Чтение онлайн

Барабанщиком, видно, рожден!

Загоняли мы немца в берлогу.

Всадник. Я — барабанный салют.

Руки скрещены. В шляпе трирогой.

— Возраст? — Десять. — Не меньше ли, плут?

— Был один, — тоже ростом не вышел.

Выше солнца теперь вознесен!

— Ты потише, дружочек, потише!

Барабанщиком, видно, рожден!

Отступилась от нас Богоматерь,

Не пошла к московитским волкам.

Дальше — хуже. В плену — Император,

На отчаянье верным полкам.

И молчит собеседник мой лучший,

Сей рукою к стене пригвожден.

И никто не побьет в него ручкой:

Барабанщиком, видно, рожден!

12 ноября 1918

Мать из хаты за водой,

А в окно — дружочек:

Голубочек голубой,

Сизый голубочек.

Коли днем одной — тоска,

Что же в темь такую?

И нежнее голубка

Я сама воркую.

С кем дружился в ноябре —

Не забудь в июле.

………………..………

Гули-гули-гули.

………………..……….

Возвратилась мать!

…………………….

Ладно — ворковать!

Чтобы совы страсть мою

Стоном не спугнули —

У окна стою — пою:

Гули-гули-гули.

Подари-ка золотой

Сыну на зубочек,

Голубочек голубой,

Сизый голубочек!

14 ноября 1918

Соловьиное горло — всему взамен! —

Получила от певчего бога — я.

Соловьиное горло! — …………..

Рокочи, соловьиная страсть моя!

Сколько в горле струн — все сорву до тла!

Соловьиное горло свое сберечь

На на тот на свет — соловьем пришла!

…………………………………………..

20 ноября 1918

Я счастлива жить образцово и просто:

Как солнце — как маятник — как календарь.

Быть светской пустынницей стройного роста,

Премудрой — как всякая Божия тварь.

Знать: Дух — мой сподвижник, и Дух — мой вожатый!

Входить без доклада, как луч и как взгляд.

Жить так, как пишу: образцово и сжато, —

Как Бог повелел и друзья не велят.

22 ноября 1919

Вот: слышится — а слов не слышу,

Вот: близится — и тьмится вдруг…

Но знаю, с поля — или свыше —

Тот звук — из сердца ли тот звук…

— Вперед на огненные муки! —

В волнах овечьего руна

Я к небу воздеваю руки —

Как — древле — девушка одна…

<1918–1939>

Я помню ночь на склоне ноября.

Туман и дождь. При свете фонаря

Ваш нежный лик — сомнительный и странный,

По-диккенсовски — тусклый и туманный,

Знобящий грудь, как зимние моря…

— Ваш нежный лик при свете фонаря.

И ветер дул, и лестница вилась…

От Ваших губ не отрывая глаз,

Полусмеясь, свивая пальцы в узел,

Стояла я, как маленькая Муза,

Невинная — как самый поздний час…

И ветер дул и лестница вилась.

А на меня из-под усталых вежд

Струился сонм сомнительных надежд.

— Затронув губы, взор змеился мимо… —

Так серафим, томимый и хранимый

Таинственною святостью одежд,

Прельщает Мир — из-под усталых вежд.

Сегодня снова диккенсова ночь.

И тоже дождь, и так же не помочь

Ни мне, ни Вам, — и так же хлещут трубы,

И лестница летит… И те же губы…

И тот же шаг, уже спешащий прочь —

Туда — куда-то — в диккенсову ночь.

2 ноября 1918

Мало ли запястий

Плелось, вилось?

Что тебе запястье

Мое — далось?

Всё кругом да около —

Что кот с мышом!

Нет, — очами, сокол мой,

Глядят — не ртом!

19 ноября 1918

Не любовь, а лихорадка!

Легкий бой лукав и лжив.

Нынче тошно, завтра сладко,

Нынче помер, завтра жив.

Бой кипит. Смешно обоим:

Как умен — и как умна!

Героиней и героем

Я равно обольщена.

Жезл пастуший — или шпага?

Зритель, бой — или гавот?

Шаг вперед — назад три шага,

Шаг назад — и три вперед.

Рот как мед, в очах доверье,

Но уже взлетает бровь.

Не любовь, а лицемерье,

Лицедейство — не любовь!

И итогом этих (в скобках —

Несодеянных!) грехов —

Будет легонькая стопка

Восхитительных стихов.

20 ноября 1918

Концами шали

Вяжу печаль твою.

И вот — без шали —

На площадях пою.

Снят'o проклятие!

Я госпожа тебе!

20 ноября 1918

Дружить со мной нельзя, любить меня — не можно!

Прекрасные глаза, глядите осторожно!

Баркасу должно плыть, а мельнице — вертеться.

Тебе ль остановить круж'aщееся сердце?

Порукою тетрадь — не выйдешь господином!

Пристало ли вздыхать над действом комедийным?

Любовный крест тяжел — и мы его не тронем.

Вчерашний день прошел — и мы его схороним.

20 ноября 1918