Чтение онлайн

Так долго ты лгала, что о потустороннем

Узнала более любого мертвеца.

Порок бесплодием отметил нас обоих,

Но черствым камнем он заполнил пустоту

Твоей груди, а мне, а мне невмоготу

Предсмертный слышать хрип в сердечных перебоях.

Я, как от савана, спасаюсь от гардин,

Я умереть могу, когда усну один.

Устав от горького бездействия и лени,

Порочащей полет победных просветлений

И славу, что меня ребенком увела

От неподдельного лазурного тепла,

Устав еще сильней, стократ сильней от вечной

Повинности копать в ночи бесчеловечной

Могилы новые, изрыв бесплодный мозг

(Что вам сказать, Мечты, когда рассветный воск

С лиловых роз течет бесцветными ручьями,

И рушится земля в почти готовой яме?),

Наскучив тягостным искусством, я уйду

От сострадательных упреков и в саду,

Холодный к прошлому и дружеским советам,

Без лампы, что ночным одушевляла светом

Мою агонию, я подражать начну

Китайцу, чей восторг туманит белизну

Фарфора лунного, когда на чашке снежной

Выводит он цветок, диковинный и нежный,

Но умирающий, так он вдыхал, дитя,

Земные запахи и столько лет спустя

Их воскресил душой прозрачной и неложной.

Для мудрых смерть проста, я выберу несложный

Задумчивый пейзаж, рассеянной рукой

Рисую облака над спящею рекой:

Белеющий фарфор, нетронутый и строгий,

Оставлю для небес, где месяц круторогий

Задел волну, а там, где луч его возник,

Три изумрудные ресницы — мой тростник.

Очнулся колокол, и ветер чуть колышет

Лаванду и чабрец в рассветном холодке,

И молится дитя, и день покоем дышит,

А наверху звонарь — с веревкою в руке.

Он ждет, когда над ним последний круг опишет

Ослепший гомон птиц, в безвыходной тоске

Латинские стихи бормочет и не слышит,

Как чуден благовест, плывущий вдалеке.

Так я ночной порой во славу Идеала

С молитвою звонил во все колокола,

И неотзывная раскалывалась мгла,

И стая прошлых бед покоя не давала,

Но верь мне, Люцифер, я силы соберу

И на веревке той повешусь поутру.

Рыданья подмешав к любовному питью,

Отвесный луч скользнул по зыбкому прибою

Рассыпанных волос и сжег печаль твою,

Шуршит песок, ты спишь, измучена борьбою.

О робкий поцелуй! нагую горечь пью

И слышу: «Никогда под пальмой голубою

В счастливой древности, в полуденном краю

Единой мумией мы не уснем с тобою».

Но в теплой глубине волос твоих навек

Я душу утоплю и с молчаливых век,

Чужих Небытию, губами жадно смою

Слезой бегущую сурьму, мечтая в ней

Для сердца, что висит над бездною немою,

Найти бесчувственность лазури и камней.

Предвечная Лазурь с улыбкою холодной

Ошеломляющий обрушила удар

На землю, где поэт, влачась в тоске бесплодной,

Клянет свой немощный и бесполезный дар.

Бегу, закрыв глаза, но, продлевая пытку,

Затылок мне сверлит презрительный упрек.

Куда я убегу? Какую полночь вытку,

Чтоб злобный этот взор меня не подстерег?

Туманы дымные, восстаньте в мутной сини,

Промозглым рубищем завесьте небеса,

Топите горизонт в безветренной трясине,

Где нерожденные смолкают голоса.

О скука, спутница осенней летаргии,

Покинь летейские пруды и залатай

Венозным тростником пробоины нагие

С краями, рваными от пролетавших стай!

Да вот еще! Пускай химерой душных камер

Над миром проплывут дымы фабричных труб

В кошмарах копоти, где, коченея, замер

Светила желтого окаменелый труп.

Лазурь мертва! К тебе взываю, горстка праха!

Забвение Греха и Славы подари!

Впервые Идеал мне не внушает страха,

В одном хлеву с людьми просплю я до зари.

Как банка без румян, отброшенная в угол,

Опустошен мой мозг: не разодеть ему

Рыдающих идей великолепных пугал!

Зевая, не глазеть в убийственную тьму.

Напрасно всё! лазурь не сбросить с пьедестала,

Ее колоколов неистовый размах

Страшит раскатами ожившего металла,

Гудит в торжественно синеющих псалмах.

Продлив конвульсии, клинок ее железный

Пронзит тебя насквозь. Беги, глаза зажмурь!

Куда бежать? Мятеж подавлен бесполезный,

Я обречен: Лазурь! Лазурь! Лазурь! Лазурь!

Давно прочитаны все книги, плоть томится.

Бежать! Я слышу гул: за птицей рвется птица

В морскую ширь, пьяна от брызг и высоты.

Ничто, ни белизной хранимые листы,

Ни лампа над столом в безлюдье ночи черной

Мне сердца не вернут из синевы просторной,

Ни ты, старинный сад, затерянный в зрачках,

Ни девочка-жена с ребенком на руках,

Прощайте! Стимер мой встает под ветер свежий,

Он экзотических достигнет побережий.

О скука под пятой безжалостной мечты,