Верю я — тот равен богам, которыйбыть спокойным может с тобою рядом,сесть напротив, слушать, когда ты скажешьлегкое слово,как прелестно вдруг засмеешься. Я жезнаю, как мое задрожало бы сердце.Если вдруг, взглянув на тебя, хочу яслово промолвить —нет препятствий. Но замирает голос.быстрый жар по телу всему струится,свет в глазах тускнеет, в ушах ужасныйшум раздается,дрожью вся объята, вздохнуть не смею,как трава в лугах, становлюсь зеленой.Каждый миг, Агалла, с тобою рядомя умираю.
С ЛАТИНСКОГО
ГАЙ ВАЛЕРИЙ КАТУЛЛ
" Катулл, бедняга, брось пустые заботы "
Катулл, бедняга, брось пустые заботы,И что погибло — знай, погибло навеки.Тогда тебе сверкали светлые солнца,Когда по зову милой часто ходил к ней,Любя так сильно, как никто не сумеет.У вас хватало там смешных развлечений,К которым вы всегда согласно стремились.Тогда тебе сверкали светлые солнца.Теперь она не хочет. Но не преследуйЕе, когда бежит. Живи не страдая,Решив в уме — и сердце сделай упрямым.Прощай, девчонка! Стал Катулл уже твердым,Тебя он звать не станет, зря умоляя.Но ты страдать начнешь, коли он отвернется,Злодейка… Что за жизнь тебе остается!?Кто рядом будет? Кто прекрасной увидит?Кого теперь полюбишь? Чьей назовешься?Кого кусать ты будешь, в губы целуя?Но ты, Катулл, крепись и будь непреклонным.
" Станем, Лесбия, радоваться жизни "
Станем, Лесбия, радоваться жизни,Сплетни все стариков чрезмерно строгихМы оценим монетою самой мелкой.Солнце может уйти и вновь вернуться:Нам же день предназначен слишком краткий,Вслед за ним навсегда заснуть придется.Дай мне тысячу и сотню поцелуев,Снова тысячу и другую сотню,Без конца и без счета много сотен,Чтобы тысячи наших поцелуевМы смешали, не помня, сколько было —Пусть не сможет нам зла желать завистник,О числе поцелуев наших зная.
С НЕМЕЦКОГО
ЙОЗЕФ ФОН АЙХЕНДОРФ
ПРОЩАЛЬНОЕ
Беснуется ветер осенний,Окончились дни развлечений:Дочурке пора уезжать.Умчалось веселое лето,Когда мы гуляли с рассвета.Как грустно о нем вспоминать!О сколько в прощанье печали!Мы это с тобой испытали.Мне страшен притихший мой дом.Твой белый платочек взлетает,Мне слезы глаза застилают,Недвижно стою за окном.Еще далеко до рассвета.Копыта процокали где-то.Но скоро, мгновенье спустя,Умчишься от отчего кроваВ объятия леса ночного.Ну, с Богом, родное дитя!
НОЧНОЕ ПЕРЕМИРИЕ
Диким вихрем битва налетелана зеленое земное тело, —смерть стоит, как пугало в полях.Лето содрогается от страха,вся земля — одна большая плаха,и с ветвей стекает листьев прах.Но уже успокоенье близко:ночь пришла с любовью материнскойприласкать и друга и врага.Слышишь, из-под облачного кроваопускается благое Слово,осеняя наши берега.
" Птица в мареве небесном! "
Птица в мареве небесном!Ах, и мне бы вместе с неюкрылья распластать над лесом,ввысь взлететь, да не умею.Задавать весне вопросыхором птицы поспешают:разве краски безголосы?разве звуки не летают?Что ж, вперед! Долой сомненья!Паруса поют от ветра.Начинается движенье,а куда — не жди ответа!
С НОВОГРЕЧЕСКОГО
ГЕОРГОС СЕФЕРИС
ОТРЕЧЕНИЕ
На тайном берегу, когдабелел прибой, как птица,хотелось вдосталь нам напиться,но солона вода.Там на песке, как приговор,мы написали имя.Но ветер крыльями своимимгновенно надпись стер.С дыханьем, распиравшим грудь,решительно и страстно,мы шли по жизни. Все напрасно!Мы изменили путь.
РИФМА
Губы, моей любви отгоревшей стража,руки, путы лет, улетевших без счета,в мире живом лица моего пропажа,птицы… деревья… охота…Тело чернеет в жару как гроздь винограда,тело, корабль мой, куда ты отправиться хочешь?После полудня, когда задохнулась прохлада,я устаю в бесконечных поисках ночи.(И жизнь с каждым днем все короче.)
ЕЛЕНА
“В Платрах не дают тебе спать соловьи.”Ты, застенчивый соловей среди лиственных вздохов,даришь певучую влагу лесовтелам и душам расставшихся и тех, кто уверен,что уже не вернется.Слепой голосок, осязаемый памятью,словно шаги и касанья, я б не решился сказать поцелуи;и беспомощный бунт разъяренной рабыни.“В Платрах не дают тебе спать соловьи.”Что это — Платры? Кто видел этот остров?Я всю свою жизнь небывалые слышал названья:новые города и безумства людей и богов;моя судьба, бушевавшаямежду смертельным оружьем Аяксаи каким-то другим Саламином, принесла меняк этому берегу. Лунавыходила из моря, как Афродита.Вот заслонила звезды Стрельца,вот направляется к Скорпионову сердцуи все изменяет.Так где же правда?Я тоже был на войне стрелком,И в этом суть для тех, кто промахнулся.О соловей, певец!Такой же ночью на берегу Протеятебе внимали спартанские рабыни,вплетя в песню стоныи среди них — кто б мог сказать! — Елена!Та, за которой мы годы гонялись по Скамандру.Она была там, на губах у пустыни. Я подошели она закричала: “Это неправда, неправда!Я никогда не всходила на синий корабль,я никогда не ступала на землю воинственной Трои!”Глубокий лиф, и солнце в кудрях,и эта осанка,тени и блики повсюду,на плечах, на коленях, на бедрах,живая кожа, глазас тяжелыми веками.Она была там, на родном побережье. А в Трое?А в Трое лишь призрак.Парис с тенью ложился в постель,словно с живым существом,и мы десять лет погибали из-за Елены.Огромное горе постигло Элладу.Столько раздроблено телчелюстями земли и воды,столько душразмолото жерновами, словно пшеница!Реки вздулись от жижи кровавойради льняных колыханий,ради дрожания бабочки, ради лебяжьей пушинки,ради пустой оболочки, ради Елены.Может быть, даже мой брат?Соловей, соловей, соловей…Что есть Бог? Что не-Бог? И что посредине?“В Платрах не дают тебе спать соловьи.”Заплаканная птица,сюда, на Кипр, лелеемый волнамии воскрешающий в душе отчизнуприплыл я с этой сказкой,если правда, что это сказка, и люди сноване попадутся в старую эту ловушку; если правда,что некий новый Тевкр спустя десятилетья,или Аякс, или Приам, или Гекуба,или какой-то неизвестный безымянный,увидевший забитый трупами Скамандр,вновь не услышит вестников, пришедших объявить,что столько боли, столько жизнейпропало в безднеиз-за бесплотной тени, из-за Елены.
КОНСТАНТИНОС КАВАФИС
ОКНА
Здесь, в этих темных комнатах,где длятся мои тягостные дни,я шарю по стенам, чтобы найти окно.Открытое окномне будет утешеньем.Но окон нет. Или я не умеюих отыскать. Но может быть, и лучше,что я не нахожу их.И может быть, свет стал бы для меняеще одним насилием. Кто знает,какие новые событья он покажет.
СВЕЧИ
Стоят перед нами будущие дничредою выжидающих свечей —живых, горящих, золотистых.Дни прошлые остались позади:ряд горестных свечей погасших.Те, что вблизи, еще чуть-чуть дымятся,оплывшие, холодные, кривые.Я не хочу смотреть, их вид меня печалит,печалит мысль об их начальном свете.Гляжу вперед на золотые свечи.Нет, я не оглянусь, чтоб ужаснуться,как быстро потемневший ряд длиннеет,как быстро множатся погаснувшие свечи.