Чтение онлайн

7) Уладить арапчат [9] 7 [ 1/2 строк о Козлон<огой>]

8) Вопль: «Не надо!!.» (1-ая главка 1913 г.)

9) И никто меня не осудит (1-ая гл<авка>)

10) Не клянет, не молит, не дышит (М. Lamb<alle>)

11) Та, что [здесь] пляшет козью чечетку (в Прим<ечаниях>)

12) Я же роль рокового хора (II главка)

13) Дапертутто, Иоканааном (1-ая главка)

14) Лат<инское> прим<ечание> Байрона к [цитате] эпиграфу из Д<он> Жуана

14а) Проза при IV главке (Гораций)

15) Призрак цусимского ада

Тут же: пьяный поет моряк

16) Из-за ширм Петрушкина маска (1913).

Новое предисловие. «Проза о Поэме» – отрывки о Канунах, о карусели, о заземлении, о петерб<ургской> гофман<иане> и т. д.

<38> <…> от лиц, вернувшихся оттуда, где стихи запоминались наизусть, до пишущего эти строки дошла следующая новелла:

Такого-то года, такого-то числа (даты всякий раз иные) где-то недалеко от Ленинграда (место тоже в каждом рассказе другое) волны Маркизовой Лужи выбросили на берег бутылку, в которой оказались строфы… дальше

<39> И, конечно, дело не в том, что в этой тени можно угадать одну современницу Ахматовой, к которой она уже и раньше обращалась со стихами (1914 и 1921 гг.) и чуть ли не по [этому] тому же поводу (см. эпиграф к II-ой главке и «Пророчишь, горькая…» в An<no> Domini), что и в поэме и т. д., но это не случайность, что когда [но вот] наступает 1941 г., [и] кончается вся петербургская гофманиана поэмы. Белая ночь беспощадно обнажила город… а дальше Урал, Сибирь и образ России.

<40> 1. Она кажется всем другой:

Поэма совести (Шкловск<ий>)

Танец (Берковский)

Музыка (почти все)

Испол<ненная> мечта символист<ов> (Ж<ирмунский>)

Поэма Канунов, Сочельников (Б. Филиппов)

Поэма – моя биография.

Историческая картина, летопись эпохи (Чуковс<кий>)

Почему произошла Революция (Шток)

Одна из фигур русской пляски (раскинув руки и вперед) (Паст<ернак> (Лирика, отступая и закрываясь платочком.)

Как возникает магия (Найман)

<41> Последний список ([октябрь], ноябрь, 1962. Москва) отменяет все предшествующие рукописные списки и печатные издания, даже еще не появившиеся («День поэта». Лен<издат> 62 г.) – в нем впервые «Интермедия», примечания редактора, указания на того, кто это произносит, читает или бормочет. III-е посвящение называется «Le jour des Rois», увеличено число прототипов («Этот Фаустом…») и т. д. Как видите, отличий довольно много, но самое существенное это раскрытие двойника в Эпилоге и песенка там же («За тебя я заплатила…»). Все новое в «Решке». Замечаю, что поэму гораздо лучше понимают молодые люди, чем мои современники.

<42>

Пушкин – «Пиковая Дама» (в конце 1-й главки)

Гоголь – Кареты валились с мостов (не в реку, конечно), а просто пятятся обратно с крутых мостиков)

Достоевский – Конец 1-ой главки («Бесы») («Смерти нет – это всем известно)

Paul Valery Vari'et'e V (Сон…) (Эльсинорских террас парапет)

R. Browning Dis aliter visum (Подагра и слава…)

Блок – «Шаги Командора» («крик петуший нам только снится») и черная роза в бокале

Мандельштам (Повернувшись вполоборота и «Я к смерти готов»)

Вс. К<нязев> («палевый локон»), («поцелуйные плечи»)

Мейерхольд Арлекин – дьявол см. «О театре», стр…

Стравинский Петрушкина маска, пляска кучеров, барабан…

Библия – Мамврийский дуб, долина Иосафата, ковчег завета, содомские Лоты

Античн<ость> Гекубы, Кассандры, Софокл, ресницы Антиноя и музыка все время.

<43> И наконец произошло нечто невероятное: оказалось возможным раззеркалить ее, во всяком случае по одной линии. Так возникло «лирическое отступление» в Эпилоге и заполнились точечные строфы «Решки». Стала ли она понятнее, – не думаю! – Осмысленнее – вероятно.

Но по тому высокому счету (выше политики и всего…) помочь ей все равно невозможно. Где-то в моих прозаических заметках мелькают какие-то лучи – не более.

<44> «Чем больше вы ее объясняете, тем [больше] меньше я ее [не] понимаю» (Из беседы о «Триптихе»)

Под Кедром

Хороший эпиграф, например, к «Решке» и главное – русский. Все поймут!

<45> Там же присутствовал «заповедный кедр», [пришедший посмотреть] подошедший взглянуть – что происходит из гулких и страшных недр моей поэмы, «где больше нет меня».

<46> Оставить ее одну уже не было опасно, но остаться без нее казалось просто невозможным.

<47> Кто-то (лето 62 г.) предположил, что поэма не всем понятна из-за своей аристократичности.

<48> С 7 января 1963. Рождество

…и кажется, я все же заземлила ее самым неожиданным образом – интермедией. (Фонтанный грот, которого давно нет. Белый зеркальный зал – бал). Шапка «Решки» – это арка, составленная из двух частей. Там звучит отдаленно, но чисто – Реквием. И все это в 1941 г.

<49> Поджиоли пишет, что у Ахм<атовой> только голос «fianc'ee, brid'ee [68] и возлюбленной», когда [потом] уже давно (в 1935—40) [является] существ<ует> «Реквием», где достаточно громко звучит голос матери и сестры. [69] Ахм<атова> в течение десятилетий считается чуть ли не миниатюристкой – затем 22 года пишет свой огромный, похожий на траурную трагическую симфонию – Триптих. (Чтобы поделиться с читателем моим горем и показать, как глубока и безвыходна западня, в которую я попал, приведу несколько высказываний о поэме.)