Стихотворения
Шрифт:
«Сегодня можно снять декалькомани…»
«О, как мы любим лицемерить…»
«Там, где купальни-бумагопрядильни…»
Батюшков
Стихи о русской поэзии
I
II
III
«Дайте Тютчеву стрекозу…»
«Не искушай чужих наречий, но постарайся их забыть: Ведь всё равно ты не сумеешь стекла зубами укусить…»
«Друг Ариоста, друг Петрарки, Тасса друг…»
«Холодная весна. Бесхлебный робкий Крым…»
«Квартира тиха, как бумага…»
«Мы живем, под собою не чуя страны…»
«Как из одной высокогорной щели…»
Из Петрарки
I
II
III
IV
Утро 10 января 1934 года
I
II
III
«Мастерица виноватых взоров…»
Воронежские тетради
Первая тетрадь
«Я живу на важных огородах…»
«Наушнички, наушники мои…»
«Пусти меня, отдай меня, Воронеж…»
«Я должен жить, хотя я дважды умер…»
«Это какая улица…»
Чернозем
«Лишив меня морей, разбега и разлета…»
«Да, я лежу в земле, губами шевеля…»
«Как на Каме-реке глазу темно, когда…»
I
II
Стансы
1
2
3
4
5
6
7
«День стоял о пяти головах. Сплошные пять…»
«От сырой простыни говорящая…»
«Еще мы жизнью полны в высшей мере…»
«Римских ночей полновесные слитки…»
«Возможна ли женщине мертвой хвала…»
«На мертвых ресницах Исаакий замерз…»
«За Паганини длиннопалым…»
«Бежит волна — волной волне хребет…»
«Исполню дымчатый обряд…»
«Не мучнистой бабочкою белой…»
Вторая тетрадь
«Из-за домов, из-за лесов…»
Рождение улыбки
«Подивлюсь на свет еще немного…»
«Мой щегол, я голову закину…»
«Нынче день какой-то желторотый…»
«Не у меня, не у тебя — у них…»
«Внутри горы бездействует кумир…»
«Я в сердце века. Путь неясен…»
«А мастер пушечного цеха…»
«Сосновой рощицы закон…»
«Пластинкой тоненькой жиллета…»
«Ночь. Дорога. Сон первичный…»
«Вехи дальние обоза…»
«Где я? Что со мной дурного…»
«Шло цепочкой в темноводье…»
«Когда щегол в воздушной сдобе…»
«Как подарок запоздалый…»
«Оттого все неудачи…»
«Твой зрачок в небесной корке…»
«Улыбнись, ягненок гневный — с Рафаэлева…»
«Когда в ветвях понурых…»
«Я около Кольцова…»
«Дрожжи мира дорогие…»
«Влез бесенок в мокрой шерстке…»
«Еще не умер ты. Еще ты не один…»
«В лицо морозу я гляжу один…»
«О, этот медленный, одышливый простор…»
«Что делать нам с убитостью равнин…»
«Как женственное серебро горит…»
«Я нынче в паутине световой…»
«Как землю где-нибудь небесный камень будит…»
«Слышу, слышу ранний лед…»
«Куда мне деться в этом январе…»
«Люблю морозное дыханье…»
«Средь народного шума и спеха…»
«Где связанный и пригвожденный стон…»
«Как светотени мученик Рембрандт…»
«Разрывы круглых бухт, и хрящ, и синева…»
«Пою, когда гортань сыра, душа — суха…»
«Вооруженный зреньем узких ос…»
«Были очи острее точимой косы…»
«Еще он помнит башмаков износ…»
«Обороняет сон мою донскую сонь…»
«Как дерево и медь Фаворского полет…»
«Я в львиный ров и крепость погружен…»
Третья тетрадь
Стихи о неизвестном солдате
1
2
3
4
5
6
7
«Я молю, как жалости и милости…»
«Я видел озеро, стоявшее отвесно…»
«На доске малиновой, червонной…»
«Я скажу это начерно, шепотом…»
«Небо вечери в стену влюбилось…»
«Заблудился я в небе — что делать…»
«Заблудился я в небе — что делать…»
«Может быть, это точка безумия…»
«Не сравнивай: живущий несравним…»
Рим
«Чтоб, приятель и ветра и капель…»
«Гончарами велик остров синий…»
«Длинной жажды должник виноватый…»
«О, как же я хочу…»
«Нереиды мои, нереиды…»
«Флейты греческой тэта и йота…»
«Как по улицам Киева-Вия…»
«Я к губам подношу эту зелень…»
«Клейкой клятвой липнут почки…»
«На меня нацелилась груша да черемуха…»
«К пустой земле невольно припадая…»
I
II
notes
1
2
3
4
5
6
Осип Мандельштам
Стихотворения
* * *
«Этот воздух пусть будет свидетелем…»
Жизнь и поэзия Осипа Мандельштама
Осип Эмильевич Мандельштам — один из величайших русских поэтов вообще и, возможно, крупнейший в XX веке, выдающийся прозаик, классик европейской и мировой литературы. Сегодня все это звучит трюизмом. Но для современников поэта это было отнюдь не самоочевидно.
Мандельштам вовсе не принадлежал к числу «надмирных» лириков, живущих в замкнутом, очищенном от всего непоэтического, подчеркнуто внесоциальном мире (среди них, заметим, тоже есть истинно великие — например, Афанасий Фет или Леонид Аронзон). Нет, он находился в постоянном и углубленном диалоге со своей эпохой, с ее событиями, языком, символическим рядом. Для нас он сейчас — символ этой эпохи, ее свидетель и жертва. Но, наверное, многие его сверстники весьма удивились бы этому. Для них современность воплощали другие поэты: Маяковский, Есенин, в крайнем случае — Хлебников и Пастернак.
В чем же природа этого чуда? Почему так сдвинулась историко-литературная оптика? Что дал Осип Мандельштам русской поэзии и России и почему это, данное, так важно?
Начнем с биографии.
«Я рожден со второго на третье января в девяносто одном ненадежном году…» — эти строки из «Стихов о неизвестном солдате» вполне автобиографичны. Мандельштам родился 3(15) января 1891 года в Варшаве. Он, таким образом, на год моложе Пастернака, на полтора — Ахматовой и примерно на столько же старше Цветаевой. Поэты, которых одно время объединяли в «большую четверку» Серебряного века, были почти ровесниками. Владислав Ходасевич, Николай Гумилев, Велимир Хлебников, Николай Клюев были несколько старше, Маяковский, Есенин, Георгий Иванов — несколько моложе. Дебютировали же все эти большие мастера между 1905 и 1915 годами, в течение десятилетия. Редко в истории литературы встречаются настолько яркие поколения.