В ночь, как все, старик с женойПоселились в яме.А война – не стороной,Нет, над головами.Довелось под старость лет:Ни в пути, ни дома,А у входа на тот светЖдать в часы приема.Под накатом из жердей,На мешке картошки,С узелком, с горшком углей,С курицей в лукошке…Две войны прошел солдатЦелый, невредимый.Пощади его, снаряд,В конопле родимой!Просвисти над головой,Но вблизи не падай,Даже если ты и свой, —Все равно не надо!Мелко крестится жена,Сам не скроешь дрожи!Ведь живая смерть страшнаИ солдату тоже.Стихнул грохот огневойС полночи впервые.Вдруг – шаги за коноплей.– Ну, идут… немые…По картофельным рядамК погребушке прямо.– Ну, старик, не выйти намИз готовой ямы.Но старик встает, плюетПо-мужицки в руку,За топор – и наперед:Заслонил старуху.Гибель верную свою,Как тот миг ни горек,Порешил встречать в бою,Держит свой топорик.Вот шаги у края – стоп!И на шубу глухоОсыпается окоп.Обмерла старуха.Все же вроде как жива, —Наше место свято, —Слышит русские слова:– Жители, ребята?..– Детки! Родненькие… Детки!..Уронил топорик дед.– Мы, отец, еще в разведке,Тех встречай, что будут вслед.На подбор орлы-ребята,Молодец до молодца.И старшой у аппарата, —Хоть ты что, знаком с лица.– Закурить? Верти, папаша. —Дед садится, вытер лоб.– Ну, ребята, счастье ваше —Голос подали. А то б…И старшой ему кивает:– Ничего. На том стоим.На войне, отец, бывает —Попадает по своим.– Точно так. – И тут бы дедуВ самый раз, что покурить,В самый раз продлить беседу:Столько ждал! – Поговорить.Но они спешат не в шутку.И еще не снялся дым…– Погоди, отец, минутку,Дай сперва освободим…Молодец ему при этомПодмигнул для красоты,И его по всем приметамДед узнал:– Так это ж ты!Друг-знакомец, мастер-ухарь,С кем сидели у стола.Погляди скорей, старуха!Узнаешь его, орла?Та как глянула:– Сыночек!Голубочек. Вот уж гость.Может, сала съешь кусочек,Воевал, устал небось?Смотрит он, шутник тот самый:– Закусить бы счел за честь,Но ведь нету, бабка, сала?– Да и нет, а все же есть…– Значит, цел, орел, покуда.– Ну, отец, не только цел:Отступал солдат отсюда,А теперь, гляди, кто буду, —Вроде даже офицер.– Офицер? Так-так. Понятно, —Дед кивает головой. —Ну, а если… на попятный,То опять как рядовой?..– Нет, отец, забудь. ОтнынеНерушим простой завет:Ни в большом, ни в малом чинеНа попятный ходу нет.Откажи мне в черствой корке,Прогони тогда за дверь.Это я, Василий Теркин,Говорю. И ты уж верь.– Да уж верю! Как получше,На какой теперь манер:Господин, сказать, поручикИль товарищ офицер?– Стар годами, слаб глазами,И, однако, ты, старик,За два года с господамиК обращению привык…Дед – плеваться, а старуха,Подпершись одной рукой,Чуть склонясь и эту рукуВзявши под локоть другой,Все смотрела, как на сынаСмотрит мать из уголка.– Закуси еще, – просила, —Закуси, поешь пока…И спешил, а все ж отведал,Угостился, как родной.Табаку отсыпал дедуИ простился.– Связь, за мной! —И уже пройдя немного, —Мастер памятлив и тут, —Теркин будто бы с порогаПро часы спросил:– Идут?– Как не так! – и вновь причинаБабе кинуться в слезу.– Будет, бабка! Из БерлинаДвое новых привезу.
На Днепре
За рекой еще Угрою,Что осталась позади,Генерал сказал герою:– Нам с тобою по пути…Вот, казалось, парню счастье,Наступать расчет прямой:Со своей гвардейской частьюНа войне придет домой.Но едва ль уже мой Теркин,Жизнью тертый человек,При девчонках на вечеркеПомышлял курить «Казбек»…Все же с каждым переходом,С каждым днем, что ближе к ней,Сторона, откуда родом,Земляку была больней.И в пути, в горячке боя,На привале и во снеВ нем жила сама собоюРечь к родимой стороне:– Мать-земля моя родная,Сторона моя лесная,Приднепровский отчий край,Здравствуй, сына привечай!Здравствуй, пестрая осинка,Ранней осени краса,Здравствуй, Ельня, здравствуй, Глинка,Здравствуй, речка Лучеса…Мать-земля моя родная,Я твою изведал власть,Как душа моя больнаяИздали к тебе рвалась!Я загнул такого крюку,Я прошел такую даль,И видал такую муку,И такую знал печаль!Мать-земля моя родная,Дымный дедовский большак,Я про то не вспоминаю,Не хвалюсь, а только так!..Я иду к тебе с востока,Я тот самый, не иной.Ты взгляни, вздохни глубоко,Встреться наново со мной.Мать-земля моя родная,Ради радостного дняТы прости, за что – не знаю,Только ты прости меня!..Так в пути, в горячке боя,В суете хлопот и встречВ нем жила сама собоюЭта песня или речь.Но война – ей все едино,Все – хорошие края:Что Кавказ, что Украина,Что Смоленщина твоя.Через реки и речонки,По мостам, и вплавь, и вброд,Мимо, мимо той сторонкиШла дивизия вперед.А левее той порою,Ранней осенью сухой,Занимал село герояГенерал совсем другой…Фронт полнел, как половодье,Вширь и вдаль. К Днепру, к ДнепруКони шли, прося поводья,Как с дороги ко двору.И в пыли, рябой от пота,Фронтовой смеялся люд:Хорошо идет пехота.Раз колеса отстают.Нипочем, что уставалиПо пути к большой рекеТак, что ложку на привалеНе могли держать в руке.Вновь сильны святым порывом,Шли вперед своим путем,Со страдальчески-счастливым,От жары открытым ртом.Слева наши, справа наши,Не отстать бы на ходу.– Немец кухни с теплой кашейВторопях забыл в саду.– Подпереть его да в воду.– Занял берег, сукин сын!– Говорят, уж занял с ходуНаселенный пункт Берлин…Золотое бабье летоОставляя за собой,Шли войска – и вдруг с рассветаНаступил днепровский бой…Может быть, в иные годы,Очищая русла рек,Все, что скрыли эти воды,Вновь увидит человек.Обнаружит в илах сонных,Извлечет из рыбьей мглы,Как стволы дубов мореных,Орудийные стволы;Русский танк с немецким в паре,Что нашли один конец,И обоих полушарийСталь, резину и свинец;Хлам войны – понтона днище,Трос, оборванный в песке,И топор без топорища,Что сапер держал в руке.Может быть, куда как пущеИ об этом топореСкажет кто-нибудь в грядущейГромкой песне о Днепре;О страде неимовернойКровью памятного дня.Но о чем-нибудь, наверно,Он не скажет за меня.Пусть не мне еще с задачейБыло сладить. Не беда.В чем-то я его богаче, —Я ступал в тот след горячий,Я там был. Я жил тогда…Если с грузом многотоннымОтстают грузовики,И когда-то мост понтонныйДоберется до реки, —Под огнем не ждет пехота,Уставной держась статьи,За паром идут ворота;Доски, бревна – за ладьи.К ночи будут переправы,В срок поднимутся мосты,А ребятам берег правыйСвесил на воду кусты.Подплывай, хватай за гриву,Словно доброго коня.Передышка под обрывомИ защита от огня.Не беда, что с гимнастерки,Со всего ручьем течет…Точно так Василий ТеркинИ вступил на берег тот.На заре туман кудлатый,Спутав дымы и дымки,В берегах сползал куда-то,Как река поверх реки.И еще в разгаре боя,Нынче, может быть, вот-вот,Вместе с берегом, с землеюБудет в воду сброшен взвод.Впрочем, всякое привычно, —Срок войны, что жизни век.От заставы пограничнойДо Москвы-реки столичнойИ обратно – столько рек!Вот уже боец последнийВылезает на песокИ жует сухарь немедля,Потому – в Днепре намок,Мокрый сам, шуршит штанами.Ничего! – На то десант.– Наступаем. Днепр за нами,А, товарищ лейтенант?..Бой гремел за переправу,А внизу, южнее чуть —Немцы с левого на правый,Запоздав, держали путь.Но уже не разминуться,Теркин строго говорит:– Пусть на левом в плен сдаются,Здесь пока прием закрыт.А на левом с ходу, с ходуПодоспевшие штыкиИх толкали в воду, в воду,А вода себе теки…И еще меж берегамиБез разбору, наугадБомбы сваи помогалиЗагонять, стелить накат…Но уже из погребушек,Из кустов, лесных берлогШел народ – родные души —По обочинам дорог…К штабу на берег восточныйПлелся стежкой, сторонойНекий немец беспорточный,Веселя народ честной.– С переправы?– С переправы.Только-только из Днепра.– Плавал, значит?– Плавал, дьявол,Потому – пришла жара…– Сытый, черт!Чистопородный.– В плен спешит, как на привал…Но уже любимец взводный —Теркин, в шутки не встревал.Он курил, смотрел нестрого,Думой занятый своей.За спиной его дорогаМного раз была длинней.И молчал он не в обиде,Не кому-нибудь в упрек, —Просто, больше знал и видел,Потерял и уберег…– Мать-земля моя родная,Вся смоленская родня,Ты прости, за что – не знаю,Только ты прости меня!Не в плену тебя жестоком,По дороге фронтовой,А в родном тылу глубокомОставляет Теркин твой.Минул срок годины горькой,Не воротится назад.– Что ж ты, брат, Василий Теркин,Плачешь вроде?..– Виноват…
Про солдата-сироту
Нынче речи о Берлине.Шутки прочь, – подай Берлин.И давно уж не в помине,Скажем, древний город Клин.И на Одере едва лиВспомнят даже старики,Как полгода с бою бралиНаселенный пункт Борки.А под теми под БоркамиКаждый камень, каждый колНа три жизни вдался в памятьНам с солдатом-земляком.Был земляк не стар, не молод,На войне с того же дняИ такой же был веселый,Наподобие меня.Приходилось парню драпать,Бодрый дух всегда берег,Повторял: «Вперед, на запад»,Продвигаясь на восток.Между прочим, при отходе,Как сдавали города,Больше вроде был он в моде,Больше славился тогда.И по странности, бывало,Одному ему почет,Так что даже генералыБыли будто бы не в счет.Срок иной, иные даты.Разделен издревле труд:Города сдают солдаты,Генералы их берут.В общем, битый, тертый, жженый,Раной меченный двойной,В сорок первом окруженный,По земле он шел родной.Шел солдат, как шли другие,В неизвестные края:«Что там, где она, Россия,По какой рубеж своя?..»И в плену семью кидая,За войной спеша скорей,Что он думал, не гадаю,Что он нес в душе своей.Но какая ни морока,Правда правдой, ложью ложь.Отступали мы до срока,Отступали мы далеко,Но всегда твердили:– Врешь!..И теперь взглянуть на западОт столицы. Край родной!Не на шутку был он запертЗа железною стеной.И до малого селеньяТа из плена сторонаНе по щучьему веленьюВновь сполна возвращена.По веленью нашей силы,Русской, собственной своей.Ну-ка, где она, Россия,У каких гремит дверей!И, навеки сбив охотуВ драку лезть на свой авось,Враг ее – какой по счету! —Пал ничком и лапы врозь.Над какой столицей крутоВзмыл твой флаг, отчизна-мать!Подождемте до салюта,Чтобы в точности сказать.Срок иной, иные даты.Правда, ноша не легка…Но продолжим про солдата,Как сказали, земляка.Дом родной, жена ли, дети,Брат, сестра, отец иль матьУ тебя вот есть на свете, —Есть куда письмо послать.А у нашего солдата —Адресатом белый свет.Кроме радио, ребята,Близких родственников нет.На земле всего дороже,Коль имеешь про запасТо окно, куда ты сможешьПостучаться в некий час.На походе за границей,В чужедальней стороне,Ах, как бережно хранитсяБоль-мечта о том окне!А у нашего солдата, —Хоть сейчас войне отбой, —Ни окошка нет, ни хаты,Ни хозяйки, хоть женатый,Ни сынка, а был, ребята, —Рисовал дома с трубой…Под Смоленском наступали.Выпал отдых. Мой землякОбратился на привалеК командиру: так и так, —Отлучиться разрешите,Дескать, случай дорогой,Мол, поскольку местный житель,До двора – подать рукой.Разрешают в меру срока…Край известный до куста.Но глядит – не та дорога,Местность будто бы не та.Вот и взгорье, вот и речка,Глушь, бурьян солдату в рост,Да на столбике дощечка,Мол, деревня Красный Мост.И нашлись, что были живы,И скажи ему спростаВсе по правде, что служивый —Достоверный сирота.У дощечки на развилке,Сняв пилотку, наш солдатПостоял, как на могилке,И пора ему назад.И, подворье покидая,За войной спеша скорей,Что он думал, не гадаю,Что он нес в душе своей…Но, бездомный и безродный,Воротившись в батальон,Ел солдат свой суп холодныйПосле всех, и плакал он.На краю сухой канавы,С горькой, детской дрожью рта,Плакал, сидя с ложкой в правой,С хлебом в левой, – сирота.Плакал, может быть, о сыне,О жене, о чем ином,О себе, что знал: отнынеПлакать некому о нем.Должен был солдат и в гореЗакусить и отдохнуть,Потому, друзья, что вскореЖдал его далекий путь.До земли советской краяШел тот путь в войне, в труде.А война пошла такая —Кухни сзади, черт их где!Позабудешь и про голодЗа хорошею войной.Шутки, что ли, сутки – город,Двое суток – областной.Срок иной, пора иная —Бей, гони, перенимай.Белоруссия родная,Украина золотая,Здравствуй, пели, и прощай.Позабудешь и про жажду,Потому что пиво пьетНа войне отнюдь не каждыйТот, что брал пивной завод.Так-то с ходу ли, не с ходу,Соступив с родной земли,Пограничных речек водуМы с боями перешли.Счет сведен, идет расплатаНа свету, начистоту.Но закончим про солдата,Про того же сироту.Где он нынче на поверку.Может, пал в бою каком,С мелкой надписью фанеркуЗанесло сырым снежком.Или снова был он ранен,Отдохнул, как долг велит,И опять на поле браниВместе с нами брал Тильзит?И, Россию покидая,За войной спеша скорей,Что он думал, не гадаю,Что он нес в душе своей.Может, здесь еще бездоннейИ больней душе живой,Так ли, нет, – должны мы помнитьО его слезе святой.Если б ту слезу рукамиИз России довелосьНа немецкий этот каменьДонести, – прожгла б насквозь.Счет велик, идет расплата.И за той большой страдойНе забудемте, ребята,Вспомним к счету про солдата,Что остался сиротой.Грозен счет, страшна расплатаЗа мильоны душ и тел.Уплати – и дело свято,Но вдобавок за солдата,Что в войне осиротел.Далеко ли до Берлина,Не считай, шагай, смоли, —Вдвое меньше половиныТой дороги, что от Клина,От Москвы уже прошли.День идет за ночью следом,Подведем штыком черту.Но и в светлый день победыВспомним, братцы, за беседойПро солдата-сироту…
По дороге на Берлин
По дороге на БерлинВьется серый пух перин.Провода умолкших линий,Ветки вымокшие липПух перин повил, как иней,По бортам машин налип.И колеса пушек, кухоньГрязь и снег мешают с пухом.И ложится на шинельС пухом мокрая метель…Скучный климат заграничный,Чуждый край краснокирпичный,Но война сама собой,И земля дрожит привычно,Хрусткий щебень черепичныйОтряхая с крыш долой…Мать-Россия, мы полсветаУ твоих прошли колес,Позади оставив где-тоРек твоих раздольный плес.Долго-долго за обозомВ край чужой тянулся вследБелый цвет твоей березыИ в пути сошел на нет.С Волгой, с древнею МосквоюКак ты нынче далека.Между нами и тобою —Три не наших языка.Поздний день встает не русскийНад немилой стороной.Черепичный щебень хрусткийМокнет в луже под стеной.Всюду надписи, отметки,Стрелки, вывески, значки,Кольца проволочной сетки,Загородки, дверцы, клетки —Все нарочно для тоски…Мать-земля родная наша,В дни беды и в дни победНет тебя светлей и крашеИ желанней сердцу нет.Помышляя о солдатскойНепредсказанной судьбе,Даже лечь в могиле братскойЛучше, кажется, в тебе.А всего милей до дому,До тебя дойти живому,Заявиться в те края:– Здравствуй, родина моя!Воин твой, слуга народа,С честью может доложить:Воевал четыре года,Воротился из походаИ теперь желает жить.Он исполнил долг во славуБоевых твоих знамен.Кто еще имеет правоТак любить тебя, как он!День и ночь в боях сменяя,В месяц шапки не снимая,Воин твой, защитник-сын,Шел, спешил к тебе, родная,По дороге на Берлин.По дороге неминучейПух перин клубится тучей.Городов горелый ломПахнет паленым пером.И под грохот канонадыНа восток, из мглы и смрада,Как из адовых ворот,Вдоль шоссе течет народ.Потрясенный, опаленный,Всех кровей, разноплеменный,Горький, вьючный, пеший люд…На восток – один маршрут.На восток, сквозь дым и копоть,Из одной тюрьмы глухойПо домам идет Европа.Пух перин над ней пургой.И на русского солдатаБрат француз, британец брат,Брат поляк и все подрядС дружбой будто виноватой,Но сердечною глядят.На безвестном перекресткеНа какой-то встречный миг —Сами тянутся к прическеРуки девушек немых.И от тех речей, улыбокЗалит краской сам солдат;Вот Европа, а спасибоВсе по-русски говорят.Он стоит, освободитель,Набок шапка со звездой.Я, мол, что ж, помочь любитель,Я насчет того простой.Мол, такая служба наша,Прочим флагам не в упрек…– Эй, а ты куда, мамаша?– А туда ж, – домой, сынок.В чужине, в пути далече,В пестром сборище людскомВдруг слова родимой речи,Бабка в шубе, с посошком.Старость вроде, да не дряхлостьВ ту котомку впряжена.По-дорожному крест-накрестВся платком оплетена,Поздоровалась и встала,Земляку-бойцу под стать,Деревенская, простаяНаша труженица-мать.Мать святой извечной силы,Из безвестных матерей,Что в труде неизносимыИ в любой беде своей;Что судьбою, повтореннойНа земле сто раз подряд,И растят в любви бессонной,И теряют нас, солдат;И живут, и рук не сложат,Не сомкнут своих очей,Коль нужны еще, быть может,Внукам вместо сыновей.Мать одна в чужбине где-то!– Далеко ли до двора?– До двора? Двора-то нету,А сама из-за Днепра…Стой, ребята, не годится,Чтобы этак с посошкомШла домой из-за границыМать солдатская пешком.Нет, родная, по порядкуДай нам делать, не мешай.Перво-наперво лошадкуС полной сбруей получай.Получай экипировку,Ноги ковриком укрой.А еще тебе коровкуВместе с приданной овцой.В путь-дорогу чайник с кружкойДа ведерко про запас,Да перинку, да подушку, —Немцу в тягость, нам как раз…– Ни к чему. Куда, родные? —А ребята – нужды нет —Волокут часы стенныеИ ведут велосипед.– Ну, прощай. Счастливо ехать! —Что-то силится сказатьИ закашлялась от смеха,Головой качает мать.– Как же, детки, путь не близкий,Вдруг задержат где меня:Ни записки, ни распискиНе имею на коня,– Ты об этом не печалься,Поезжай да поезжай.Что касается начальства, —Свой у всех передний край.Поезжай, кати, что с горки,А случится что-нибудь,То скажи, не позабудь:Мол, снабдил Василий Теркин, —И тебе свободен путь.Будем живы, в ЗаднепровьеЗавернем на пироги.– Дай господь тебе здоровьяИ от пули сбереги…Далеко, должно быть, где-тоЕдет нынче бабка эта,Правит, щурится от слез.И с боков дороги узкой,На земле еще не русской —Белый цвет родных берез.Ах, как радостно и больноВидеть их в краю ином!..Пограничный пост контрольный,Пропусти ее с конем!
В бане
На околице войны —В глубине Германии —Баня! Что там СандуныС остальными банями!На чужбине отчий дом —Баня натуральная.По порядку поведемНашу речь похвальную.Дом ли, замок, все равно,Дело безобманное:Банный пар занес окноПеленой туманною.Стулья графские стоятВдоль стены в предбаннике.Снял подштанники солдат,Докурил без паники.Докурил, рубаху с плечТащит через голову.Про солдата в бане речь, —Поглядим на голого.Невысок, да грудь впередИ в кости надежен.Телом бел, – который годЗагорал в одеже.И хоть нет сейчас на немФорменных регалий,Что знаком солдат с огнем,Сразу б угадали.Подивились бы спроста,Что остался целым.Припечатана звездаНа живом, на белом.Неровна, зато красна,Впрямь под стать награде,Пусть не спереди она, —На лопатке сзади.С головы до ног мелькомОсмотреть атлета:Там еще рубец стручком,Там иная мета.Знаки, точно письменаПамятной страницы.Тут и Ельня, и Десна,И родная сторонаВ строку с заграницей.Столько верст и столько вех,Не забыть иную.Но разделся человек,Так идет в парную,Он идет, но как идет,Проследим сторонкой:Так ступает, точно ледПод ногами тонкий;Будто делает с трудомШаг – и непременно:– Ух, ты! – крякает, притомЩурится блаженно.Говор, плеск, веселый гул,Капли с потных сводов…Ищет, руки протянув,Прежде пар, чем воду.Пар бодает в потолок,Ну-ка, с ходу на полок!В жизни мирной или бранной,У любого рубежа,Благодарны ласке баннойНаше тело и душа.Ничего, что ты природойСамый русский человек,А берешь для бани водуИз чужих, далеких рек.Много хуже для здоровья,По зиме ли, по весне,Возле речек ПодмосковьяМыться в бане на войне.– Ну-ка ты, псковской, елецкийИль еще какой земляк,Зачерпни воды немецкойДа уважь, плесни черпак.Не жалей, добавь на пфенниг,А теперь погладить швыДайте, хлопцы, русский веник,Даже если он с Литвы.Честь и слава помпохозу,Снаряжавшему обоз,Что советскую березуАж за Кенигсберг завез.Эй, славяне, что с Кубани,С Дона, с Волги, с Иртыша,Занимай высоты в бане,Закрепляйся не спеша!До того, друзья, отличноТак-то всласть, не торопясь,Парить веником привычнымЗаграничный пот и грязь.Пар на славу, молодецкий,Мокрым доскам горячо.Ну-ка, где ты, друг елецкий,Кинь гвардейскую еще!Кинь еще, а мы освоимС прежней дачей заодно.Вот теперь спасибо, воин,Отдыхай. Теперь – оно!Кто не нашей подготовки,Того с полу на полокНе встянуть и на веревке, —Разве только через блок.Тут любой старик любитель,Сунься только, как ни рьян,Больше двух минут не житель,А и житель – не родитель,Потому не даст семян.Нет, куда, куда, куда там,Хоть кому, кому, комуБраться париться с солдатом, —Даже черту самому.Пусть он жиловатый парень,Да такими вряд ли он,Как солдат, жарами жаренИ морозами печен.Пусть он, в общем, тертый малый,Хоть, понятно, черта нет,Да поди сюда, пожалуй,Так узнаешь, где тот свет.На полке, полке, что тесанМастерами на войне,Ходит веник жарким чесомПо малиновой спине.Человек поет и стонет,Просит:– Гуще нагнетай. —Стонет, стонет, а не донят:– Дай! Дай! Дай! Дай!Не допариться в охоту,В меру тела для бойца —Все равно, что немца с ходуНе доделать до конца.Нет, тесни его, чтоб вскореОпрокинуть навзничь в море,А который на земле —Истолочь живьем в «котле».И за всю войну впервые —Немца нет перед тобой.В честь победы огневыеГрянут следом за Москвой.Грянет залп многоголосый,Заглушая шум волны.И пошли стволы, колесаНа другой конец войны.С песней тронулись колонныНе в последний ли поход?И ладонью запыленнойСам солдат слезу утрет.Кто-то свистнет, гикнет кто-то,Грусть растает, как дымок,И война – не та работа,Если праздник недалек.И война – не та работа,Ясно даже простаку,Если по три самолетаВ помощь придано штыку.И не те как будто люди,И во всем иная стать,Если танков и орудий —Сверх того, что негде стать.Сила силе доказала:Сила силе – не ровня.Есть металл прочней металла,Есть огонь страшней огня!Бьют Берлину у заставыСудный час часы Москвы…А покамест суд да справа —Пропотел солдат на славу,Кость прогрел, разгладил швы,Новый с ног до головы —И слезай, кончай забаву…А внизу – иной уют,В душевой и ваннойЗавершает голый людБанный труд желанный.Тот упарился, а тотБорется с истомой.Номер первый спину третНомеру второму.Тот, механик и знаток,У светца хлопочет,Тот макушку мылит впрок,Тот мозоли мочит;Тот платочек носовой,Свой трофей карманный,Моет мыльною водой,Дармовою банной.Ну, а наш слегка остылИ – конец лежанке.В шайке пену нарастил,Обработал фронт и тыл,Не забыл про фланги.Быстро сладил с остальным,Обдался и вылез.И невольно вслед за нимВсе поторопились.Не затем, чтоб он стоялВыше в смысле чина,А затем, что жизни далНа полке мужчина.Любит русский человекПраздник силы всякий,Оттого и хлеще всехОн в труде и драке.И в привычке у негоИздавна, извечноЗа лихое удальствоУважать сердечно.И с почтеньем все глядят,Как опять без паникиНе спеша надел солдатНовые подштанники.Не спеша надел штаныИ почти что новые,С точки зренья старшины,Сапоги кирзовые.В гимнастерку влез солдат,А на гимнастерке —Ордена, медали в рядЖарким пламенем горят…– Закупил их, что ли, брат,Разом в военторге?Тот стоит во всей красе,Занят самокруткой.– Это что! Еще не все, —Метит шуткой в шутку.– Любо-дорого. А где жТе, мол, остальные?..– Где последний свой рубежДержит немец ныне.И едва простился он,Как бойцы в восторгеВслед вздохнули:– Ну, силен!– Все равно, что Теркин.
От автора
«Светит месяц, ночь ясна,Чарка выпита до дна…»Теркин, Теркин, в самом деле,Час настал, войне отбой.И как будто устарелиТотчас оба мы с тобой.И как будто оглушенныйВ наступившей тишине,Смолкнул я, певец смущенный,Петь привыкший на войне.В том беды особой нету:Песня, стало быть, допета.Песня новая нужна,Дайте срок, придет она.Я сказать хотел иное,Мой читатель, друг и брат,Как всегда, перед тобоюЯ, должно быть, виноват.Больше б мог, да было к спеху,Тем, однако, дорожи,Что, случалось, врал для смеху,Никогда не лгал для лжи.И, по совести, пороюСам вздохнул не раз, не два,Повторив слова героя,То есть Теркина слова!«Я не то еще сказал бы, —Про себя поберегу.Я не так еще сыграл бы, —Жаль, что лучше не могу».И хотя иные вещиВ годы мира у певцаВыйдут, может быть, похлещеЭтой книги про бойца, —Мне она всех прочих болеДорога, родна до слез,Как тот сын, что рос не в холе,А в годину бед и гроз…С первых дней годины горькой,В тяжкий час земли родной,Не шутя, Василий Теркин,Подружились мы с тобой.Я забыть того не вправе,Чем твоей обязан славе,Чем и где помог ты мне,Повстречавшись на войне.От Москвы, от СталинградаНеизменно ты со мной —Боль моя, моя отрада,Отдых мой и подвиг мой!Эти строки и страницы —Дней и верст особый счет,Как от западной границыДо своей родной столицы,И от той родной столицыВспять до западной границы,А от западной границыВплоть до вражеской столицыМы свой делали поход.Смыли весны горький пепелОчагов, что грели нас.С кем я не был, с кем я не пилВ первый раз, в последний раз…С кем я только не был друженС первой встречи близ огня.Скольким душам был я нужен,Без которых нет меня.Скольких их на свете нету,Что прочли тебя, поэт,Словно бедной книге этойМного, много, много лет.И сказать, помыслив здраво:Что ей будущая слава!Что ей критик, умник тот,Что читает без улыбки,Ищет, нет ли где ошибки, —Горе, если не найдет.Не о том с надеждой сладкойЯ мечтал, когда украдкойНа войне, под кровлей шаткой,По дорогам, где пришлось,Без отлучки от колес,В дождь, укрывшись плащ-палаткой,Иль зубами сняв перчаткуНа ветру, в лютой мороз,Заносил в свою тетрадкуСтроки, жившие вразброс.Я мечтал о сущем чуде:Чтоб от выдумки моейНа войне живущим людямБыло, может быть, теплей,Чтобы радостью нежданнойУ бойца согрелась грудь,Как от той гармошки драной,Что случится где-нибудь.Толку нет, что, может статься,У гармошки за душойВесь запас, что на два танца, —Разворот зато большой.И теперь, как смолкли пушки,Предположим наугад,Пусть нас где-нибудь в пивнушкеВспомнит после третьей кружкиС рукавом пустым солдат;Пусть в какой-нибудь каптеркеУ кухонного крыльцаСкажут в шутку: «Эй ты, Теркин!»Про какого-то бойца;Пусть о Теркине почтенныйСкажет важно генерал, —Он-то скажет непременно, —Что медаль ему вручал;Пусть читатель вероятныйСкажет с книжкою в руке:– Вот стихи, а все понятно,Все на русском языке…Я доволен был бы, право,И – не гордый человек —Ни на чью иную славуНе сменю того вовек.Повесть памятной годины,Эту книгу про бойца,Я и начал с серединыИ закончил без концаС мыслью, может, дерзновеннойПосвятить любимый трудПавшим памяти священной,Всем друзьям поры военной,Всем сердцам, чей дорог суд.
1941–1945
Дом у дороги
Лирическая хроника
Глава 1
Я начал песню в трудный год,Когда зимой студенойВойна стояла у воротСтолицы осажденной.Но я с тобою был, солдат,С тобою неизменно —До той и с той зимы подрядВ одной страде военной.Твоей судьбой я только жилИ пел ее доныне,А эту песню отложил,Прервав на половине.И как вернуться ты не могС войны к жене-солдатке,Так я не могВесь этот срокВернуться к той тетрадке.Но как ты помнил на войнеО том, что сердцу мило,Так песня, начавшись во мне,Жила, кипела, ныла.А я ее в себе берег,Про будущее прочил,И боль и радость этих строкМеж строк скрывая прочих.Я нес ее и вез с собойОт стен родной столицы —Вслед за тобой,Вслед за тобой —До самой заграницы.От рубежа до рубежа —На каждом новом местеЖдала с надеждою душаКакой-то встречи, вести…И где бы ни переступалКаких домов пороги,Я никогда не забывалО доме у дороги,О доме горестном, тобойПокинутом когда-то.И вот в пути, в стране чужойЯ встретил дом солдата.Тот дом без крыши, без угла,Согретый по-жилому,Твоя хозяйка береглаЗа тыщи верст от дому.Она тянула кое-какВдоль колеи шоссейной —С меньшим, уснувшим на руках,И всей гурьбой семейной.Кипели реки подо льдом,Ручьи взбивали пену,Была весна, и шел твой домНа родину из плена.Он шел в Смоленщину назад,Что так была далече…И каждый наш солдатский взглядТеплел при этой встрече.И как там было не махнутьРукой: «Бывайте живы!»,Не обернуться, не вздохнутьО многом, друг служивый.О том хотя бы, что не всеИз тех, что дом теряли,На фронтовом своем шоссеЕго и повстречали.Ты сам, шагая в той странеС надеждой и тревогой,Его не встретил на войне, —Другою шел дорогой.Но дом твой в сборе, налицо.К нему воздвигнуть стены,Приставить сени и крыльцо —И будет дом отменный.С охотой руки приложить —И сад, как прежде, домуЗаглянет в окна.Жить да жить,Ах, жить да жить живому!А мне бы петь о жизни той,О том, как пахнет сноваНа стройке стружкой золотой,Живой смолой сосновой.Как, огласив войне конецИ долголетье миру,Явился беженец-скворецНа новую квартиру.Как жадно в рост идет траваГустая на могилах.Трава – права,И жизнь жива,Но я про то хочу сперва,Про что забыть не в силах.Так память горя велика,Глухая память боли.Она не стишится, покаНе выскажется вволю.И в самый полдень торжества,На праздник возрожденьяОна приходит, как вдоваБойца, что пал в сраженье.Как мать, что сына день за днемЖдала с войны напрасно,И позабыть еще о нем,И не скорбеть всечасноНе властна. Пусть меня простят,Что снова я до срокаВернусь, товарищи, назад,К той памяти жестокой.И все, что выразится здесь,Да вникнет в душу снова,Как плач о родине, как песньЕе судьбы суровой.
Глава 2
В тот самый час воскресным днем,По праздничному делу,В саду косил ты под окномТраву с росою белой.Трава была травы добрей —Горошек, клевер дикий,Густой метелкою пырейИ листья земляники.И ты косил ее, сопя,Кряхтя, вздыхая сладко.И сам подслушивал себя,Когда звенел лопаткой:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.Таков завет и звук таков,И по косе вдоль жала,Смывая мелочь лепестков,Роса ручьем бежала.Покос высокий, как постель,Ложился, взбитый пышно,И непросохший сонный шмельВ покосе пел чуть слышно.И с мягким махом тяжелоКосье в руках скрипело.И солнце жгло,И дело шло,И все, казалось, пело:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.И палисадник под окном,И сад, и лук на грядах —Все это вместе было дом,Жилье, уют, порядок.Не тот порядок и уют,Что, никому не веря,Воды напиться подают,Держась за клямку двери.А тот порядок и уют,Что всякому с любовьюКак будто чарку подаютНа доброе здоровье.Помытый пол блестит в домуОпрятностью такою,Что просто радость по немуСтупить босой ногою.И хорошо за стол свой сестьВ кругу родном и тесном,И, отдыхая, хлеб свой есть,И день хвалить чудесный.Тот вправду день из лучших дней,Когда нам вдруг с чего-то —Еда вкусней,Жена милейИ веселей работа.Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.Домой ждала тебя жена,Когда с нещадной силойСтаринным голосом войнаПо всей стране завыла.И, опершися на косье,Босой, простоволосый,Ты постоял – и понял все,И не дошел прокоса.Не докосил хозяин луг,В поход запоясался,А в том саду все тот же звукКак будто раздавался:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.И был ты, может быть, ужеЗабыт самой войною,И на безвестном рубежеЗарыт иной землею.Не умолкая, тот же звук,Щемящий звон лопатки,В труде, во сне тревожил слухТвоей жене-солдатке.Он сердце ей насквозь изжегТоскою неизбытой,Когда косила тот лужокСама косой небитой.Слепили слезы ей глаза,Палила душу жалость.Не та коса,Не та роса,Не та трава, казалось…Пусть горе женское пройдет,Жена тебя забудетИ замуж, может быть, зайдетИ будет жить, как люди.Но о тебе и о себе,О давнем дне разлукиОна в любой своей судьбеВздохнет при этом звуке:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой.
Глава 3
Еще не здесь, еще вдалиОт этих нив и улицСтада недоеные шлиИ беженцы тянулись.Но шла, гудела, как набат,Беда по всей округе.За черенки взялись лопат,За тачки бабьи руки.Готовы были день и ночьКопать с упорством женским,Чтоб чем-нибудь войскам помочьНа рубеже смоленском.Чтоб хоть в родимой стороне,У своего порога,Хотя б на малый срок войнеПерекопать дорогу.И сколько рук – не перечтешь! —Вдоль той канавы длиннойЖивьем приваливали рожьСырой тяжелой глиной.Живьем хлеба, живьем травуПриваливали сами.А он уж бомбы на МосквуВозил над головами.Копали ров, валили вал,Спешили, будто к сроку.А он уж по земле ступал,Гремел неподалеку.Ломал и путал фронт и тылОт моря и до моря,Кровавым заревом светил,В ночи смыкая зори.И страшной силой буревой,В медовый срок покоса,В дыму, в пыли перед собойОт фронта гнал колеса.И столько вывалило вдругГуртов, возов, трехтонок,Коней, подвод, детей, старух,Узлов, тряпья, котомок…Моя великая страна,У той кровавой датыКак ты была еще беднаИ как уже богата!Зеленой улицей села,Где пыль легла порошей,Огромный край война гналаС поспешно взятой ношей.Смятенье, гомон, тяжкий стонЛюдской страды горячей.И детский плач, и патефон,Поющий, как на даче, —Смешалось все, одной беды —Войны знаменьем было…Уже до полудня водыВ колодцах не хватило.И ведра глухо грунт скребли,Гремя о стенки сруба,Полупустые кверху шли,И к капле, прыгнувшей в пыли,Тянулись жадно губы.А сколько было там одних —С жары совсем соловых —Курчавых, стриженых, льняных,Чернявых, русых и иныхРебяческих головок.Нет, ты смотреть не выходиРебят на водопое.Скорей своих прижми к груди,Пока они с тобою.Пока с тобой,В семье родной,Они, пускай не в холе,В любой нужде,В своем гнезде —Еще на зависть доля.И приведись на горький путьСменить свое подворье —Самой детей одеть, обуть —Еще, поверь, – полгоря.И, притерпевшись, как-никакБрести в толпе дорожнойС меньшим, уснувшим на руках,С двумя при юбке – можно!Идти, брести,Присесть в путиСемьей на отдых малый.Да кто сейчасСчастливей вас!Смотри-ка, есть, пожалуй.Где светит свет хоть краем дня,Где тучей вовсе застится.И счастье счастью не ровня,И горе – горю разница.Ползет, скрипит кибитка-дом,И головы детишекХитро укрыты лоскутомЖелезной красной крыши.И служит кровлей путевойСемье, войной гонимой,Та кровля, что над головойБыла в краю родимом.В краю иномКибитка-дом,Ее уют цыганскийНе как-нибудьНалажен в путь, —Мужской рукой крестьянской.Ночлег в пути, ребята спят,Зарывшись в глубь кибитки.И в небо звездное глядятОглобли, как зенитки.Не спит хозяин у огня.На этом трудном светеОн за детей, и за коня,И за жену в ответе.И ей, хоть лето, хоть зима,Все ж легче путь немилый.А ты реши-ка все сама,Своим умом и силой.В полдневный знойИ в дождь ночнойУкрой в дороге деток.Далекий мой,Родимый мой,Живой ли, мертвый – где ты?..Нет, ни жена, ни даже мать,Что думала о сыне,Не в силах были угадатьВсего, что станет ныне.Куда там было в старину, —Все нынче по-иному:Ушел хозяин на войну,Война подходит к дому.И, чуя гибель, этот домИ сад молчат тревожно.И фронт – уж вот он – за холмомВздыхает безнадежно.И пыльных войск отход, откатНе тот, что был вначале.И где колонны кое-как,Где толпы зашагали.Все на восток, назад, назад,Все ближе бьют орудья.А бабы воют и висятНа изгороди грудью.Пришел, настал последний час,И нет уже отсрочки.– А на кого ж вы только насКидаете, сыночки?..И то, быть может, не упрек,А боль за них и жалость.И в горле давящий комокЗа все, что с жизнью сталось.И сердце женское вдвойнеТоска, тревога гложет,Что своего лишь там, в огне,Жена представить может.В огне, в бою, в чадном дымуКровавой рукопашной.И как, должно быть, там ему,Живому, смерти страшно.Не подсказала б та беда,Что бабьим воем выла,Не знала б, может, никогда,Что до смерти любила.Любила – взгляд не оброниНикто, одна любила.Любила так, что от родни,От матери отбила.Пускай не девичья пора,Но от любви на диво —В речах остра,В делах быстра,Как змейка вся ходила.В дому – какое ни житье —Детишки, печь, корыто —Еще не видел он ееНечесаной, немытой.И весь она держала домВ опрятности тревожной,Считая, может, что на томЛюбовь вовек надежней.И та любовь была сильнаТакою властной силой,Что разлучить одна войнаМогла. И разлучила.
Глава 4
Томила б только ты бойца,Война, тоской знакомой,Да не пылила б у крыльцаЕго родного дома.Давила б грузным колесомТех, что твои по списку,Да не губила б детский сонПальбой артиллерийской.Гремя, бесилась бы спьянаУ своего предела, —И то была бы ты, война,Еще святое дело.Но ты повыгнала ребятВ подвалы, в погребушки,Ты с неба наземь наугадСвои кидаешь чушки.И люди горькой стороныУ фронта сбились тесно,Боясь и смерти и виныКакой-то неизвестной.А ты все ближе ко двору,И дети, чуя горе,Пугливым шепотом игруВедут в углу, не споря…В тот первый день из горьких дней,Как собрался в дорогу,Велел отец беречь детей,Смотреть за домом строго.Велел детей и дом беречь, —Жена за все в ответе.Но не сказал, топить ли печьСегодня на рассвете.Но не сказал, сидеть ли тут,Бежать ли в свет куда-то.Все бросить вдруг.А где нас ждут,Где просят?Свет – не хата.Здесь потолок над головой,Здесь – дом, в хлеву – корова…А немец, может, он инойИ не такой суровый, —Пройдет, минет.А вдруг как нет?Не тою славен славой.А что ж, тогда ты в сельсоветПойдешь искать управы?Каким сгрозишь ему судом,Как встанет на пороге,Как в дом войдет?Нет, кабы домПодальше от дороги……Последних четверо солдатКалитку в сад открыли,Железом кованых лопатУстало грюкнули не в лад,Присели, закурили.И улыбнулся, обратясьК хозяйке, старший вроде:– Хотим тут пушечку у васПоставить в огороде.Сказал, как будто человекПроезжий, незнакомый,С конем просился на ночлег,С телегой возле дома.Ему и ласка и привет.– Не уходите только,Не покидайте нас…– Да нет, —Переглянулись горько.– Да нет, от этой коноплиМы не уйдем, мамаша.Затем, чтоб все уйти могли, —Такая служба наша.– И ты спеши, – сказал боец, —Поскольку эту пушку,А заодно и твой дворецУж он возьмет на мушку.А впрочем, малость погоди, —Прислушавшись, добавил: —Кладет уж вон где, впереди,Как раз по переправе.Земля вокруг как на волне,И день оглох от грома.– Вот жизнь: хозяин на войне,А ты, выходит, дома.А у нее про всех готовОдин вопрос печальный:– Сивцов – фамилия. Сивцов.Не слышали случайно?– Сивцов? Постой, подумать дай.Ну да, слыхал Сивцова.Сивцов – ну как же, Николай,Так он – живой, здоровый.Не твой? Ага, а твой Андрей?Андрей, скажи на милость…Но чем-то вроде дорог ейИ тот однофамилец.– Ну, что, друзья, кончай курить. —Разметил план лопатойИ стал усердно землю рытьСолдат в саду солдата.Не для того, чтоб там взрослаКакая-либо штука,И не нарочно, не со зла,А как велит наука.Он рыл окоп, по форме чтобИ глубина и бруствер…Ах, сколько в том рытье одномПокорной делу грусти.Он делал дело – землю рыл,Но, может, думал мелькомИ даже, может, говорил,Вздыхал:– Земля, земелька…Уже они по грудь в земле,Зовет к столу солдатка,Как будто помочи в семье,Обед и отдых сладкий.– Устали, кушайте.– Ну что ж,Горячего, покамест…– Еще, признаться, грунт хорош,А то бывает – камень…И первым старший ложку нес,А вслед за ним солдаты.– А что, богатый был колхоз?– Нет, не сказать богатый,Не так, а все-таки. ХлебаСильнее за Угрою… —– Смотри, притихнула пальба.– Детишек трое?– Трое…И общий вздох:– С детьми – беда. —И разговор с заминкой.Жирна не вовремя еда,Грустна, как на поминках.– Спасибо наше за обед,Хозяюшка, спасибо.А что касается… так – нет,Не жди, беги как-либо.– Постой, – сказал другой солдат,В окно с тревогой глядя: —Смотри, народ как раз назадПотек.– Чего бы ради?Дорога пыльная полна,Идут, бредут понуро.С востока к западу войнаОглобли завернула.– Выходит, он уж впереди.– А что ж теперь, куда же?– Молчи, хозяйка, и сиди,Что дальше – день покажет.А нам стеречь твой огород,Хозяйка, – дело худо,Выходит, наш теперь чередИскать ходов отсюда.И по лихой нужде своейТеперь они, солдаты,Казалось, женщины слабей,И не виновны перед ней,А все же виноваты.– Прощай, хозяйка, жди, придем,Настанут наши сроки.И твой найдем приметный домУ столбовой дороги.Придем, найдем, а может, нет;Война, – нельзя ручаться.Еще спасибо за обед.– И вам спасибо, братцы.Прощайте. —Вывела людей.И с просьбой безнадежной:– Сивцов, – напомнила, – Андрей,Услышите, возможно…Шагнула вслед, держась за дверь,В слезах, и сердце сжалось,Как будто с мужем лишь теперьНавеки распрощалась.Как будто он ушел из рукИ скрылся без оглядки…И ожил вдруг в ушах тот звук,Щемящий звон лопатки:Коси, коса,Пока роса,Роса долой —И мы домой…
Глава 5
Вам не случилось быть при том,Когда в ваш дом роднойВходил, гремя своим ружьем,Солдат земли иной?Не бил, не мучил и не жег, —Далеко до беды.Вступил он только на порогИ попросил воды.И, наклонившись над ковшом,С дороги весь в пыли,Попил, утерся и ушелСолдат чужой земли.Не бил, не мучил и не жег, —Всему свой срок и ряд.Но он входил, уже он могВойти, чужой солдат.Чужой солдат вошел в ваш дом,Где свой не мог войти.Вам не случилось быть при том?И Бог не приведи!Вам не случилось быть при том,Когда, хмельной, дурной,За вашим тешится столомСолдат земли иной?Сидит, заняв тот край скамьи,Тот угол дорогой,Где муж, отец, глава семьиСидел, – не кто другой.Не доведись вам злой судьбойНе старой быть при томИ не горбатой, не кривойЗа горем и стыдом.И до колодца по селу,Где есть чужой солдат,Как по толченому стеклу,Ходить вперед-назад.Но если было сужденоВсе это, все в зачет,Не доведись хоть то одно,Чему еще черед.Не доведись вам за войну,Жена, сестра иль мать,СвоихЖивыхСолдат в пленуВоочью увидать.…Сынов родной земли,Их стыдным, сборным строемПо той земле велиНа запад под конвоем.Идут они по нейВ позорных сборных ротах,Иные без ремней,Иные без пилоток.Иные с горькой, злойИ безнадежной мукойНесут перед собойНа перевязи руку…Тот хоть шагать здоров,Тому ступить задача, —В пыли теряя кровь,Тащись, пока ходячий.Тот, воин, силой взятИ зол, что жив остался.Тот жив и счастью рад,Что вдруг отвоевался.Тот ничему ценыЕще не знает в мире.И все идут, равныВ колонне по четыре.Ботинок за войнуОдних не износили,И вот они в плену,И этот плен – в России.Поникнув от жары,Переставляют ноги.Знакомые дворыПо сторонам дороги.Колодец, дом и садИ все вокруг приметы.День или год назадБрели дорогой этой?Год или только часПрошел без проволочки?..«А на кого ж вы насКидаете, сыночки!..»Теперь скажи в ответИ встреть глаза глазами,Мол, не кидаем, нет,Глядите, вот мы с вами.Порадуй матерейИ жен в их бабьей скорби.Да не спеши скорейПройти. Не гнись, не горбись…Бредут ряды солдатУгрюмой вереницей.И бабы всем подрядЗаглядывают в лица.Не муж, не сын, не братПроходят перед ними,А только свой солдат —И нет родни родимей.И сколько тех рядовТы молча проводилаИ стриженых голов,Поникнувших уныло.И вдруг – ни явь, ни сон —Послышалось как будто, —Меж многих голосовОдин:– Прощай, Анюта…Метнулась в тот конец,Теснясь в толпе горячей,Нет, это так. БоецКого-то наудачуНазвал в толпе. Шутник.До шуток здесь кому-то.Но если ты меж них,Окликни ты Анютой.Ты не стыдись меня,Что вниз сползли обмотки,Что, может, без ремняИ, может, без пилотки.И я не попрекнуТебя, что под конвоемИдешь. И за войнуЖивой, не стал героем.Окликни – отзовусь.Я здесь, твоя Анюта.Я до тебя прорвусь.Хоть вновь навек прощусьС тобой. Моя минута!Но как спросить сейчас,Произнести хоть слово:А нет ли здесь у вас,В плену, его, СивцоваАндрея?Горек стыд.Спроси, а он, пожалуй,И мертвый не простит,Что здесь его искала.Но если здесь он, вдругИдет в колонне знойной,Закрыв глаза…– Цурюк!Цурюк! – кричит конвойный.Ему ни до чегоИ дела нету, право,И голос у него,Как у ворон, картавый:– Цурюк! —Не молод он,Устал, до черта жарко,До черта обозлен,Себя – и то не жалко…Бредут ряды солдатУгрюмой вереницей.И бабы всем подрядЗаглядывают в лица.Глазами поперекИ вдоль колонны ловят.И с чем-то узелок,Какой ни есть кусокУ многих наготове.Не муж, не сын, не брат,Прими, что есть, солдат,Кивни, скажи что-либо,Мол, тот гостинец святИ дорог, мол. Спасибо.Дала из добрых рук,За все, что стало вдруг,С солдата не спросила.Спасибо, горький друг,Спасибо, мать-Россия.А сам, солдат, шагайИ на беду не сетуй:Ей где-то есть же край,Не может быть, что нету.Пусть пахнет пыль золой,Поля – горелым хлебомИ над родной землейВисит чужое небо.И жалкий плач ребят,Не утихая, длится,И бабы всем подрядЗаглядывают в лица…Нет, мать, сестра, женаИ все, кто боль изведал,Та боль не отмщенаИ не прошла с победой.За этот день одинВ селе одном смоленском —Не отплатил БерлинСвоим стыдом вселенским.Окаменела память,Крепка сама собой.Да будет камнем камень,Да будет болью боль.