Стихотворения. Война богов
Шрифт:
Вот как описывает Шатобриан Парни этих лет:
«Шевалье Парни был высок, строен, смугл; у него были живые, черные глаза… Однажды мы провели с ним пять часов в беседе, и он мне говорил об Элеоноре. Оказывается, что, когда он покидал в последний раз остров, Элеонора прислала к нему негритянку, прося прийти на свидание. Это была та самая негритянка, которая так часто прежде сопутствовала Элеоноре при ее сладостных встречах с Парни. Корабль, который должен был увезти Парни в Европу, стоял на якоре. Он должен был отплыть ночью. Представьте себе, что испытывал возлюбленный Элеоноры, получивший это приглашение через негритянку! Сколько воспоминаний! Элеонора была блондинкой, не очень красивой, но обаятельной и внушавшей страсть».
Захваченный Революцией, Парни не сетовал; более того, он понимал необходимость и нужность этих событий, Парни приветствовал Революцию, хотя она отняла у него 50.000 ренты. Лишенный средств существования, он, быстро освоившись с новым порядком, стал заниматься литературой как ремеслом. Парни писал о Революции (письмо к Женгенэ, цитируемое Леметром) те соображения, которые трудно было предположить в изнеженном шевалье: «Идти против Революции это значит препятствовать движению, которое делает мир, чтоб занять лучшее и более естественное положение. Я не люблю кровь; она меня пугает; мне казалось, что я утону в ней, но если без нее нельзя обойтись, будущее простит настоящее».
Однако, Парни пишет для заработка то, что он не считает возможным опубликовывать позже, и только после прихода Директории Парни снова принимается за ту поэзию, которую он считает достойной себя.
Проработав некоторое время в качестве чиновника при министерстве двора, Парни окончательно порывает со всеми службами.
В 1799-ом году Парни выпускает «Войну богов» (П. Морозов почему-то относит это издание к 1800-му году), свою большую эротическую и антирелигиозную поэму, которая вызвала ряд восторгов при издании, но позже, когда нравы переменились, причинила автору много неприятностей.
После «Войны» Парни выпускает еще ряд поэм. В 1802-ом году Парни, отказавшись от брака с овдовевшей Элеонорой, женится на вдове-креолке Марии Франсуазе Валли и умирает в 1814-ом году, в Париже, от изнурительной лихорадки, захваченной им еще в Бурбоне.
Литературное наследство Парни таково:
«Путешествие из Бургундии» <Voyage de Bourgogne> – 1777;
«Послание к бостонским инсургентам» <'Ep^itre aux insurgents de Boston> – 1777;
«Эротические стихи» <Po'esies 'erotiques> – 1778;
«Любовные стишки» <Opuscules po'etiques> – 1779;
«Мадагаскарские песни» <Chansons mad'ecasses> – 1787;
«Война богов» <La Guerre des Dieux> – 1799;
«Годдам!» <Goddam!> – 1804;
«Украденный портфель» («Потерянный рай», «Притворство Венеры», «Библейские приключения») <Le portefeuille vol'e (Le paradis perdu, Les d'eguisements de Venus, Les galanteries de la Bible)> – 1805;
«Путешествие Селины» <Le voyage de C'eline> – 1806;
«Иснель и Аслега» <Isnel et Asl'ega> – 1808;
«Роза и крест» <Les Rose-Croix> – 1808 [4] .
Из всего этого на русский язык полностью не переведено ни одно произведение.
Может быть, и не надлежит оперировать суждениями неопубликованными, но бывают случаи и положения, когда от этого очень трудно удержаться. Беседуя еще в эпоху раннего футуризма с В. Я. Брюсовым, я услыхал от него следующее мнение: «В поэзии не существует никаких канонов, от которых нельзя было бы талантливо отказаться при одном условии: чтоб поэзия осталась поэзией. Что же является совершенно обязательным для стихов, то, без чего они перестают быть стихами? Это – их убедительность, вытекающая из внутренней невозможности для автора сказать то же самое не стихами. Это то, что у нас неточно и неверно называют искренностью. Конечно, при этом необходимо, чтоб эта "искренность" сочеталась с формальным мастерством, когда автору есть не только "что" сказать, но и "как" об этом сказать, потому что в вопросах поэзии часто "как" и бывает "что". И тем не менее, как это ни странно, я знаю один случай в мировой поэзии, когда "искренность" поэта была настолько велика, что, даже не подкрепленная сколько-нибудь четким мастерством, она действовала и на современников и действует на меня. Я говорю о стихах Парни. Вот поэт, который писал так откровенно, что избег опасности быть автором стихотворных дневников, где пишут не "о чем", а "для кого-то"».
4
В приведенный переводчиком список произведений Парни внесены правки, касающиеся состава сборника «Украденный портфель» и годов изданий книг «Эротические стихи», «Любовные стишки» и «Годдам!».
Я не ручаюсь за точность слов, но гарантирую точность смысла, потому что эти слова великого мастера стиха и перевода, каким был В. Я. Брюсов, так шли вразрез с моими взглядами тех дней, что остались у меня в памяти, – и действительно, через много лет после этой беседы, изучая Парни и работая над переводом, я убедился еще раз, что никто из моих современников не умел так верно, точно и оригинально определить сущность поэта, как Брюсов.
Поэзия Парни, особенно периода «Эротических стихов», – это «предельная искренность», которой бывает трудно достичь прежде всего потому, что для этого нужно победить всю душевную застенчивость, которая есть в сердце пишущего; всякий мастер стиха что-то прячет от читателя, заменяя это сокровенное поэтическим вымыслом и мазком, уводящим в сторону; Парни же – не прятал ничего. Он вдыхал жизнь и любовь полной грудью и таким же полным выдохом отдавал стихи.
Но, ставя перед собой задачу писать статью о творчестве Парни, я должен был остановить внимание читателя на этой стороне лирики Парни, потому что и в «Войне богов», поэме, написанной в антирелигиозной манере Вольтера, Парни умудрился сочетать иронию и ненависть к христианству автора «Орлеанской девственницы» со своей трогательной откровенностью.
«Война богов» была сначала напечатана отрывками. Напечатанная полностью, она была с улыбкой принята эпохой Директории, привыкшей к еще большей эротике; эпоха не усмотрела ничего страшного в мыслях Парни уже по одному тому, что вопросы религии не слишком интересовали общество. Эпоха Регентства отнеслась к поэме совершенно иначе. Вольнодумство было не в моде. Поэма послужила причиной тому, что кандидатура Парни в академики провалилась (он был избран только в 1803 году, и то с большим трудом), а в 1827 году «Война богов» была осуждена и сожжена.
«Война богов» изображает временную, как утверждает Парни, победу христианства над язычеством, Парни рисует разложение христианства и почти точно описывает конец не только христианства, но и религиозности вообще. Он совершенно правильно утверждает, что начало гибели христианства произойдет от рук тех, кто больше всего держался за христианство. Ни разу не согнав улыбку со своего пера, Парни описывает и ужасы христианства, и его гибель. Он разлагает Троицу на витиеватого Святого Духа, глуповатого Исуса-Сына и торжественного Бога-Отца с точностью хирурга или химика. Он с ехидством настоящего энциклопедиста шаг за шагом демонстрирует фарисейство христианства и остроумно и язвительно указывает на все автоматические позаимствования христианства из языческих мифов; перед читателем с предельной убедительностью за образом Самсона начинает вырисовываться фигура Геракла, и по жезлу Моисея завивается виноград Вакха. Парни на каждом шагу старается показать, что христианство не только украло у язычества все свои легенды, но и объединило содержание этих новелл. «Война богов» это не антиклерикальная, а действительно антирелигиозная поэма.
Друг Парни, критик Женгенэ (цитирую по статье П. Морозова) писал: «Боги-победители являются здесь настолько же смешными в своей победе, как побежденные в своем поражении; ни те, ни другие ничего не выигрывают». Д. Благой в «Литературной Энциклопедии» совершенно правильно пишет, что «написанная <…> в пореволюционное время "Война богов" явилась одним из самых разрушительных антицерковных и вообще антихристианских произведений мировой литературы», и также правильно отмечает, что симпатии Парни на стороне богов языческих.
Шлегель относится к «Войне» с непонятным пуританизмом и, отмечая несколько наиболее удачных мест (пародия семи таинств, крещение Приапа и сатиров, история Таис и Элинена, нравы женского монастыря и т. д.), делает общее заключение: «"Война", несмотря на свое титаническое название, представляет только изящную миниатюрную работу».
Но как бы ни были придирчивы отзывы отдельных критиков, для нас важно уже одно то обстоятельство, что Пушкин многократно подражал Парни, причем и он сам, и его исследователи далеко не всегда отмечали эти позаимствования и подражания.