Чтение онлайн

Над волнами, пузатый парус

Наполняя собою. Ярость

Ветра в том, что он неприкаян,

Гол, бездомен. Материками

Не удерживаем. Над морем

Безголосен. Но с диким воем

Он просачивается в щели

Дома в поисках развлечений

И ложится в ногах, как старый

Пес от жизни своей усталый.

27

Камень стал продолженьем шага.

Над болотом торчит, как шпага,

Шпиль с корабликом, пара башен,

Колоколен и труб. Украшен

Город саваном листьев пестрых.

Так, лишенный с рожденья острых

Тонких линий, плашмя в низине

Лег, опору найдя в трясине,

Он лежит и поныне молча,

Выдыхая тумана клочья,

Хриплым горлом на море дышит

С каждым годом слабей и тише.

28

Ждать всегда тяжелее, нежель

Знать: все кончено, - веки смежил

И поплыл, а куда - неважно,

Лишь бы было тепло и влажно

Значит, тpопики. Где-то pядом

Pай, но он безнадежно спpятан

В этих заpослях, и гадюки

Охpаняют его. И звуки

Не пpоходят сквозь толщу веток.

И закат, подтекая светом

Чеpез загнутый как у чашки

Кpай земли, угасает в чаще.

29

Осень - вpемя подсчета. Вpемя

Солнца, светящего не гpея

На остывшую землю. Желтых

Листьев - ломких, хотя и жестких.

Ближе к осени (где-то после

Сеpедины июля) гостьей

Гpусть подходит к столу под вишней.

Для нее оставляют лишний

Стул, столовый пpибоp. Из кpужек

Поднимается запах, кpужит

Птицей и, не закончив кpуга,

Устpемляется в небо к югу.

30

Я в отчаяньи - чтобы выжить.

Чтобы душу до капли выжать.

Чтобы выбежать прочь из дома

Так заела меня истома.

Тьмы желаний секут, как ливень,

Мою душу, нежнее лилий,

Мою плоть, что грубела втуне,

Выбрав эту дорогу - ту ли?

Речь уже не идет о жизни.

Так в фашизме и фетишизме

Существует один зловещий

Знак: подмена предмета вещью.

31

Вперемежку снежинки, капли...

Мир прекрасен всегда, не так ли?

Подниму воротник, шныряя

Между луж и прохожих. Зря я

Расчертил этот город косо.

Больше точек в нем, чем вопросов.

Больше камня, хотя и сырость

Снежной кашей в ногах взмесилась.

Каб не холод - была бы плесень.

Мир не столько убог и тесен,

Сколько сделан кривым и плоским

Тайнами, помещенными в сноски.

32

Время всех нас под корень косит,

Серым лезвием свистнув косо

По ногам, по рукам, по шее

В кучу всех, а затем - в траншею.

Можно загодя выпить яда.

Можно просто просить "не надо".

Можно ржавую саблю из ножен

Вытащить - ничего не поможет.

Все проходит легко, как дрема:

Глядь - и нет ни семьи, ни дома,

Ни тебя самого, одна лишь

Мысль, что ты ничего не знаешь.

33

С пьяной удалью и pазмахом

Миp pаскpоен и пеpепахан,

Дом постpоен затем pазвален.

Вpемя выpодков и pазвалин.

Вот стpана со своим наpодом,

Спотыкавшаяся на pовном

Месте. Скованная моpозом.

Существующая под вопpосом.

Вот эпоха, что не сумела

Ни pодить, ни казнить Гомеpа,

Только пела и блядовала

И бессмеpтье облюбовала.

34

Холод, тьма - все сегодня в сборе.

Зимней ночью любое море

Станет черным, как клякса между

Строк. Набившийся под одежду

Снег не тает, но тело лепит.

Пляска губ разбивает лепет.

Пляска слов - хоровод безруких.

Гимн отчаянья и разрухи.

Danse macabre. Пируэт в метели.

Лишний день посреди недели

День творения тьмы, в которой

Тонешь, к смерти своей готовый.

35

Все попытки дойти до сути

Заминаются на распутье

На размыслии: дух непрочен

Перед путаницей и прочим.

Мысль уводит в иные дали.

Там, как памятники, в металле

Воплотились, многоголосы,

Все ответы на все вопросы.

В них не мудрость, а только ворох

Аргументов и брани в спорах,

Завершившихся криком "бей их!"

И убийством сторон - обеих.

36

Ночь за ночью стуча, как поезд,

Сердце рвется уйти на поиск

Тишины, сбивающей с толку,

За которую можно смолкнуть.

В пеленующем вечность мраке

Сердце глухо свои тик-таки

Отбивает в подушку, славясь

Тем, что сила в нем - это слабость.

Ночь за ночью топчась на месте,

Сердце - духа тупой наместник

Раз-два-три!
– марширует браво:

Вправо-влево и влево-вправо.

37

Век и короток и несладок.

Все в итоге придет в упадок,

Все разрушится и увянет,

Будет выедено червями,

Будет выполоскано дождями.

Все, рабами и их вождями

Возведенное, рухнет кучей,

Бесполезной, бесцветной, скучной.

И о том, как оно стояло

В дни расцвета, потом слоями

В землю вкpапленные мощами

Гробовое хранят молчанье.

38

Попирая мороз и сырость,

Прямо в липком тумане вырос

Город-мученик, город-призрак,

Искажающий мир, как призма,

Преломляющий дух и кости,

Запускающий мягко когти...

Отдаешься ему, сгорая,

А в награду - земля сырая,

Век, промчавшийся, как и не был.

Дом, приплюснутый низким небом,

Блеклый дождь барабанит в кровлю,

Пока ты истекаешь кровью.

39

Мир с годами наполнят твари.

Он погрязнет в словах, в товаре,

Резких звуках и ярком свете.

Попадется в свои же сети.