Чтение онлайн

И всей природы буйное цветенье.

Перевод Е.Фельдмана

КАЛИДОР

Фрагмент

Сэр Калидор плывет по водной глади,

Гребя веслом и с восхищеньем глядя

На вечер безмятежно-молчаливый,

Что покидать не хочет мир счастливый.

Сегодня ночь наступит с опозданьем,

И, светлым наслаждаясь мирозданьем,

Сэр Калидор душою отдыхает,

И боль обиды в сердце затихает.

Он тихо правит к берегу; растенья

Сулят покой и умиротворенье.

Там, где трепещет зелень окоема,

Царит истома.

За ласточкой, резвуньей вилохвостой,

И зорким взглядом уследить не просто:

Зигзаги, петли... Вот, всерьез иль в шутку,

Она в воде купает крылья, грудку.

Круги расходятся, и гребень фронта

Слабеет, не дойдя до горизонта.

Челн двигается, словно бы крадется:

Вода вокруг почти не шелохнется.

Здесь озеро с размахом небывалым

Задернуто лилейным покрывалом.

Цветы мечтают о росе небесной.

Поблизости есть островок прелестный,

Откуда этот уголок чудесный

Весь виден. Полоса береговая

Вползает, очертанья изгибая,

В густой туман; вдали синеют горы.

В ком сердце есть, не отвращает взоры,

Которые, куда вы их ни бросьте,

Природа ловит, приглашая в гости.

Приветствуя края, где все знакомо,

Себя наш рыцарь чувствует, как дома.

Уходит солнце, скатываясь книзу,

И дарит флоре золотую ризу.

Чирикая сквозь лиственные складки,

В них сойки без конца играют в прятки.

Старинный замок чахнет одиноко

И не клянет безжалостного рока

Из гордости. Здесь ели шишки мечут,

Угадывать пытаясь, чет иль нечет.

Плющ на стене церквушки крестоглавой.

Там голубок в окне курлычет бравый.

Он чистит перья, он в стремленье бурном

Покрасоваться в облаке пурпурном.

На озере пятном лежит нерезко

Тень острова. Сквозь сумрак перелеска

Виднеются щавель и наперстянка;

Там дикий кот гуляет на полянке;

А там стволы березок серебрятся;

А там густые травы шевелятся

Вдоль ручейка. Сим чудом и красою

Сэр Калидор заворожен. Росою

Цветы покрылись на вершине горной.

Но чу! Вдали слышны сигналы горна,

И рыцарь обращает взор к лощине,

И белых скакунов там видит ныне,

И видит он друзей, что сердцу милы.

Челн сталкивая в воду что есть силы,

Он прочь плывет от песни соловьиной,

И от семьи уснувшей лебединой,

И, думая о предстоящей встрече,

Еще он здесь, но дух его далече.

Он правит к мысу, к каменной громаде

Дворцовых стен; здесь в персиковом саде

Пчела не вылетает на природу.

По лестнице, что сходит прямо в воду,

Сэр Калидор, расставшись тут же с лодкой,

Наверх взбегает легкою походкой,

Спешит, небрежно открывая створы,

Минуя залов гулкие просторы

И коридоры.

Ах, звуки, что несутся в изобилье,

Лазурные распластывая крылья,

Блестя глазами, - не отрадней все же,

Чем звон копыт. Во двор бежит он. Боже!

Миг - и должна решетка опуститься,

Но кони пролетели, словно птицы,

И тем спасли от гибели ужасной

Наездниц юных. Калидор прекрасный

Целует руки. Девушки в одышке.

Дрожат от напряженья их лодыжки.

Он хочет им помочь сойти на землю.

Те, чувству внемля,

Смущаются, но он смущен поболе,

И потому он медлит поневоле.

Но вот, сходя, они склонились к холкам.

Росу ли, слезы, сам не зная толком,

Он чует на щеке, прильнувши к даме,

Благословив дрожащими губами

И взором, полыхающим от страсти,

Такое счастье.

Несет ее; с плеча его свисает

Рука, чудесней коей не бывает,

Что с кассией поспорит белоснежной,

И рыцарь юный, трогательный, нежный

Горячею щекой ласкает руку.

Он все отдаст за эту боль и муку...

Но оклик сэра Клеримонда разом

Соделал ясным помутненный разум,

И рыцарь, на земле очнувшись грешной,

На землю леди опустил неспешно;

И новым чувством он обогатился,

И он с хвалою к небу обратился,

И он челом коснулся рук любимых,

Способных исцелять неисцелимых,

Он причастился рук волшебных леди

И приобщился к Славе и к Победе!

Горел огонь; стекались гости к дому.

Там, гладя гриву другу вороному,

Присутствовал и некий знатный воин,

Лицом и статью лучших слов достоин.

Сравниться мог плюмаж его богатый

Лишь с ягодой рябины горьковатой

Иль шапочкой Меркурия крылатой.

Оружие его блистало мелкой

Искусной, прихотливою отделкой

И внешне никому не говорило

О том, каким оно тяжелым было.

Такою оболочкой интересной

Мог на земле блистать и дух небесный.

"Сэр Гандиберт - наш лучший цвет, без спору!"

Сэр Клеримонд промолвил Калидору.

Гость замечает истинную радость

И привечает искренность и младость,

Святую жажду подвигов и битвы,

Лелеемую с детства, как молитвы.

(Известно было: Калидор порою,

и занятый любовною игрою,

С восторгом все поглядывал, бывало,

На гостя, на изящное забрало.)

При свете, заливавшем зал гостиный,

Мерцали кольца, лезвия, пластины.

Затем сошлись в отдельном помещенье.

О, леди были в полном восхищенье

От зелени, что там по стенам дома

Ползла вокруг оконного проема.