Чтение онлайн

Стало небо из синего красным.

Эй, довольно шутить!

Мне ведь в эту весну двадцать шесть,

Неужели не ясно?

Ну, да черт с ним,

Я здесь поваляюсь чуть-чуть,

Отдохну, не из легких работка.

Где-то фляга была,

Воздух плотный, как ртуть,

Почему-то не лезет мне в глотку.

Неужели попался как линь на блесну?

Лейтенант говорил - "Не опасно",

Нужно взять их живьем".

Мне ведь в эту весну

Двадцать шесть.

Неужели не ясно?

Двести фунтов мой вес,

Мне всего двадцать пять,

Где-то фляга была, а в ней виски.

Провалиться б сквозь шар, чтоб невеста и мать

Оказались достаточно близко.

Я сказал бы: - "Эй, мать! Деньги этим трудом

Больше я добывать не охотник.

Я когда-то тебе обещал новый дом,

Я их сжег здесь пожалуй три сотни".

Постепенно мутнеет прозрачная высь,

К черту смерть за прогресс и отчизну!

Я профессор по смерти, но есть еще жизнь.

Ничего я не знаю о жизни.

Сегодня, или никогда!

Настал последний вечер,

ах, князь, кончайте речи,

закройте шторы, господа,

поставьте ярче свечи.

Забудем в этой тишине

доносы и обиды,

пока мы не убиты,

пока мы не забыты.

Ах, князь, гитару мне.

Да, князь, по правде говоря,

живем мы некрасиво,

и повторяю я не зря:

мы - за хорошего царя.

А за кого Россия?

Под звуки флейты и трубы

я понял в дальних странах:

тиранов делают рабы,

а не рабов тираны.

Да, князь, как это странно.

Да, князь, прекрасные слова:

свобода, равенство, права!

Надеюсь, нам помогут.

Вы обмакнули рукава!

Шампанское, ей-богу!

Фрондерство, князь, и куражи

оставим мы поэтам,

скользящим по паркетам,

А мы на карту ставим жизнь.

Готовьтесь, князь, к рассвету.

Жизнь - замшело висит паутиной в углах

И не света, ни воздуха - душно и серо.

И в засиженных мухами старых делах,

Мы погрязли, забыв про Надежду и Веру.

Не пробиться ни вниз, ни наверх - никуда.

Слово смелое глохнет мельчают прозренья.

Быть талантливым страшно, а честным - беда

И смешно - одержимым высоким гореньем.

И мучают память твою и мою

Слова, что звучали украдкой

И нужно сказать мне, а я все пою -

по старой подпольной повадке.

Кровь и золото выжмут дельцы из идей,

А ученому часто достаточно чести.

И впервые Земля увидала детей

Получивших возможность исчезнуть всем вместе.

В недоверьи народы мечи обнажив

Ожидая момента застыли тревожно

И слова превратились в тупые ножи -

Напугать незадача, убить - невозможно.

И время смешало вблизи и вдали

И раны посыпала солью

И все, что случилось в пределах Земли

Семейной становится болью.

Ни вперед, ни назад - ни взглянуть, ни шагнуть.

Тут стена, там стена, всюду стены и стены.

Лихоимство и серость уставили путь,

Ощущая в движении дух перемены.

И опять пробираюсь вперед без дорог.

Не в обход же - маневр не решает вопроса.

И мой взгляд светло-серый тревожит Восток,

А Европе он кажется рысьим-раскосым.

И свет долгожданный мелькнул впереди,

И дымка сошла с ветрового стекла.

Но что это снова буксуем в пути

Много грязи , а скорость мала.

Много грязи , а скорость мала.