Всем известно,что мноюдряньвоспетамолодостью ранней.Но дрянь не переводится.Новый гряньстихо новой дряни.Лезетбытищев щели во все.Подновили житьишко,предназначенное на слом,человексегодняприспособился и осел,странной разновидностью —сидящим ослом.Теперь —затишье.Теперь не нар'одитсядряньс настоящимхарактерным лицом.Теперьпошлос измельчанием народцапошлое,маленькое,мелкое дрянцо.Пережил революцию,до нэпа д'ожили дальшеприспособится,хитер на уловки.Очевидно —недаром тожеи у булавокбывают головки.Где-топулирвутзнамённый шелк,и нищийКитайвстает, негодуя,а ему —наплевать.Ему хорошо:теплои не дует.Тихо, тихостираются грани,отделяющиеобывателя от дряни.Давноканарееквыкинул вон,нечегона птицу тратиться.С индустриализациизавел граммофонда канареечныеабажуры и платьица.Устроилуютнуюпостельную нишку.Егонекультурнойругать ли гадиною?!Берети с удовольствиемперелистывает книжкуинтереснейшую книжку —сберегательную.Будучиоченьв семействе добрым,такрассуждаетлапчатый гусь:«Божеменя упаси от допра,а от Мопра —и сам упасусь».Об этотбыт,распухший и сальный,долгапоэтамязык оббивать ли?!Изобретатель,даешьпорошок универсальный,сразуубивающийклопов и обывателей.
1928
ЕВПАТОРИЯ
Чуть вздыхает волна,и, вторя ей,ветерокнад Евпаторией.Ветерки эти самыерыскают,гладятщеку евпаторийскую.Ляжемпляжемв песочке рыться мыбронзовымиевпаторийцами.Скрип уключин,всплескии крики —развлекаютсяевпаторийки.В дым черны,в тюбетейках яркихкараимы —евпаторьяки.И, сравнясь,загорают рьянеймосквичи —евпаторьяне,Всюду розына ножках тонких.Радуютсяевпаторёнки.Все болезнивыжмутгорячиегрязиевпаторячьи.Пуд за летос любого толстогососкребетевпаторство.Очень жаль мнетех,которыене бывалив Евпатории.
Евпатория
3 августа 1928 г.
ЗЕМЛЯ НАША ОБИЛЬНА
Я езжупо южномуберегу Крыма, —не Крым,а копиядревнего рая!Какая фауна,флораи климат!Пою,восторгаясьи озирая.ОгромноесинееЧерное море.Часыи дниберегами едем,слезай,освежайся,ездой ум'орен.Простите, товарищ,купаться негде.Окуркис бутылкамиградом упали — здесьдажекоровележать не годится,а сядешь в кабинку —тебеиз купаленвопьетсязаноза-змеяв ягодицу.Огромнысадыв раю симферопольском, —пудамиплодовобвисают к лету.Идупо ларькамЕвпаторииобыском, —хоть четверть персика! —Персиков нету.Побегал,хоть верстымеряй на счетчике!А персикмойна базаре и во поле,слезойобливаяпушистые щечки,за час ездыгниет в Симферополе.Громададворцовотдыхающим нравится.Прилеги вскочил от кусачей тоски ты,я криксодрогаетспокойствие здравницы:— Спасите,на помощь,съели москиты! —Но васуспокоятразумностью критики,тревожасвечойпаутину и пыль:«Какие же жэто,товарищ,москитики,они же ж,товарищ,просто клопы!»В душесомненийпереполох.Контрасты —черт задери их!Страна абрикосов,дюшесови блох,здоровья идизентерии.Республикунашуне спрятать под ноготь,шестаямирапокроется ею.О,до чего жевсего у нас много,и до чего же жмало умеют!
1928
ПЛЮШКИН
Послеоктябрьский скопидом
обстраивает стол и дом
Обыватель —многосортен.На любыевкусыесть.Дажеможно выдать орден —всехсумевшимперечесть.Многолики эти люди.Вот один:годах и в стахэтот дядяне забудет,кактогдастоял в хвостах.ЕслиСоюзудень затруднел —близкийвидитсябой ему.О боевомнаступающем днеэтот мыслит по-своему:«Что-торыпаются в Польше…надобно,покамест есть,все достать,всего побольшенакупитьи приобресть.На товарыголод тяжкиймнеготовятбитв года.Посудите,где ж подтяжкимне себекупить тогда?Чай вприкуску?Я не сваха.С блюдца пить —привычка свах.Что ж,тогда мнечай и сахарнарисует,что ли,АХРР?»Оглядевтоваров россыпь,в жадностии в алчи укупилдвенадцать гроссовдирижерских палочек.«Нынчевсесбесились с жиру.Глядь —война чрез пару лет.Вдруг прикажут —дирижируй! —хвать,а палочек и нет!И ищии там и здесь.Ничего хорошего!Я куплю,покамест есть,многои дешево».Что же вамв концертном гвалте?Вы жне Никиш,а бухгалтер.«Ничего,на всякий случай,все жес палочками лучше».Взлеталао двух революциях весть,Бурлили бури.Плюхали пушки.А ты,как был,такой и естьручноювшойкопошащийся Плюшкин.
1928
ХАЛТУРЩИК
«Пролетарийтуп жестоко —дубдремучийв блузной сини!Он в искусствесмыслит столько ж,сколькосвиньи в апельсине.Мужики —большие дети.Крестиянинтуп, как сука.С нимдо совершеннолетияможнотолько чтосюсюкать».В этом духепорешив,шевелюрывзбивши кущи,нагоняетбарышивсесоюзныймаг-халтурщик.Рыбьим фальцетомбездарно оря,ониз опер покрикивает,онпеределывает«Жизнь за царя»в «Жизньза товарища Рыкова».Онберетбылую оду,славящуюцарский шелк,«оду»перешьет в «свободу»и продаст,как рев-стишок.Жанрнамажеткистью тучной,но, узря,что спроса нету,жанр изрежети поштучноразбазаритпо портрету.ВылепитЛассаляихняя порода;если жениктоне купит ужас глиняный —прискульптуривбороду на подбородок,из Лассалясделает Калинина.Близокюбилейный риф,на заказывновь добры,помешают волоса ли?Год в Калининых побыв,бодробороду побрив,сновабюстпошел в Лассали.ВновьЛассальстоит в продаже,омоложенный проворно,вызываязавистьдажеу профессора Воронова.По наркомамс кистью лазя,день-деньскойзаказов ждя,укрепилпронырасвязив канцеляриях вождя.Сила знакомства!Сила родни!Силапривычек и давности!Только попробуйда сковырниэтотнарост бездарностей!По всем известной вероятности, —не оберешьсянеприятностей.Рабочий,крестьянин,швабру возьми,метущую чистои густо,и, месяцметячасов по восьми,сметихалтурус искусства.
1928
СЕКРЕТ МОЛОДОСТИ
Нет,не те «молодежь»,кто, забившисьв лужайку да в лодку,начинаетпод визг и галдежпрополаскиватьводкойглотку.Нет,не те «молодежь»,кто веснойночами хорошими,раскривлявшисьмодой одеж,подметаютбульварыклешами.Нет,не те «молодежь»,кто восходажизни зарево,услыхав в кровизудеж,на романыразбазаривает.Развеэто молодость?Нет!Малобытьвосемнадцати лет.Молодые —это те,кто бойцовымрядам поределымскажетименемвсех детей:«Мыземную жизнь переделаем!»Молодежь —это имя —дар тем,кто влит в боевой КИМ,тем,кто бьется,чтоб дни трудабыли радостныи легки!
1928
ГАЛОПЩИК ПО ПИСАТЕЛЯМ
Тальниковв «Красной нови»про меняпишетзадорно и храбро,что лируяна агит променял,перопроменял на швабру.Что япо Европамболтался зря,в стихахни вздохи, ни ахи,а толькогрублю,случайно узряШаляпинаили монахинь.Растет добродушиес ростом бород.Чегообижатьмаленького?!Хочу не ругаться,а, наоборот,понятьи простить Тальникова.Вы молоды, верно,сужу по мазкам,такойрезвун-шалунишка.Урокисдаетеприятным баскоми любитес бонной,на радость мозгам,гулятьв коротких штанишках.Чему вас учат,милый барчук, —явасрасспросить хочу.Успела либоннавам рассказать(про это —и песни поются) —вы знаете,10 лет назаду насбылареволюция.Лирыкрылпулемет-обормот,и, взявлирические манатки,сбежал Северянин,сбежал Бальмонти прочиефабриканты патоки.В Европеу нихни агиток, ни швабр —чистаажурная строчка без шва.Одни —хореи да ямбы,туда бы,к ним бы,да вам бы.Оставшихсяжалабелая ратьи с севераи с юга.Намтребовалось переоратьи вьюги,и пушки,и ругань!Их стих,как девица,читай на диване,как сахарза чаем с блюдца, —а мыписалипротив плеваний,ведь, сволочи —все плюются.Отбившись,мы ездимпо странам по всем,которыев картах наляпаны,туда,где пасутсядолларным посевомлюбимые вами —Шаляпины.Не для романсов,не для балладбросаемсвои якоря мы —лощеным ушамнаш стих грубовати рифмыбудут корявыми.Не леземмыпо музеям,на колизеи глазея.Мой лозунг —одну разглазей-как революции лазейку…Теперьдля меняравнодушная честь,что чудныерифмы рожу я.Мнекак бытолькопочище уесть,уесть покрупнее буржуя.Поэту,по-моему,слабый плюс торчатьу веков на выкате.Прощайте, Тальников,я тороплюсь,а выбез меня чирикайте.С поэтаи на поэтав галоп скачите,сшибайтесь лоб о лоб.Носкидывайте галоши,скачапо стихам, как лошадь.А так скакать —неопрятно:от васпо журналам…пятна.
1928
ИДИЛЛИЯ
Революция окончилась.Житье чини.Ручейковоюжурчи водицей.И пошелсоветский мещанинуспокаиватьсяи обзаводиться.Белыеобоикари —в крапе мухи в пленке пыли,а на копотии гариГаррейПилейприкрепили.Спелойдынейлампа свисла,светомласковымупав.Пахнет липким,пахнет кислымот пеленоки супов.Тесно правитьварку,стирку,третеедитё родив.Вотужосулил квартиркув центрекооператив.С папой«Ниву»смотрят детки,в «Красной ниве» —нету терний.«Это, дети, —Клара Цеткин,тетя этав Коминтерне».Впились глазки,снимки выев,смотрят —с часжурналом вея.СпрашиваетпапуФия:«Клара Цеткин —это фея?»Братец Павликфыркнул:«Фи, какнемарксична эта Фийка!Политруксказал же ей —аннулировали фей».Самоваркипит со свистом,граммофонвизжит романс,двазнакомых коммунистаподошлина преферанс.«Пизырь коки…черви…масти…»Ритуалсвершен сполна…Смотрятс полочкина счастье трифарфоровых слона.Обеспеченсноми кормом,вьеточагсемейный дым…И доволенсамдомкомом,и домкомдоволен им.Революция не кончилась.Домашнеемычаньепокрываетприближающейся битвы гул…В трубыв самоварныегоспода мещаневстречувыдуваютпрущему врагу.
1928
СТОЛП
Товарищ Поповчуть-чуть не от плуга.Чутьне от станкаи сохи.Он —даже партиец.но онперепуган,брюзжитбаритоном сухим:«Раскроешь газетину —в критике вся,любаяколеблетсяглыба.Кроют.Кого?Аж волосьявстаютот фамилийдыбом.Ведь это —подрыв,подкоп ведь это…Критикуосторожненькодолжно вести.А этикритикуют,не щадя авторитета,ни чина,ни стажа,ни должности.Критикаснизу —это яд.Сверху —вот это лекарство!Ну, можно льпозволитьнизам,подряд,всем! —заниматься критиканством?!О мерзостяхнашихтрубим и поем.Идии в газетах срамись я!Ну, я ошибся…Так в тресте ж,в моем,имеетсяревизионная комиссия.Ведь можно ж,не задевая столпов,в кругусвоих,братишек, —вызвать,сказать:— Товарищ Попов,орудуй…тово…потише… —Присталидо тошноты,до рвот…Обмазываюткистью густою.Товарищи,ведь это же жподорветгосударственные устои!Кого критикуют? —вопит, возомня,аж голосвизжиттенорком. —Вчера —Иванова,сегодня —меня,а завтра —Совнарком!»Товарищ Попов,оставьте скулеж.Болтовня о подрывах —ложь!Мы всех зовем,чтоб в лоб,а не пятясь,критикадрянькосила.И этолучшее из доказательствнашейчистоты и силы.
1928
ПОДЛИЗА
Этот сорт народа —тихи бесформен,словно студень, —очень многиеиз нихв нашиднивыходят в люди.Худ умоми телом чахлПетр Иванович Болдашкин.В возмутительных прыщахзрякраснеетна плечахне башка —а набалдашник.Этотфрукттеперь согретсолнцемнежного начальства.Где причина?В чем секрет?Язадумываюсь часто.Жизньегоидет на лад;на негоне брошу тень я.Клад его —его талант:нежныйспособобхожденья.Лижет ногу,лижет руку,лижет в пояс,лижет ниже, —как кутеноклижетсуку,как котеноккошку лижет.А язык?!На метров тридцатьдогонятьначальствовылез —мыльный весь,аж можетбриться,дажекисточкой не мылясь.Все похвалит,впавшив раж,чтофантазия позволит —ваш катар,и чин,и стаж,вашу доблестьи мозоли.И емупошличины,на негов бытуравненье.Где-тобудтоврученычуть ли не —бразды правленья.Раз ужев руках вожжа,всехсведяк подливным взглядам,расслюнявит:«Уважать,уважатьначальствонадо…»Мыглядим,уныло ахая,как растетот ихней братииархи-разиерархияв издевательственад демократией.Вея швабройверхом,низом,сместь бывсех,кто поддались,всех,радеющих подлизам,всехрадетельскихподлиз.
1928
СПЛЕТНИК
Петр Иванович Сорокинв страсти —холоден, как лед.Все емучужды пороки:и не курити не пьет.Лишь одналюбовьрекойзалилаи в бездну клонит —любитэтакой серьгойповисеть на телефоне.Фаршировансплетенкормом,онвприпрыжку,как коза,к первымвспомненнымзнакомыммчитсяновость рассказать.Задыхаясьи сипя,добредядо вашейдали,онприбавит от себяпудпикантнейших деталей.«Ну… —начнет,пожавши руки, —обхохочете живот,АлександрПетровичБрюкин —с секретаршею живет.А Иван Иваныч Тестов —первыйв трестеинженер —из годичного отъездавозвращается к жене.А у той,простите,скоро —прибавленье!Быть возне!Кстати,вот что —целый городговорит,что разво сне…»Скрылгубуладоней ком,сталот страха остролицым.«Новость:предъявил…губком…ультиматумавстралийцам».Прослюнявив новостьвкупес новостишкойстраннойс этой,быстровсемдоложит —в супечтоварилось у соседа,ктои чтоотправил в рот,нет ли,есть лихахаль новый,и из чьихтакихщедрот новыйсаку Ивановой.Когдау такогоспросим мыжеланиесамое важное —он скажет:«Желаю,чтоб былмир огромнойзамочной скважиной.Чтоб, в скважинув этувлезши на треть,слюнуподбирая еле,смотретьбез конца,без края смотреть —в чужиедела и постели».