Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

Посмотри!

Тихий вечера час. Свет зари на закате угас. Всею ширью река Отражает в себе облака, Отражает леса, Отражает судов паруса, – А на той стороне Сосны темные видятся мне; Огоньки там горят, – Рыбаки себе кашу варят. Посмотри, куманек, Как хорош за рекой огонек! Как он лег кое-где Золотистым снопом по воде, А где струйка бежит – Он червонной там нитью дрожит! Струйке той вперелом Легкий ялик ударил веслом, И нет перлам числа, Что забрызгали разом с весла. Эка роскошь! Вокруг Загребай хоть лопатой жемчуг! А меж тем вдалеке Песня стелется вдоль по реке. Посмотри, куманек, Как хорош за рекой огонек!

К…

Schlage nicht das ganze zerrissene Buchder Vergangenheit auf: bist du noch nicht traurig genug?

Jean Paul Richter
Беседу с Вами я, то в письмах, то изустно, Веду – и очень рад… а между тем – мне грустно. Хотел бы с Вами я припомнить старину, Протекшей юности святое увлеченье, Минуту чудную одну, Одно прекрасное мгновенье, Одну из тех минут столь ценных, дорогих, Что, право, стоит жизнь перенести для них. Да! – Вспомнить было бы отрадно, Отрадно – слишком, может быть, Но трудно было бы потом опять забыть. И вспоминать зачем – не стало ль бы досадно? Не стало ль бы потом еще грустней, грустней?.. К тому же чья-то речь в больной душе моей Звучит таинственно, как эхо средь развалин: «Ты хочешь заглянуть в потерянный свой рай – Стой! Книги прошлого не тронь, не раскрывай! Уж не довольно ль ты и без того печален?»

Разговор

Молодой

О чем задумался, старик? О временах давно минувших, В бездонной Лете потонувших? Напрасно ты челом поник И о прошедшем сожалеешь, – На нас взгляни – помолодеешь. С надеждой счастия в сердцах Вперед мы радостно и смело Летим на полных парусах. Кипит общественное дело.

Старик

Нет, мне прошедшего не жаль И не о нем моя печаль, Оно прошло – и слава богу! Не много было в нем добра, И нам на лучшую дорогу Давно уж выбраться пора. Мне молодого поколенья Отрадны светлые стремленья, Но опасаюсь: даль темна, Пройдут летучие порывы – И от неспелого зерна Мир не дождется сочной нивы.

Молодой

Ну вот! Как на седой утес, Который крепко в землю врос, Мы на тебя средь волн смотрели, – А и тебя качнул вопрос: Созрели ль мы иль не созрели? Вопрос уж этот с давних пор Не раз решался так и эдак, Писали, говорили вздор И надоели напоследок. Сам рассуди – средь наших вьюг, Под этой стужей, под бореем, Нельзя же нам развиться вдруг, – Одно сказать лишь можно: зреем.

Старик

Дай бог! Для каждого ростка И тут есть солнце в небе горнем, Да почва-то у нас жестка: Вбираться надо сильным корнем; Да прежде нужен мощный плуг, Такой, чтоб пронял самый камень, А без того, мой юный друг, Что значит твой минутный пламень? Вы принялись – и в добрый час! Как взглянешь – кажется, у вас Всё есть, а как посмотришь строже, Так нету главного…

Молодой

Чего же? Ты наших сил не разглядел, Надежд, намерений прекрасных, И даже дел, начатков дел, Желаний чистых, мыслей ясных, Широких замыслов, идей. Чего ж недостает?

Старик

Людей. Для дела нет живых орудий. Всё разглядел я: там и тут Идеи крупные идут, Да как-то всё мельчают люди. Не прошлого желаем мы: Немало варварства и тьмы В нем было; темным, прошлым веком Я не горжусь, а всё ж иной Тогда, под этой грубой тьмой, Умел явиться человеком. Меж диких сил и разных зол Являлись: здравое сужденье, Характер, воля, убежденье И честный, искренний глагол; Талант вздымался над толпами И дело к общей цели вел. Теперь – глядишь – над головами Какой-то уровень прошел.

Молодой

И слава богу! Прочь, гиганты! Зато пропал пигмеев след, Зато теперь мы все таланты, Все сплошь, – толпы бездарной нет, Теперь мы разом, вместе, дружно Все подвизаемся вперед. Заметных личностей не нужно, Где человечество идет.

Старик

Но что ж вы сделали, однако? Еще не много.

Молодой

Нам из мрака Недавно выйти лишь дано, А между тем – взгляни, исчисли: Какой прогресс в движенье мысли! Вопросов сколько решено! И это всё еще – зачаток! Везде – преследованье взяток, Весь мир проснулся, закричал, Раскрылось каждое событье, Явились – гласность и развитье Экономических начал. Уму отрадно, сладко чувству! Начертан воспитанья план, Везде простор науке дан И цель указана искусству. Кого наш век не изумит? Куда ни оглянись – всё ново, И против зла везде гремит Изобличительное слово, 0 Твои сомненья – смертный грех! Сознаться каждый в том обязан, Что всё подвинулось. Успех Математически доказан.

Старик

Благим стремленьям – честь, хвала! Да жаль – приемы ваши мелки, И вы, чем браться за дела, – Беретесь часто за безделки; Боитесь вы сорвать покров, Где зла скопляется излишек, 1 И где бы обличать воров – Вы обличаете воришек, Несчастных, жалких, чья рука Порой вдается в лиходейства Затем, что хлеба нет куска У их голодного семейства. Идея иногда чиста, А в исполненье факты грязны; Цель и прекрасна и свята, А средства – грешны, безобразны. Всё торжествует лишь обряд Да форма. Суд мой прям и краток: Друг, не сердись! Прогресс ваш шаток, То шаг вперед, то шаг назад. «Литература – праздник слова!» Иной журнал кричал, кричал, – О том лишь только умолчал, Что правда – первая основа Экономических начал. Не даст вам выводов желанных Математический расчет. Что ваша цифра? Цифра лжет, Коль нет под нею верных данных. Не спорю: тщетно ум парит Порою в сферах идеальных, Но счастья он не водворит И там, где жаждой он горит Одних лишь благ материальных, Где чистой нравственности нет, Законность где калекой бродит Иль фразами морочит свет, А в кровь и плоть не переходит, – Где вредной роскоши чума Переедает мир недужный И где нужна не честь сама, А только чести знак наружный, – Где нет сознанья у людей, Что часто кровью пахнут розы, Что в бриллианты богачей Превращены убогих слезы, Что люди все – одна семья, И, миру новым чтоб явиться, Для обновленья бытия Он должен духом обновиться, – Что правда не должна, как тать, Дрожать пред ложью закоснелой, Но божьей вестницей предстать… ……………. Искусство ж пусть своим путем Идет, как шло с начала века, И благородит человека, И проявляет бога в нем!

Молодой

О, это – проповедь! В морали Мы всё по нитке перебрали, – Мечты старинные! Поверь – Среди движений современных Для этих мыслей отвлеченных Совсем и места нет теперь. Ты фантазируешь… Ну кстати ль? А я, с тобой чтоб не уснуть, Иду. Прощай, седой мечтатель! Я тороплюсь.

Старик

Счастливый путь! Иди. Но старческих мечтаний Ты не считай в числе преград Для ваших светлых начинаний И верь: я в духе был бы рад, Когда б по моему хоть трупу, Как по гранитному уступу, Бил новый жизненный каскад. Спеши вперед, младое племя! Твоя дорога далека… Коль у тебя я отнял время – Прости болтливость старика!

Леля

На стол облокотясь и, чтоб прогнать тоску, Журнала нового по свежему листку Глазами томными рассеянно блуждая, Вся в трауре, вдова сидела молодая – И замечталась вдруг, а маленькая дочь От милой вдовушки не отходила прочь, То шелк своих кудрей ей на руку бросала, То с нежной лаской ей колени целовала, То, скорчась, у ее укладывалась ног И согревала их дыханьем. Вдруг – звонок В передней, – девочка в испуге задрожала, Вскочила, побледнев, и мигом побежала Узнать скорее: кто? – как бы самой судьбой Входящий прислан был. «Что, Леля, что с тобой?» Но Леля унеслась и ничего не слышит, И вскоре смутная вернулась, еле дышит: «Ах! Почтальон! Письмо!» – «Ну, что ж такое? Дрянь! Чего ж пугаться тут? Как глупо! В угол стань!» И девочка в углу стоит и наблюдает, Как маменька письмо внимательно читает; Сперва она его чуть в руки лишь взяла – На розовых устах улыбка расцвела, А там, чем далее в особенность и в частность Приятных этих строк она вникает, – ясность Заметно, видимо с начала до конца, Торжественно растет в чертах ее лица, – А Леля между тем за этим проясненьем Следила пристально с недетским разуменьем, И мысль ей на чело как облако легла И тонкой складочкой между бровей прошла, И в глазках у нее пары туманной мысли В две крупные слезы скруглились и нависли. Бог знает, что тогда вообразилось ей! Вдруг – голос матери: «Поди сюда скорей. Что ж, Леля, слышишь ли? Ну вот! Что это значит, Опять нахмурилась! Вот дурочка-то! Плачет! Ну, поцелуй меня! О чем твоя печаль? Чем ты огорчена? Чем?» – «Мне папашу жаль». – «Бог взял его к себе. Он даст тебе другого, Быть может, папеньку, красавца, молодого, Военного; а тот, что умер, был уж стар. Ты помнишь – приезжал к нам тот усач, гусар? А? Помнишь – привозил еще тебе конфеты? Вот – пишет он ко мне: он хочет, чтоб одеты Мы были в новые, цветные платья; дом Нам купит каменный, и жить мы будем в нем, И принимать гостей, и танцевать. Ты рада?» Но девочка в слезах прохныкала: «Не надо», – «Ну, не капризничай! Покойного отца Нельзя уж воротить. Он дожил до конца. Он долго болен был, – за ним уж как прилежно Ухаживала я, о нем заботясь нежно! Притом мы в бедности томились сколько лет! Его любила я, ты это знаешь…» – «Нет! Ты не любила». – «Вздор! Неправда! Вот обяжешь Меня ты, если так при посторонних скажешь, Девчонка дерзкая! Ты не должна и сметь Судить о том, чего не можешь разуметь. Отец твой жизнию со мною был доволен Всегда». – «А вот, мама, он был уж очень болен – До смерти за два дня, я помню, ночь была, – Он стонет, охает, я слышу, ты спала; На цыпочках к дверям подкралась и оттуда Из-за дверей кричу: «Тебе, папаша, худо?» А он ответил мне: «Нет, ничего, я слаб, Не спится, холодно мне, Леля, я озяб. А ты зачем не спишь? Усни! Господь с тобою! Запри плотнее дверь! А то я беспокою Своими стонами вас всех. Вот – замолчу, Всё скоро кончится. Утихну. Не хочу Надоедать другим». – Мне инда страшно стало, И сердце у меня так билось, так стучало!.. Мне было крепко жаль папаши. Вся дрожу И говорю: «Вот я мамашу разбужу, Она сейчас тебя согреет, приголубит». А он сказал: «Оставь. – И так вздохнувши – ух! – Прибавил, чуть дыша и уж почти не вслух, Да я подслушала: – Она… меня… не любит». Вот видишь! Разве то была неправда? Вряд! Ведь перед смертью все уж правду говорят».
Поделиться с друзьями: