Чтение онлайн

Прохожие таращатся в окно.

Вдали -- Дом Офицеров. Офицеры,

как птицы, с массой пуговиц, вокруг.

Тот летчик, возвратившись из небес,

приветствовал ее за миловидность.

Он сделал из шампанского салют.

Замужество. Однако в ВВС

ужасно уважается невинность,

возводится в какой-то абсолют.

И этот род схоластики виной

тому, что она чуть не утопилась.

Нашла уж мост, но грянула зима.

Канал покрылся коркой ледяной.

И вновь она к прилавку торопилась.

Ресницы опушила бахрома.

На пепельные волосы струит

сияние неоновая люстра.

Весна -- и у распахнутых дверей

поток из покупателей бурлит.

Она стоит и в сумрачное русло

глядит из-за белья, как Лорелей.

4. Ю. Сандул

Ю. Сандул. Добродушие хорька.

Мордашка, заострявшаяся к носу.

Наушничал. Всегда -- воротничок.

Испытывал восторг от козырька.

Витийствовал в уборной по вопросу,

прикалывать ли к кителю значок.

Прикалывал. Испытывал восторг

вообще от всяких символов и знаков.

Чтил титулы и звания, до слёз.

Любил именовать себя "физорг".

Но был старообразен, как Иаков,

считал своим бичем фурункулез.

Подвержен был воздействию простуд,

отсиживался дома в непогоду.

Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.

Знал химию и рвался в институт.

Но после школы загремел в пехоту,

в секретные подземные войска.

Теперь он что-то сверлит. Говорят,

на "Дизеле". Возможно и неточно.

Но точность тут, пожалуй, ни к чему.

Конечно, специальность и разряд.

Но, главное, он учится заочно.

И здесь мы приподнимем бахрому.

Он в сумерках листает "Сопромат"

и впитывает Маркса. Между прочим,

такие книги вечером как раз

особый источают аромат.

Не хочется считать себя рабочим.

Охота, в общем, в следующий класс.

Он в сумерках стремится к рубежам

иным. Сопротивление металла

в теории приятнее. О да!

Он рвется в инженеры, к чертежам.

Он станет им, во что бы то ни стало.

Ну, как это... количество труда,

прибавочная стоимость... прогресс...

И вся эта схоластика о рынке...

Он лезет сквозь дремучие леса.

Женился бы. Но времени в обрез.

И он предпочитает вечеринки,

случайные знакомства, адреса.

"Наш будущий -- улыбка -- инженер".

Он вспоминает сумрачную массу

и смотрит мимо девушек в окно.

Он одинок на собственный манер.

Он изменяет собственному классу.

Быть может, перебарщиваю. Но

использованье класса напрокат

опаснее мужского вероломства.

– - Грех молодости. Кровь, мол, горяча.
–

я помню даже искренний плакат

по поводу случайного знакомства.

Но нет ни диспансера, ни врача

от этих деклассированных, чтоб

себя предохранить от воспаленья.

А если нам эпоха не жена,

то чтоб не передать такой микроб

из этого -- в другое поколенье.

Такая эстафета не нужна.

5. А. Чегодаев

А. Чегодаев, коротышка, врун.

Язык, к очкам подвешенный. Гримаса

сомнения. Мыслитель. Обожал

касаться самых задушевных струн

в сердцах преподавателей -- вне класса.

Чем покупал. Искал и обнажал

пороки наши с помощью стенной

с фрейдистским сладострастием (границу

меж собственным и общим не провесть).

Родители, блистая сединой,

доили знаменитую таблицу.

Муж дочери создателя и тесть

в гостиной красовались на стене

и взапуски курировали детство

то бачками, то патлами брады.

Шли дни, и мальчик впитывал вполне

полярное величье, чье соседство

в итоге принесло свои плоды.

Но странные. А впрочем, борода

верх одержала (бледный исцелитель

курсисток русских отступил во тьму):

им овладела раз и навсегда

романтика больших газетных литер.

Он подал в Исторический. Ему

не повезло. Он спасся от сетей,

расставленных везде военкоматом,

забился в угол. И в его мозгу

замельтешила масса областей

познания: Бионика и Атом,

проблемы Астрофизики. В кругу

своих друзей, таких же мудрецов,

он размышлял о каждом варианте:

какой из них эффектнее с лица.

Он подал в Горный. Но в конце концов

нырнул в Автодорожный, и в дисканте

внезапно зазвучала хрипотца:

"Дороги есть основа... Такова

их роль в цивилизации... Не боги,

а люди их... Нам следует расти..."

Слов больше, чем предметов, и слова

найдутся для всего. И для дороги.

И он спешил их все произнести.

Один, при росте в метр шестьдесят,

без личной жизни, в сутолоке парной

чем мог бы он внимание привлечь?

Он дал обет, предания гласят,

безбрачия -- на всякий, на пожарный.

Однако покровительница встреч

Венера поджидала за углом

в своей миниатюрной ипостаси -

звезда, не отличающая ночь

от полудня. Женитьба и диплом.

Распределенье. В очереди к кассе

объятья новых родственников: дочь!

Бескрайние таджикские холмы.

Машины роют землю. Чегодаев

рукой с неповзрослевшего лица

стирает пот оттенка сулемы,

честит каких-то смуглых негодяев.

Слова ушли. Проникнуть до конца

в их сущность он -- и выбраться по ту