Стихотворения (Полное собрание стихотворений), Иванов Георгий Владимирович

Стихотворения (Полное собрание стихотворений)

Иванов Георгий Владимирович

Шрифт:

Как я люблю фламандские панно, Где овощи, и рыбы, и вино, И дичь богатая на блюде плоском — Янтарно-желтым отливает лоском. И писанный старинной кистью бой — Люблю. Солдат с блистающей трубой, Клубы пороховые, мертвых груду И вздыбленные кони отовсюду! Но тех красот желанней и милей Мне купы прибережных тополей, Снастей узор и розовая пена Мечтательных закатов Клод Лоррена.

О, празднество на берегу, в виду искусственного моря, Где разукрашены пестро причудливые корабли. Несется лепет мандолин, и волны плещутся, им вторя, Ракета легкая взлетит и рассыпается вдали. Вздыхает рослый арлекин. Задира получает вызов, Спешат влюбленные к ладье — скользить в таинственную даль.. О, подражатели Ватто, переодетые в маркизов, — Дворяне русские, — люблю ваш доморощенный Версаль. Пусть голубеют веера, вздыхают робкие свирели, Пусть колыхаются листы под розоватою луной, И воскресает этот мир, как на поблекшей акварели, — Запечатлел его поэт и живописец крепостной.

Пожелтевшие гравюры, Рамок круглые углы, И пастушки и амуры Одинаково милы. В окна светит вечер алый Сквозь деревья в серебре, Золотя инициалы На прадедовском ковре. Шелком крытая зеленым Мебель низкая — тверда, И часы с Наполеоном — Все тридцатые года. "Быть влюбленну, быть влюбленну", — Мерно тикают часы. Ах, зачем Наполеону Подрисованы усы!

Кофейник, сахарница, блюдца, Пять чашек с узкою каймой На голубом подносе жмутся, И внятен их рассказ немой: Сначала — тоненькою кистью Искусный мастер от руки, Чтоб фон казался золотистей, Чертил кармином завитки. И щеки пухлые румянил, Ресницы наводил слегка Амуру, что стрелою ранил Испуганного пастушка. И вот уже омыты чашки Горячей черною струей. За кофеем играет в шашки Сановник важный и седой. Иль дама, улыбаясь тонко, Жеманно потчует друзей, Меж тем как умная болонка На задних лапках служит ей. И столько рук и губ касалось, Причудливые чашки, вас, Над живописью улыбалось Изысканною — столько глаз. И всех, и всех давно забытых Взяла безмолвная страна, И даже на могильных плитах, Пожалуй, стерты имена. А на кофейнике пастушки По-прежнему плетут венки; Пасутся овцы на опушке, Ныряют в небо голубки. Пастух не изменяет позы, И заплели со всех сторон Неувядающие розы Антуанеты медальон.

78. ОТРЫВОК

Георгию Адамовичу

Июль в начале. Солнце жжет, Пустые дали золотя. Семья актерская идет Дорогой пыльною, кряхтя. Старуха, комик и Макбет — Все размышляют про обед. Любовник первый, зол и горд, Колотит тростью о ботфорт. Все праздны… Бедный Джи — лишь ты Приставлен движимость блюсти, — А кудри — словно завиты, И лет не больше двадцати… Следить так скучно, чтобы мул, Шагая, вовсе не заснул, Не отвязался тюк с едой Или осленок молодой Не убежал. Пылит жара, А путь и долог и уныл. Невольно вспомнишь вечера Те, что в Марсели проводил, При свете звезд, в большом порту. Лелеял смутную мечту О южных странах. А вдали Чернели молча корабли. Напрасно мирный свет луны Земле советует: «Усни», — Уже в таверне зажжены Гостеприимные огни. Матросы, персы, всякий люд, Мигая трубками, идут, Толкают дверь, плюют на пол И шумно занимают стол. Как часто Джи глядел в окно На этих дерзких забияк, Что пили темное вино, И ром, и золотой коньяк. Как сладко тело била дрожь, Когда сверкал внезапно нож И кровь, красна и горяча, Бежала в драке из плеча. Все из-за женщин. Как в мечте, Проклятья, ссоры и ножи! Но завитые дамы те Совсем не волновали Джи. Когда одна из них, шутя, Его звала: "Пойдем, дитя…" — Он грубо руки отводил И, повернувшись, уходил. Но, пробужденному, ему Являлось утром иногда Воспоминание, как тьму Вдруг пронизавшая звезда. Не знал когда, не помнил где, Но видел взгляд — звезду в воде, Но до сих пор горячий рот, Казалось, — и томит, и жжет. Ах, если бы еще хоть раз Увидеть сон такой опять, Взглянуть в зрачки огромных глаз, Одежду легкую измять, — Но в этой жизни кочевой Он видит только ужин свой, Да то, что выкрали осла, Да пьесу, что сегодня шла.

М. Н. Бялковскому

Кудрявы липы, небо сине, Застыли сонно облака. На урне надпись по-латыни И два печальных голубка. Внизу безмолвствует цевница, А надпись грустная гласит: "Здесь друга верного гробница", Орфей под этим камнем спит. Все обвил плющ, на хмель похожий, Окутал урну темный мох. Остановись пред ней, прохожий, Пошли поэту томный вздох. И после с грацией неспешной, Как в старину — слезу пролей: Здесь госпожою безутешной Поставлен мопсу мавзолей.

Как хорошо и грустно вспоминать О Фландрии неприхотливом люде: Обедают отец и сын, а мать Картофель подает на плоском блюде. Зеленая вода — блестит в окне, Желтеет берег с неводом и лодкой. Хоть солнца нет, но чувствуется мне Так явственно его румянец кроткий. Неяркий луч над жизнью трудовой, Спокойной и заманчиво нехрупкой, В стране, где воздух напоен смолой И рыбаки не расстаются с трубкой.

Визжа, ползет тяжелая лебедка…, О берег разбивается волна Янтарная. И парусная лодка Закатом медно-красным зажжена. Вот капитан. За ним плетется сеттер, Неся в зубах витой испанский хлыст, И, якоря раскачивая, — ветер Взметает пыль и обрывает лист… А капитан в бинокль обозревает Узор снастей, таверну на мысу… Меж тем луна октябрьская всплывет И золотит грифона на носу.

На старом дедовском кисете Слезинки бисера блестят, Четыре купидона — в сети Поймать курильщика хотят. Но поджимает ноги турок С преравнодушнейшим лицом, Ему не до любовных жмурок, Кольцо пускает за кольцом. Переверни кисет. Печален И живописен вместе вид: Над дряхлой кровлею развалин Луна туманная глядит. А у застежки в львиных лапах Коран, крутые облака. И слышен выдохшийся запах И пачули, и табака.

83. СКРОМНЫЙ ПЕЙЗАЖ

Всеволоду Курдюмову

Бросает девочка — котенку Полуразмотанный клубок, На золотистую плетенку Уселся сизый голубок. Где начинается деревня — Среди столетних тополей, — Старофранцузская харчевня Сияет вывеской своей. Большая туча тихо тает, Стоит охотник у ручья — И вороненок улетает От непроворного ружья. А сзади — слышен посвист тонкий Бича и дальний топот стад, И от лучей зари — в плетенке Все розовее виноград.

Все в жизни мило и просто, Как в окнах пруд и боскет, Как этот в халате пестром Мечтающий поэт. Рассеянно трубку курит, Покачиваясь слегка. Глаза свои он щурит На янтарные облака. Уж вечер. Стада пропылили, Проиграли сбор пастухи. Что ж, ужинать или Еще сочинить стихи?.. Он начал: "Любовь — крылата…" И строчки не дописал. На пестрой поле халата Узорный луч — погасал…

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14-52

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихотворения (Полное собрание стихотворений)

Иванов Георгий Владимирович

Шрифт: