Надежды лампа зажжена,Здорово, рыцари лихие Любви,Свободы и вина!Здорово, молодость и счастье,Застольный кубок и бордель,Где с громким смехом сладострастьеВедет нас пьяных на постель.Здорово, молодость и счастье,Застольный кубок и бордель!
РУСАЛКА
Над озером, в глухих дубровах,Спасался некогда Монах,Всегда в занятиях суровых,В посте, молитве и трудах.Уже лопаткою смиреннойСебе могилу старец рылИ лишь о смерти вожделеннойСвятых угодников молил.Однажды летом у порогаПоникшей хижины своейАнахорет молился богу.Дубравы делались черней;Туман над озером дымился,И красный месяц в облакахТихонько по небу катился.На воды стал глядеть Мoнax.Глядит, невольно страха полный;Не может сам себя понять…И видит: закипели волныИ присмирели вдруг опять…И вдруг… легка, как тень ночная,Бела, как ранний снег холмов,Выходит женщина нагаяИ молча села у брегов.Глядит на старого МонахаИ чешет влажные власы.Святой Монах дрожит со страхаИ смотрит на ее красы.Она манит его рукою,Кивает быстро головой…И вдруг – падучею звездоюПод сонной скрылася волной.Всю ночь не спал старик угрюмыйИ не молился целый деньПеред собой с невольной думойВсё видел чудной девы тень.Дубравы вновь оделись тьмою;Пошла по облакам луна,И снова дева над водоюСидит, прелестна и бледна.Глядит, кивает головою,Целует из дали шутя,Играет, плещется волною,Хохочет, плачет, как дитя,Зовет Монаха, нежно стонет…«Монах, Монах! Ко мне, ко мне!…»И вдруг в волнах прозрачных тонет;И всё в глубокой тишине.На третий день отшельник страстныйБлиз очарованных бреговСидел и девы ждал прекрасной,А тень ложилась средь дубров…Заря прогнала тьму ночную:Монаха не нашли нигде,И только бороду седуюМальчишки видели в воде.
НЕДОКОНЧАННАЯ КАРТИНА
Чья мысль восторгом угадала,Постигла тайну красоты?Чья кисть, о небо, означалаСии небесные черты?Ты, гений!… Но любви страданьяЕго сразили. Взор немойВперил он на свое созданьеИ гаснет пламенной душой.
УЕДИНЕНИЕ
Блажен, кто в отдаленной сени,Вдали взыскательных невежд,Дни делит меж трудов и лени,Воспоминаний и надежд;Кому Судьба друзей послала,Кто скрыт, по милости Творца,От усыпителя глупца,От пробудителя нахала.
ВЕСЕЛЫЙ ПИР
Я люблю вечерний пир,Где Веселье председатель,А Свобода, мой кумир,За столом законодатель,Где до утра слово пей!Заглушает крики песен,Где просторен круг гостей,А кружок бутылок тесен.
ВСЕВОЛОЖСКОМУ
Прости, счастливый сын пиров,Балованный дитя Свободы!Итак, от наших берегов,От мертвой области рабов,Капральства, прихотей и модыТы скачешь в мирную Москву,Где наслажденьям знают цену,Беспечно дремлют на явуИ в жизни любят перемену.Разнообразной и живойМосква пленяет пестротой,Старинной роскошью, пирами,Невестами, колоколами,Забавной, легкой суетой,Невинной прозой и стихами.Ты там на шумных вечерахУвидишь важное Безделье,Жеманство в тонких кружевахИ Глупость в золотых очках,И тяжкой Знатности веселье,И Скуку с картами в руках.Всего минутный наблюдатель,Ты посмеешься под рукой;Но вскоре, верный обожательЗабав и лени золотой,Держася моего советаИ волю всей душой любя,Оставишь круг большого светаИ жить решишься для себя.Уже в приюте отдаленномЯ вижу мысленно тебя:Кипит в бокале опененномАи холодная струя;В густом дыму ленивых трубок,В халатах, новые друзьяШумят и пьют! – задорный кубокОбходит их безумный круг,И мчится в радостях Досуг:А там египетские девыЛетают, вьются пред тобой;Я слышу звонкие напевы,Стон неги, вопли, дикий войИх исступленные движенья,Огонь неистовых очейИ всё, мой друг, в душе твоейРождает трепет упоенья…Но вспомни, милый: здесь одна,Тебя всечасно ожидая,Вздыхает пленница младая;Весь день уныла и томна,В своей задумчивости сладкойТихонько плачет под окномОт грозных Аргусов украдкой,И смотрит на пустынный дом,Где мы так часто пировалиС Кипридой, Вакхом и тобой,Куда с надеждой и тоскойЕе желанья улетали.О, скоро ль милого найдутЕе потупленные взоры,И пред любовью упадутЗамков ревнивые затворы?А наш осиротелый круг.Товарищ, скоро ль оживится?Когда прискачешь, милый друг?Душа во след тебе стремится.Где б ни был ты, возьми венокИз рук младого СладострастьяИ докажи, что ты знатокВ неведомой науке счастья.
* * *
Там у леска, за ближнею долиной,Где весело теченье светлых струй,Младой Эдвин прощался там с Aлиной;Я слышал их последний поцелуй.Взошла луна – Алина там сидела,И тягостно ее дышала грудь.Взошла заря – Алина всё гляделаСквозь белый пар на опустелый путь.Там у ручья, под ивою прощальной,Соседних сёл пастух ее видал,Когда к ручью волынкою печальнойВ полдневный жар он стадо созывал.Прошли года – другой уж в половине;И вижу я – вдали Эдвин идет.Он шел грустя к дубраве по долине,Где весело теченье светлых вод.Глядит Эдвин – под ивою, где с милойПрощался он, стоит святой чернец,Поставлен крест над новою могилой,И на кресте завялых роз венец.И в нем душа стеснилась вдруг от страха.Кто здесь сокрыт? – читает надпись онГлавой поник… упал к ногам монаха,И слышал я его последний стон…
* * *
Всё призрак, суета,Всё дрянь и гадость;Стакан и красотаВот жизни радость.Любовь и виноНам нужны равно;Без них человекЗевал бы весь век.К ним лень еще прибавлю,Лень с ими заодно;Любовь я с нею славлю,Она мне льет вино.
ПЛАТОНИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ
Я знаю, Лидинька, мой друг,Кому в задумчивости сладкойТы посвятила свой досуг,Кому ты жертвуешь украдкойОт подозрительных подруг.Тебя страшит проказник милый,Очарователь легкокрылый,И хладной важностью своейТебе несносен Гименей.Ты молишься другому богу,Своей покорствуя Судьбе:Восторги нежные к тебеНашли пустынную дорогу.Я понял слабый жар очей,Я понял взор полузакрытый,И побледневшие ланиты,И томность поступи твоей…Твой бог не полною отрадойСвоих поклонников дарит.Его таинственной наградойМладая скромность дорожит.Он любит сны воображенья,Он терпит на дверях замок,Он друг стыдливый наслажденья,Он брат любви, но одинок.Когда бессонницей унылойВо тме ночной томишься ты,Он оживляет тайной силойТвои неясные мечты,Вздыхает нежно с бедной ЛидойИ гонит тихою рукойИ сны, внушенные Кипридой,И сладкий, девственный покой.В уединенном наслажденьиТы мыслишь обмануть любовь.Напрасно! – в самом упоеньиВздыхаешь и томишься вновь.Амур ужели не заглянетВ неосвященный свой приют?Твоя краса, как роза, вянет;Минуты юности бегут.Ужель мольба моя напрасна?Забудь преступные мечты,Не вечно будешь ты прекрасна,Не для себя прекрасна ты.
ЗАПИСКА К ЖУКОВСКОМУ
Раевский, молоденец прежний,А там уже отважный сын,И Пушкин, школьник неприлежныйПарнасских девственниц-богинь,К тебе, Жуковский, заезжали,Но к неописанной печалиПоэта дома не нашлиИ, увенчавшись кипарисом,С французской повестью БорисомДомой уныло побрели.Какой святой, какая сводняСведет Жуковского со мной?Скажи – не будешь ли сегодняС Карамзиным, с Карамзиной?На всякой случай – ожидаю,Тронися просьбою моей,Тебя зовет на чашку чаюРаевский – слава наших дней.
СТАНСЫ ТОЛСТОМУ
Философ ранний, ты бежишьПиров и наслаждений жизни,На игры младости глядишьС молчаньем хладным укоризны.Ты милые забавы светаНа грусть и скуку променялИ на лампаду ЭпиктетаЗлатой Горациев фиал.Поверь, мой друг, она придет,Пора унылых сожалений,Холодной истины заботИ бесполезных размышлений.Зевес, балуя смертных чад,Всем возрастам дает игрушки:Над сединами не гремятБезумства резвые гремушки.Ах, младость не приходит вновь!Зови же сладкое бездельеИ легкокрылую любовь,И легкокрылое похмелье!До капли наслажденье пей,Живи беспечен, равнодушен!Мгновенью жизни будь послушен.Будь молод в юности твоей!
НА КОЛОСОВУ
Всё пленяет нас в Эсфири:Упоительная речь,Поступь важная в порфире,Кудри черные до плеч,Голос нежный, взор любови,Набеленная рука,Размалеванные бровиИ огромная нога!
ВОЗРОЖДЕНИЕ
Художник-варвар кистью соннойКартину гения чернитИ свой рисунок беззаконныйНад ней бессмысленно чертит.Но краски чуждые, с летами,Спадают ветхой чешуей;Созданье гения пред намиВыходит с прежней красотой.Так исчезают заблужденьяС измученной души моей,И возникают в ней виденьяПервоначальных, чистых дней.
* * *
Напрасно, милый друг, я мыслил утаитьОбманутой души холодное волненье.Ты поняла меня – проходит упоенье,Перестаю тебя любить…Исчезли навсегда часы очарованья,Пора прекрасная прошла,Погасли юные желанья,Надежда в сердце умерла.
ПОСЛАНИЕ К КН. ГОРЧАКОВУ
Питомец мод, большого света друг,Обычаев блестящий наблюдатель,Ты мне велишь оставить мирный круг,Где, красоты беспечный обожатель,Я провожу незнаемый досуг.Как ты, мой друг, в неопытные лета,Опасною прельщенный суетой,Терял я жизнь и чувства и покой;Но угорел в чаду большого светаИ отдохнуть убрался я домой.И, признаюсь, мне во сто крат милееМладых повес счастливая семья,Где ум кипит, где в мыслях волен я,Где спорю вслух, где чувствую живее,И где мы все – прекрасного друзья,Чем вялые, бездушные собранья,Где ум хранит невольное молчанье,Где холодом сердца поражены,Где Бутурлин – невежд законодатель,Где Шепинг – царь, а скука – председатель,Где глупостью единой все равны.Я помню их, детей самолюбивых,Злых без ума, без гордости спесивых,И, разглядев тиранов модных зал,Чуждаюсь их укоров и похвал!…Когда в кругу Лаис благочестивыхЗатянутый невежда-генералКрасавицам внимательным и соннымС трудом острит французский мадригал,Глядя на всех с нахальством благосклонным,И все вокруг и дремлют, и молчат,Крутят усы и шпорами бренчатДа изредка с улыбкою зевают,Тогда, мой друг, забытых шалуновСвобода, Вакх и музы угощают.Не слышу я бывало-острых слов,Политики смешного лепетанья,Не вижу я изношенных глупцов,Святых невежд, почетных подлецовB мистики придворного кривлянья!…И ты на миг оставь своих вельможИ тесный круг друзей моих умножь.О ты, харит любовник своевольный,Приятный льстец, язвительный болтун,По-прежнему остряк небогомольный,По-прежнему философ и шалун.
* * *
Недавно тихим вечеркомПришел гулять я в рощу нашуИ там у речки под дубкомУвидел спящую Наташу.Вы знаете, мои друзья,К Наташе подкравшись,Поцеловал два раза смело,Спокойно девица мояВо сне вздохнула, покраснела;Я дал и третий поцелуй,Она проснуться не желала,Тогда я ей засунул хуй,И тут уже затрепетала.