Чтение онлайн

И сердце давит жизни бремя.

Теперь, когда я вспомню вдруг,

Как в жизни дней счастливых мало

И сколько сердце зла и мук,

Чтоб только жить, судьбе прощало —

В душе усталой нет следа, —

Хотя и грешен я во многом, —

Ни покаянья, ни стыда

Ни пред людьми, ни перед Богом.

И я молиться не хочу:

Страданья веру победили,

Нет даже слез — и я молчу,

И мне спокойно, как в могиле.

Зачем дрожать? О чем молить?

И от кого мне ждать прощенья?

Я сам не должен ли простить

Того, кто мне послал мученья!

<1893>

На ограде церковной

Божьей Матери лик

И с улыбкой любовной,

И с печалью поник.

Равнодушные лица,

Пыль, и говор, и зной…

Шумно бредит столица,

Воздух пахнет весной.

Распускаются почки…

Над тобой, образок,

Из бумаги цветочки —

Неискусный венок,

Слабо ветром волнуем…

И на нем, горячи,

Чуть дрожат поцелуем

Золотые лучи.

Что Царице Небесной,

Что Тебе, мой Творец,

Дар любви неизвестной —

Этот скудный венец?

Но на миг я забылся,

Зло я людям простил:

Кто-то здесь и молился,

И страдал, и любил.

Пыльный венчик дороже

Всех душистых цветов…

О, помилуй нас, Боже,

Твоих грешных рабов!

10 мая 1893

С.-Петербург

В моей душе — ни трепета, ни звука,

И ни одной слезы в моих очах.

Еще дрожать за эту жизнь?.. О скука!

За эту жизнь! О малодушный страх.

Я радуюсь порывам сладострастья,

Усталости, и голоду, и сну,

Страх смерти тонет в них и жажда счастья.

Они приносят мрак и тишину.

Но сердце мне, как тяжесть, давит время,

И каждый день прошедший, каждый миг

Все прибавляет, отягчает бремя,

Под ношею согбенный, я поник.

Покой в душе, как в доме опустелом…

И жизнь моя, как пыль в немых гробах:

Что было некогда прекрасным телом,

Теперь — безмолвный и холодный прах.

25 мая 1893

Луга

Далеких стад унылое мычанье,

И близкий шорох свежего листа…

Потом опять — глубокое молчанье…

Родимые, печальные места!

Протяжный гул однообразных сосен,

И белые сыпучие пески…

О бледный май, задумчивый, как осень!..

В полях — затишье, полное тоски…

И крепкий запах молодой березы,

Травы и хвойных игл, когда порой,

Как робкие, беспомощные слезы,

Струится теплый дождь во тьме ночной.

Здесь — тише радость и спокойней горе.

Живешь, как в милом и безгрешном сне.

И каждый миг, подобно капле в море,

Теряется в бесстрастной тишине.

Май 1893

Как этот серый день и нежен, и отраден!

К нам, детям страждущим своим, как мать, полна

Природа жалостью. И ветерок прохладен,

И все смиренная объемлет тишина.

Как благодарен я и как доволен малым!

Не надо солнца нам: милей, чем яркий луч,

Уютный полумрак — очам моим усталым —

И темных хвойных игл, и теплых серых туч.

Я смерти не боюсь и жизни покоряюсь:

Как это облако, уснувшее вдали,

И как цветы — без дум, я только наслаждаюсь

Спокойствием небес, спокойствием земли…

18 июня 1893

Не надо желаний,

Не надо боязни,

Не надо страстей!

Один только нужен

Восторг беспредельный,

Глубокий, бесстрастный,

Как небо — в сиянье

Вечерней зари.

Одно лишь прекрасно —

Что кажется людям

Преступным, безумным

И страшным, как смерть!

Привет вам, привет,

Священные грезы

Великих безумцев —

О том, что когда-то

И было, и будет,

О том, чего нет!

Отец мой Небесный,

Тебя я прославлю

За то, что от сильных,

Разумных и гордых

Ты все это скрыл, —

Открыл только детям,

Мечтателям жалким

И слабым, как я!

1893

Напрасно видела три века

Дубов могучая краса:

Рукою хищной человека

Обезображены леса.

Здесь — листья мертвые черники,

Берез обугленные пни…

Здесь люди, сумрачны и дики,

Влачат нерадостные дни.

И скуден мох, и сосны тощи…

Грустя, я вижу вас в мечтах,

О, кипарисовые рощи

На милых южных берегах —

И под скалою Артемиды

Роскошно зыблющийся Понт,

Как лоно нежной Амфитриды, —

И необъятный горизонт,

Родную сердцу Ореанду —

Волшебный и далекий сон, —

Я помню белую веранду

Высоких греческих колонн.

И запах волн в соленом ветре,

И сквозь туман, в полдневный жар,

Величье грозное Ай-Петри —

И сакли бедные татар,

Магнолий запах слишком сладкий,