Как ни трудно в самом деле восстановить картину ушедшего времени с основными его приметами, одной ошибки все-таки можно избежать, надо только не путать в прошлом самого прошлого и — намеков на будущее. Это уже к нашему времени намеки выросли в общепонятные и общепризнанные высказывания, это время как бы «дописало», прояснило их для нас. Кроме того, оценки новейшей английской критики отличаются какой-то нарочитой противопоставленностью вкусам читателей. «Возрождая» старых, некогда не вполне понятых или непризнанных писателей, критика превозносит их «серьезность», «сознательно-рассчитанное мастерство», однако одаренности, настоящей творческой энергии нет в этих свойствах. Одаренности, которая в произведениях и Уайльда и Киплинга била через край. Конечно, десятки киплинговских книг под прессом лет сжались до одного-двух томов. Из того, что написано Уайльдом, отстоялась книга, которую даже трудно зачислить в какой-либо жанр, ее так и называют «Ум Уайльда». Но уж это в самом деле выдержало проверку нелегкую и — будет жить дальше.
На берегу стоял я в час прилива,Дождем летели брызги на меня,И рдели блики гаснущего дняНа западе, и ветер выл тоскливо.К земле умчались чайки торопливо.«Увы! — вскричал я. — Жизнь моя темна.Ни колоска не даст мне, ни зернаЛежащая в бесплодных корчах нива!»И был истерзан ветхий невод мой,Но снова в море из последних силЕго забросил я в душевной муке.И тут — о, чудо! — вдруг передо мнойВ волнах возникли трепетные руки,И я все беды прошлого забыл.
5
ОСКАР УАЙЛЬД
Хотя он с детства был окружен книгами и литературной средой, хотя незаурядные способности проявились у него рано, писать и тем более широко печататься Оскар Уайльд стал сравнительно поздно. Его стихи появляются в студенческих журналах (1876), когда он учился в Дублинском колледже Троицы; он получает в Оксфорде университетскую премию за поэму «Равенна» (1878), но все же личная слава обгоняет его литературные успехи как бы в соответствии с любимым его парадоксом: «Весь свой гений я вложил в жизнь, в творчество — только талант». Оригинальность его костюмов, поведения и высказываний обращает на себя такое внимание в Лондоне, что он оказывается персонажем оперетки, высмеивающей «эстетов». В качестве «живой рекламы» ему предлагают отправиться вместе с театральной труппой, исполняющей эту оперетку, в США; по возвращении он становится штатным рецензентом разных периодических изданий; и только на рубеже 80-90-х годов сказками и романом «Портрет Дориана Грея», а затем пьесами Уайльд утверждает себя как писатель.
6
СТИХОТВОРЕНИЯ
Лирические стихи относятся к раннему периоду творчества О. Уайльда. Он собрал их в отдельной книге (1881), которую при переизданиях незначительно исправлял и дополнял. Полное собрание стихотворений Уайльда вышло посмертно в 1908 г.
Некоторые стихотворения Уайльда были переведены на русский язык Н. Гумилевым, Ф. Сологубом, М. Кузминым (см.: О. Уайльд. Полн. собр. соч., под ред. К. И. Чуковского, т. IV. СПб., 1912).
7
Новая жизнь (итал.).
8
Vita nuova (стр. 27). — Впервые опубликовано в «Ирландском еженедельнике», 1877 г.
Пейзаж был сине-золотой,Но утром Темза серой стала;Две баржи с сеном от причалаОтплыли; желтый и густойТуман с мостов стекал, как с гор,И вдоль фасадов расползался;Огромным пузырем казалсяПовисший в воздухе собор.Потом, стряхнув ночную тишь,Вдруг стало утро шевелиться;Жизнь пробуждалась; даже птицаЗапела на одной из крыш.А женщина, бледна, тускла,Медлительными шла шагамиПод газовыми фонарямиИ в сердце боль свою несла.
9
Утреннее впечатление (франц.).
10
Impression du matin (стр. 27). — Впервые в лондонском журнале «Мир», 1881 г.
Легли на гладь залива тени,Угрюмый ветер рвет волнуИ гонит по небу луну,Как невесомый лист осенний.На гальке черною гравюрой —Баркас; отчаянный матрос,Вскарабкавшись на самый нос,Хохочет над стихией хмурой.А где-то там, где стонет птицаВ невероятной вышине,На фоне неба, в тишинеЖнецов проходит вереница.
11
Впечатления (франц.).
12
Impressions (стр. 28). — Впервые в лондонском журнале «Пан» 1881 г. Второе стихотворение появилось в «Ирландском еженедельнике» еще в 1877 г.
Над миром властвует дремота,Лежит безмолвие вокруг,Немым покоем скован луг,Затихли рощи и болота.Лишь коростель, один в округе,Тоскливо стонет и кричит,И над холмом порой звучитОтветный крик его подруги.Но вот, бледна, как неживая,В испуге, что светлеет ночь,Луна уходит с неба прочь,Лицо в туманной мгле скрывая.
Когда священник пылкий, молодойИз тайны тайн вкушает первый разПлоть Бога — узника гармонии святой —И с хлебом пойло пьет, войдя в экстаз,Нет, даже он не в силах испытать,Что было в ночь, когда глаза моиМетались на тебе, и протоптатьЯ пред тобой колени мог свои.О, если б я чуть меньше был влюбленИ если бы чуть больше был любимВ те дни, под звон веселья, ливня звон, —Лакей Страданья — я не стал бы им.Но счастлив, что я так тебя любил,Хоть голос боли до сих пор жесток.Подумай, сколько сменится светил,Чтоб сделать голубым один цветок.
15
Ибо много любил (лат.).
16
Quia multum amavi (стр. 29), Мой голос (стр. 30), Taedium vitae (стр. 30). — Впервые в сборнике «Стихотворения».
МОЙ ГОЛОС
В наш суетливый, в наш тревожный векМы насладились жизнью — я и ты,А ныне просто жалок наш ковчег,Наш груз иссяк, и трюмы так пусты.Вот почему бледнее мертвецаЯ стал так рано, и от слезных рекСошла вся краска с юного лица,И Гибель входит шторой в мой ночлег.Но для тебя вся жизнь в толпе людской —Не более, чем прелесть лир, виол,Иль гул уснувшей музыки морской, —Ракушечное эхо вечных волн.
Ножами юность заколоть, ходитьВ твоей ливрее, худший из веков,Дать всякой мрази красть из тайниковИ в петли женских прядей угодить, —Да просто за конюшнями ходитьВ лакеях у Фортуны! Не таков!Все это жалче пенных гребешков,Чертополошин: близко подходитьНе собираюсь к своре дураков,Что, зло смеясь, пускают гнусный слух,Меня не зная вовсе. БатраковПриют — он лучше, чем возврат в тот сброд,Охрипший в спорах, где мой белый духС грехом впервые целовался в рот.
Ты знаешь все. А я всерьезИщу — в какую почву сеять, —Но ей милей пырей лелеять,Без ливня и без ливня слез.Ты знаешь все. Я — слепота,Я — немощь, сидя жду, как сноваМне за последней мглой покроваВпервые отопрут врата.Ты знаешь все. Слепец, увечность —Я льщусь мечтой не жить напрасно,Вот все, что знаю я прекрасно:Опять мы встретимся, где вечность.
18
Истинное знание (стр. 30). — Опубликовано в «Ирландском ежемесячнике» в 1876 г.