Стихотворения
Шрифт:
Дома для отдыха в лесу!
Рабочий отдых стал культурным
И оздоровленным насквозь.
Вот почему потоком бурным
В стране веселье разлилось.
Вот почему теперь в газете
Мы пишем и в стихах поем.
Что мы — счастливей всех на свете
В труде и в отдыхе своем!
1937
* * *
1938
Стихотворения. 1941-1945
Анка-партизанка
Белорусская песня
Любовались люди Анкой: Нет девчоночки былой, Стала Анка партизанкой, Комсомолкой удалой. Вот она — сидит на танке. Вражий танк. Ее трофей. Шлем, ружье на партизанке, А румянец — до бровей. «Ай да девка!» — «На приметку!» Разговор про Анку был. Анка вызвалась в разведку И пошла во вражий тыл. Не сплошать — одна забота. Шла сторожко, как лиса, Через топкие болота, Через темные леса. Край родной! Он весь ей ведом. Тонок слух. Глаза горят. Через день за Анкой следом Партизанский шел отряд. Подошел к фашистам с тыла. Захватил врагов врасплох. У фашистов кровь застыла. Был конец злодеев плох. «Анка, глянь, летит к танкетке! Бьет по танку!» — «Уй-ю-ю!» «Удала была в разведке, Удалей того — в бою!» Жестока была расплата Славной девушки-бойца За расстрелянного брата, За сожженного отца. За народ, за трудовую Разоренную семью, За страну свою родную, Белоруссию свою!1941
Драй петук!
Баллада
Офицер фашистский роту По-фашистски просвещал, Мародерскую работу Ей на фронте обещал: «Птис ви есть хотель? По-руски Знайте слов немножка штук: Энтен — утки, гензе — гуски, Вместа гуски — драй петук!» Офицер фашистский роту Мародерству обучал, Не смягчая ни на йоту Основных его начал: «Мародерство есть без шутки Блакароднейший наук. Гензе — гуски, энтен — утки, Вместа гуски — драй петук! Грабьте птис в любой колхоза. Птис во всех дворах гуляйт. Всех мужик пугайт с угроза. Не боится? Застреляйт! Змело требовайт закуски, Виривайт ее из рук. Энтен — утки, гензе — гуски, Вместа гуски — драй петук!» Но советская пехота Немцев встретила на честь: Полегла почти вся рота, Остальным хотелось есть, Отощалые желудки Натерпелись адских мук. Гензе — гуски, энтен — утки, Вместа гуски — драй петук! Ворвалися мародеры В украинское село. А «по-руски» разговоры Позабыли, как назло. Кто-то вдруг припомнил фразу После дьявольских потуг. По дворам фашисты сразу Заорали: «Драй петук!» Ели, пили, веселились… Сном закончив пьяный пир, В ту же ночь переселились Немцы все в загробный мир. Партизаны, из засады Налетев, как сонных мух, Их избили без пощады: «Вот вам, гады, Драй петук!» В Киле, в Гамбурге, в Берлине Слез не выплакать очам. Мародеров семьи ныне С дрожью слышат по ночам: Кто-то дверь легонько тронет, Постучится — тук, тук, тук! И всю ночь надрывно стонет: «Драй петук!.. Драй петук!.. Драй петук!..»Я верю в свой народ
Подарки с «ост-фронта»
Баллада
Как фрейлейн Берте летом Завидовали все! Шел разговор при этом Не о ее красе. Таких же три урода, Как и она сама, — Есть на уродов мода! — От Берты без ума. Ответ был ею точный Дан каждому из них: «Ты, верю, фронт Восточный Прославишь, мой… жених!» В «грабьармии» все трое, Разбойный пыл их лют. Невесте три «героя» Подарки с фронта шлют. Соседкам был понятен Ее святой экстаз: Подарков вид приятен. На них кровавых пятен Не видел Бертин глаз. «Шаль!! — Берта отмечала. Ботинки! Мой размер!» И в письмах отвечала: «Спасибо! Данке зер!» Наставит междометий (Разжегся аппетит!). Один, другой и третий Ей нравится бандит. У Берты блеск во взоре. Дела-то каковы! Она получит вскоре Подарки… из Москвы! «Москву — о чем тут речь-то? Возьмем в неделю, в две!» Но приключилось нечто На подступах к Москве. Москва — на том же месте, Фашисты — не на том! «Трех женихов невесте» Из-под Москвы известье Пришло, смутив весь дом. Ах, не увидит Берта Уже счастливых дней: Три траурных конверта Лежали перед ней!Прилетела ворона издалеча — какова птица, такова ей и встреча
1941
Счастливый Бенито
1941
Помянем, братья, старину!
1942
Боевой зарок
1942
Это — то, что нужно!
Недостаток кожи и ее заменителей вынудил советское командование выпустить обувь для войск — из сукна.
Можно себе представить, как тяжело сражаться русским в мороз в этой обуви!
Ай да Бенито. Влип знаменито!
1942
Месть
Легенда
С грустной матерью, ставшей недавно вдовой, Мальчик маленький жил в Верее под Москвой. Голубятник он ласковый был и умелый. Как-то утром — при солнечном первом луче — Мальчик с голубем белым на левом плече Вдруг без крика на снег повалился на белый, К солнцу лик обернув помертвелый. Вечным сном он в могиле безвременной спит. Был он немцем убит. Но о нем — неживом — пошли слухи живые, Проникая к врагам через их рубежи, В их ряды, в охранения сторожевые, В их окопы и в их блиндажи. По ночам, воскрешенный любовью народной, Из могилы холодной Русский мальчик встает И навстречу немецкому фронту идет. Его взгляд и презреньем сверкает и гневом, И, все тот же — предсмертный! — храня его вид, Белый голубь сидит На плече его левом. Ни травинки, ни кустика не шевеля. Через минные мальчик проходит поля, Чрез колюче-стальные проходит препоны, Чрез окопы немецкие и бастионы. «Кто идет?» — ему немец кричит, часовой. «Месть!» — так мальчик ему отвечает. «Кто идет?» — его немец другой Грозным криком встречает. «Совесть!» — мальчик ему отвечает. «Кто идет?» — третий немец вопрос задает. «Мысль!» — ответ русский мальчик дает. Вражьи пушки стреляют в него и винтовки, Самолеты ведут на него пикировки, Рвутся мины, и бомбы грохочут кругом. Но идет он спокойно пред пушечным зевом. Белый голубь сидит на плече его левом. Овладело безумие лютым врагом. Страх у немцев сквозил в каждом слове и взгляде. Била самых отпетых разбойников дрожь. «С белым голубем мальчика видели…» «Ложь!» «Нет, не ложь: его видели в третьей бригаде». «Вздор, отъявленный вздор!» «Нет, не вздор. Мальчик…» «Вздор! Уходите вы к шуту!» «Вот он сам!» Мальчик с голубем в ту же минуту Возникал, где о нем заходил разговор. С взором грозным и полным немого укора Шел он медленным шагом, скрестив на груди Свои детские руки. «Уйди же! Уйди!» — Выла воем звериным фашистская свора. «Ты не мною убит! Я тебя не встречал!» «И не мной!» — выли немцы, упав на колени. «И не мною!» Но мальчик молчал. И тогда, убоявшись своих преступлений И возмездья за них, немцы все — кто куда, Чтоб спастися от кары, бежать от суда, — И ревели в предчувствии близкого краха. Как на бойне быки, помертвевши от страха. Страх охватывал тыл, проникал в города, Нарастая быстрее повальной заразы. По немецким войскам полетели приказы С черепными значками, в тройном сургуче: «Ходит слух — и ему не дается отпору, — Что тревожит наш фронт в полуночную пору Мальчик с голубем белым на левом плече. Запрещается верить подобному вздору, Говорить, даже думать о нем!» Но о мальчике русском все ширилась повесть. В него веры не выжечь огнем. Потому — это месть, это мысль. это совесть; И о нем говорят всюду ночью и днем. Говорят, его видели под Сталинградом: По полям, где судилось немецким отрядам Лечь костьми на холодной, на снежной парче. Русский мальчик прошел с торжествующим взглядом, Мальчик с голубем белым на левом плече!Поделиться с друзьями: