Чтение онлайн

и пользовать себя сырым яйцом,

чтобы сорвать аплодисменты всмятку.

Так ходики, оставив в стороне

от жизни два кошачьих изумруда,

молчат. Но если память обо мне

отчасти убедительнее чуда,

прости того, кто, будучи ленив,

в пророчествах воспользовался штампом,

хотя бы эдак век свой удлинив

пульсирующим, тикающим ямбом.

Снег, сталкиваясь с крышей, вопреки

природе, принимает форму крыши.

Но рифма, что на краешке строки,

взбирается к предшественнице выше.

И голос мой, на тысячной версте

столкнувшийся с твоим непостоянством,

весьма приобретает в глухоте,

по форме совпадающей с пространством.

Здесь, в северной деревне, где дышу

тобой, где увеличивает плечи

мне тень, я возбуждение гашу,

но прежде парафиновые свечи,

чтоб тенью не был сон обременен,

гашу, предоставляя им в горячке

белеть во тьме, как новый Парфенон

в периоды бессоницы и спячки.

декабрь 1964

* В сб. ФВ под заглавием "Зимняя почта" и с пронумерованными строфами.
– - С. В.

– ----------------

Сонет

Ты, Муза, недоверчива к любви,

хотя сама и связана союзом

со Временем (попробуй разорви!).

А Время, недоверчивое к Музам,

щедрей последних, на беду мою

(тут щедрость не уступит аппетитам).

И если я любимую пою,

то не твоим я пользуюсь кредитом.

Не путай одинаковые дни

и рифмы. Потерпи, повремени!

А Время уж не спутает границ!

Но, может быть, хоть рифмы воскрешая,

вернет меня любимой, арку птиц

над ней то возводя, то разрушая.

декабрь 1964

– ----------------

x x x

Заснешь с прикушенной губой

средь мелких жуликов и пьяниц.

Заплачет горько над тобой

Овидий, первый тунеядец.

Ему все снился виноград

вдали Италии родимой.

А ты что видишь? Ленинград

в зиме его неотразимой.

Когда по набережной снег

метет, врываясь на Литейный,

спиною к ветру человек

встает у лавки бакалейной.

Тогда приходит новый стих,

ему нет равного по силе.

И нет защитников таких,

чтоб эту точность защитили.

Такая жгучая тоска,

что ей положена по праву

вагона жесткая доска,

опережающая славу.

1964

* Стихотворение отсутствует в СИБ.
– - С. В.

– ----------------

Колыбельная

Зимний вечер лампу жжет,

день от ночи стережет.

Белый лист и желтый свет

отмывают мозг от бед.

Опуская пальцы рук,

словно в таз, в бесшумный круг,

отбеляя пальцы впрок

для десятка темных строк.

Лампа даст мне закурить,

буду щеки лампой брить

и стирать рубашку в ней

еженощно сотню дней.

Зимний вечер лампу жжет,

вены рук моих стрижет.

Зимний вечер лампу жжет.

На конюшне лошадь ржет.

1964

– ----------------

Новые стансы к Августе

М. Б.

I

Во вторник начался сентябрь.

Дождь лил всю ночь.

Все птицы улетели прочь.

Лишь я так одинок и храбр,

что даже не смотрел им вслед.

Пустынный небосвод разрушен,1

дождь стягивает просвет.

Мне юг не нужен.

II

Тут, захороненный живьем,

я в сумерках брожу жнивьем.

Сапог мой разрывает поле,

бушует надо мной четверг,

но срезанные стебли лезут вверх,

почти не ощущая боли.

И прутья верб,

вонзая розоватый мыс

в болото, где снята охрана,

бормочут, опрокидывая вниз

гнездо жулана.

III

Стучи и хлюпай, пузырись, шурши.

Я шаг свой не убыстрю.

Известную тебе лишь искру

гаси, туши.

Замерзшую ладонь прижав к бедру,

бреду я от бугра к бугру,

без памяти, с одним каким-то звуком,

подошвой по камням стучу.

Склоняясь к темному ручью,

гляжу с испугом.

IV

Что ж, пусть легла бессмысленности тень

в моих глазах, и пусть впиталась сырость

мне в бороду, и кепка -- набекрень -

венчая этот сумрак, отразилась

как та черта, которую душе

не перейти -

я не стремлюсь уже

за козырек, за пуговку, за ворот,

за свой сапог, за свой рукав.

Лишь сердце вдруг забьется, отыскав,

что где-то я пропорот: холод

трясет его, мне в грудь попав.

V

Бормочет предо мной вода,

и тянется мороз в прореху рта.

Иначе и не вымолвить: чем может

быть не лицо, а место, где обрыв

произошел?

И смех мой крив

и сумрачную гать тревожит.

И крошит темноту дождя порыв.

И образ мой второй, как человек,

бежит от красноватых век,

подскакивает на волне

под соснами, потом под ивняками,

мешается с другими двойниками,

как никогда не затеряться мне.

VI

Стучи и хлюпай, жуй подгнивший мост.

Пусть хляби, окружив погост,

высасывают краску крестовины.

Но даже этак кончиком травы

болоту не прибавить синевы...

Топчи овины,

бушуй среди густой еще листвы,

вторгайся по корням в глубины!

И там, в земле, как здесь, в моей груди

всех призраков и мертвецов буди,

и пусть они бегут, срезая угол,

по жниву к опустевшим деревням

и машут налетевшим дням,

как шляпы пу'гал!