Стихотворения. Прощание. Трижды содрогнувшаяся земля, Бехер Иоганнес Роберт

Стихотворения. Прощание. Трижды содрогнувшаяся земля

Бехер Иоганнес Роберт

Шрифт:

III

Стол в камере. Он в пятнах клея. Он, верно, мертв. Немало лет ему. Но доски оживают, зеленея, Дубравы шум врывается в тюрьму. Прогулка школьная. Своих ребят Привел учитель в лес. Хотят купаться. Им кельнерша приносит лимонад, И школьники в траве густой резвятся.

Накрытый скатертью дубовый стол. За ним — жена. Звучат ее слова: «О, если бы работу ты нашел, Как засияла б неба синева!»

Вот на столе портрет. Под ним призыв: «Соединяйтесь, пролетарии всех стран!» Он видит, на стену портрет прибив, Что в дом ворвался света океан.

Стол в камере. И больше ничего. Весь в трещинах. И старый, и щербатый. И чудится, что некогда в него Вгрызался кто-то, ужасом объятый.

VII

Они сидят, беседуя вдвоем. Они давно и хорошо знакомы. Гость просит: «Расскажи-ка о своем. А я с войны. Пришел с далекой Соммы». Они вдвоем, беседуя, сидят, Но гостя мгла могильная одела, Лишь дыры глаз на узника глядят. Ни рук, ни ног. Гость не имеет тела. «Да, крысы, — говорит, — ты угадал. На мякоть щек набросились сначала… Я целый день на солнце пролежал, Лишь к вечеру земля меня всосала. Я мертвым был, но руку поднял я, И знамя в поднятой руке осталось. И мысль последняя была моя О том, чтоб наше знамя развевалось. Надеялся…» И оба замолчали. Их обступила тьма со всех сторон. Они без слов друг друга понимали. Но пробили часы. Протяжный звон. Гость предложил: «Поужинаем тут! Припасы я с собой принес оттуда. Вот горечью наполненный сосуд. Вот ненависть, заполнившая блюдо. Твой новый облик я принес. И с ним Ты никогда не должен расставаться. Твой подвиг мужества придаст другим. Но прежде надо самому мужаться». Они едят. Провозглашают тост. Звенят стаканы. В камере светлее. «Во здравие! — здесь раздается.- Prost!» Вдруг — музыка… Слышнее и слышнее. Дробь барабана… Трубы наплывают… Смеется гость: «Все опасенья прочь! Смотри, как ветер флаги развевает…» И длится ночь. И длится эта ночь.

VIII

Рассвет. И все исчезло со стола. Но смертник сыт. По горло сыт. Его мечта куда-то унесла. Он как во сне. С ним Завтра говорит. Луч солнца по решетке заскользил, И капля дождевая заблистала. Нет, смерть над ним уже невластной стала. А день — Он наступил.

ПЕСНЯ РОДИНЫ

Песенка-жужжанье, Тихий разговор, Как листвы дрожанье, Как далекий хор. Душу раздирая, Сердце леденя, Песнь родного края Мучает меня. С песнею печальной Захотелось мне Поклониться дальной, Милой стороне. Звуки песни льются, Проникая в грудь… «Сможешь ли вернуться Ты когда-нибудь?» Словно раскололась Темнота кругом, Пел и плакал голос Только об одном. И в ответ звенело Сердце, как струна… Эту песню спела Мне моя страна.

ДОРОГА НА КЕМПТЕН

Дорога вверх. Один сплошной порыв Ввысь, в синеву. Деревья, луговины, Земля парит, как птица, в воздух взмыв. А если доберешься до вершины, Какое диво: сколько тут расселин, Однако прочен кряжистый кристалл, Весь в царство света, весь в лазурь нацелен, Чтоб водопад из толщи грохотал. Как дорасти до этого прозренья, Чтобы к моим высотам рвался взор? Устойчивость и гордое паренье Я сочетал бы, рос бы выше гор. И звезды бы меня сопровождали. И видел бы я дали, дали, дали!

КУФШТЕЙН

О, как чудесно: арки, а кругом — Громады гор, блистающих на зное! Быть подле гор, венчанных вечным льдом, С чьей высоты ты видишь все земное. И тут же — пестрой репой и морковью, Гуляя, любоваться меж аркад, И вдруг задеть щекою виноград, Чья сладость общей почтена любовью. Все видеть сразу: и базар кипучий, И карусель, и праздничный народ На улицах, и снеговые кручи, И этот синий-синий небосвод. И много я б назвал еще иного. Так приобщаюсь к родине я снова.

В. Б

Ты — часть той лучшей, той прекрасной силы, Что к новой жизни устремляет нас. Тебя враги швырнули в мрак унылый, Как вдруг твоя рука приподнялась, И, отбивая такт, как дирижер, Услышал ты орган и перезвоны, И над тобою в ясном небе хор Вознесся: «Обнимитесь, миллионы!» И как борец впервые познает Всю мощь свою, когда настал черед Сражаться и ему во имя жизни, Так стал и ты в ту силу вырастать, Что нам назначит день, когда опять Вернуться сможем мы к своей Отчизне.

ТО, ЧЕГО НЕЛЬЗЯ ПРОСТИТЬ

Что я блуждал в потемках, что порой, Дорожные приметы забывая, Путем окольным шел, не по прямой, Препятствия с трудом одолевая, Что находил не сразу верный путь — Простится это мне когда-нибудь. Что на любовь порой не отвечал Вниманьем должным, что удар кому-то Нанес, что слез твоих не замечал И что тебя в тяжелую минуту Я оставлял с бедой наедине — И это, может быть, простится мне. Что сам себе несчастье я принес — За это ль должен я просить прощенье? Не настрадался ль я? Не лил ли слез?… Пусть люди в благородном возмущенье, Качая головой, меня костят… И это, знаю, тоже мне простят. Но если бы однажды — пусть шутя — Я б время клял и ощущал, как бремя, И, хоть на миг, я- времени дитя — Вздохнул: чего ищу в такое время? Я знаю, в беспощадной тишине Вовеки б это не простилось мне. И если бы, однажды скрывшись в тень, Я стал бы жить в самодовольстве сытом И пользоваться всем бы всякий день — Всем, силами народными добытым, А сам бежал от всякого труда, — Мне б это не простилось никогда. И если б я лишь раз, и то во сне, Спросил: дождется ли земля расцвета? А сам, бесстрастно стоя в стороне, Стал равнодушно бы взирать на это, Ни ликовать не мог бы, ни грустить, — Такого б жизнь мне не смогла простить!..

БЛИЗОСТЬ

Я ближе к вам из моего далека, Чем сами вы друг к другу, чем сосед К соседу. Здесь, где вас со мною нет И где тоска грызет меня жестоко, Я вижу то, чего не видел прежде, Когда смотрел на вас вблизи в упор; Теперь умеет различить мой взор И скорбь, и радость, и порыв к надежде. Когда вблизи мы смотрим на картину, Нередко искажается она, — Мы видим лишь мазки, лишь руку, спину, И взгляду недоступна глубина. Мой легкокрылый взгляд из дальней дали Объемлет все — и радость и печали.

НЕСРАВНЕННОЕ

Сравню ли с чем-нибудь тебя, мой них? С потоком ли, кипящим неустанно? Но, устремленный только к океану, Он, цель увидев, присмирел, затих. Иль, может быть, сравнить тебя с грозою, Которая стремится к одному: Смести с лица земного все гнилое И блеском молний уничтожить тьму… Сравню ли с чем-нибудь тебя, мой стих? Быть может, ты горишь, как в сердце пламя, И, полыхая, растопляешь вмиг Все косное, нависшее над нами. Иль, может быть, сравню тебя, мой стих, С грядущих дней возвышенным приветом, Со светом звезд, который нас достиг, Неугасимым и бессмертным светом? Буди народ, открой ему глаза, Ему, который ныне дремлет, пленный, — Тогда ничто — ни пламя, ни гроза С тобою не сравнится во вселенной. Ты будешь несравненен, так высоко Поднявшись, выше всех стихий земных, Могущественней бурь, грозней потока… Тогда ты будешь несравним, мой стих.

ПЕСНЯ О РЕКАХ

Майн и Неккар, Зале и Дунай, Синий Изар — мой баварский край… Вместе с вами жизнь моя течет, Я плыву по лону ваших вод. Реки, что сбегают с горных кряжей, Кажутся серебряною пряжей. Вспять не возвращается вода, Волны не вернутся никогда! Изар! Змием кажешься стеклянным И течешь по изарским полянам! В синь твою позволь взглянуть опять, Горечавки венчик оборвать! Над Дунаем тишь лесов еловых, Благовест церквей остроголовых, Колоколен сумрачный покой Над неутомимою рекой. Неккар! Швабских яблонь колыханье… — Здесь немецкой родины дерзанье: Бедный Конрад… С ним душой один Незабвенный Фридрих Гёльдерлин. Берега быстротекущей Зале Мне о вечной жизни рассказали, О стране, что мне всего родней, О беспечном счастье юных дней. Бамберг. Вюрцбург. Ветер, силы дай нам По Франконии поплыть за Майном Мимо виноградарей и лоз… Колокольный звон, родной до слез. Здесь когда-то мы на солнце грелись, Всей душой впивая влаги прелесть, Бороздило синеву весло, Что же нашу радость унесло? Приходили к мертвым рекам люди, Думая о невозможном чуде, Думая найти покой и сон В грохоте бессоннейших времен. Ночью был речной простор зеркален В зареве пожаров меж развалин; Бремя скорби по лицу земли Реки полноводные влекли. Реки полноводные молчали, Только ивы льнули к ним в печали. Шелестела тонкая лоза: Слышишь, расточается гроза! Долго плыл я по речному лону К дальнему ночному небосклону, Убегает синяя вода, Жизнь не повторится никогда. Реки, реки! Пять родимых рек, В некий день и я усну навек, — Пусть мое бессмертье поплывет В океан по лону ваших вод!

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16-138

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихотворения. Прощание. Трижды содрогнувшаяся земля

Бехер Иоганнес Роберт

Шрифт: