Чтение онлайн

– Ваш кофе, – услужливо сказала официантка.

Я улыбнулась. После того, как газеты сообщили правду о смерти Милы, «Треп» принес нам извинение, я не стала подавать на издание в суд, потому что к тому времени уже успела завязать хорошие отношения с Артуром. К тому же Пищиков старается изо всех сил, он теперь регулярно пишет о нас самые восторженные слова. «Треп» швырнуло в другую сторону, я называюсь добрейшим существом, меценаткой и благотворительницей, Дегтяреву присвоили титул моего брата, Машка величается «прелестной девушкой, лучшей невестой Москвы», ну и так далее. Мне даже пришлось позвонить Артуру и велеть:

– Прекрати дождь из меда с елеем.

Едва «Треп» начал нас нахваливать, как в Ложкино потоком хлынули приглашения на всяческие тусовки, презентации, вечеринки… Роберт Коваль, тот самый, велевший в свое время не пускать в свои рестораны Дарью Васильеву, теперь, приседая и кланяясь, зазывал меня в трактиры. Честно говоря, мне не хотелось более никогда переступать порога его заведений, но сегодня ехала мимо новой ресторации «Корея», страшно захотела кофе, и я подумала: «Почему бы нет? Чего я боюсь? Теперь-то меня никто не погонит прочь».

Скорей всего, Коваль раздал обслуживающему персоналу четкие указания, потому что стоило мне появиться на пороге, как метрдотель, гардеробщик и официантки принялись, кланяясь в пояс, твердить:

– Мы счастливы принимать вас у себя.

Доселе неизвестный мне лично ресторатор, сам Роберт Иванович, тоже оказался тут, сидел у окна, увидел госпожу Васильеву и расплылся в улыбке.

Усмехнувшись, я села на диванчик. Между прочим, я проявила благородство и не сказала никому ни слова гадости о рестораторе, а ведь могла разнести по всем знакомым весть о том, как относится Роберт к клиентам: пока они на вершине жизни – их любят, стоит споткнуться – гонят вон. И ведь я не опустилась до мести Ковалю, проявила интеллигентность, хорошее воспитание…

Внезапно мой телефон «залаял», я бросила взгляд на дисплей. Светка! Скорей всего, подруга опять начнет хвастаться какой-то новинкой, маской или кремом. Нет уж, я хочу спокойно выпить кофе. Мобильный продолжает «тявкать», но можно не обрашать на него внимание.

Тут одна из посетительниц, дородная дама, сидевшая за соседним со мной столиком, повернула голову и недоуменно спросила:

– Здесь собака? Кто лает?

Неожиданно на меня напало озорство.

– Это с кухни, – ответила я.

Глаза тетки стали расширяться.

– Откуда?

– С кухни, – повторила я, – ресторан-то носит название «Корея», а в этой стране любят собачатину. На пищеблок и привели кандидатов в бифштексы. Барабан от Страдивари бывает?

– Барабан от Страдивари? – ошарашенно переспросила дама. – Нет, конечно, этот великий мастер делал скрипки.

– Ну вот, – кивнула я, – барабана от Страдивари не бывает, и не может существовать ресторан «Корея» без блюд из несчастных собачек.

Понимаю, что вы сейчас скажете! Согласна, шутка вышла дурацкой, неприятной. Уже сказав ее, я пожалела о содеянном, сейчас соседка хмыкнет и заявит:

– Боже, ну и глупость вы несете! – и будет совершенно права.

Но женщина отреагировала иначе.

– Кошмар! – заорала она, вскакивая на ноги. – Они здесь готовят собак! Немедленно ухожу!

– Где? – засуетилась девушка, пившая чай за круглым столиком. – Где едят собак?

– Здесь! Слышите лай!

Тут, слава богу, мобильный заткнулся.

– Нет, – завертела головой девица, – тихо.

Сотовый снова «загавкал», Светка очень настойчива, если она решила сообщить мне о новой маске, то, будьте уверены, не отстанет, пока не добьется своего.

– Ага! – завопила дама. – Сволочи! Немедленно уходите отсюда все, кто любит животных, понимаете? Объявим бойкот «Корее»!!!

Началась суматоха, посетители в массовом порядке принялись требовать счет, официанты заметались между столиками.

– Господа, – надрывался метрдотель, – кто наговорил вам глупостей о собаках? Это же неправда!

Поняв, что случилась беда, Коваль тоже кинулся к гостям.

– Стойте!

Но его никто не слушал, люди спешно покидали трактир, не забыв сказать при выходе:

– Более в «Корею» ни ногой. Бедные собачки.

Я незаметно выключила телефон и сунула в сумочку. В конце концов красный, вспотевший Роберт Коваль подлетел ко мне.

– Надеюсь, вы хоть понимаете, что случилась какая-то ерунда? У нас не делают блюд из собачатины! Понятия не имею, откуда несся лай. Ужасное стечение обстоятельств! Знаете, кто эта полная дама, поднявшая скандал?

Почувствовав себя совершенно отомщенной, я мило ответила:

– Нет, мы не знакомы!

– О-о-о! – застонал Роберт Иванович. – Марина Феоктистова, страстная собачница, защитница прав животных, а с ней был Олег Вазаров, ведущий ресторанный критик. Господи, «Корею» можно закрывать, такой антипиар организуют! Боже, мне остается лишь выбрать способ смерти! В этот ресторан столько вложено!

Я молча положила на столик деньги, ей-богу, не хотела сделать «навредю» Ковалю, случайно вышло. И потом, я простила ресторатора, но, согласитесь, простить – не значит забыть.

– Яд, веревка, окно, – кричал Коваль, – что выбрать, а? Что? «Корея» накрылась! Феоктистова с Вазаровым меня не простят!

Я спокойно пошла в сторону гардероба. Коваль слишком экзальтирован, естественно, он не собирается вешаться или топиться. Хотя, похоже, проект «Корея» будет неудачным, ну ничего, откроет новый ресторан и назовет его «Друг животных», Коваль не разорится.

– Несите цианистый калий, – кричал Роберт, – немедленно подайте!

– У нас нет, – пискнула одна из официанток.

– Безобразие! Купите, – велело начальство, – пошлите в аптеку.

Дрожащий метрдотель придвинулся ко мне.

– Не бойтесь, – подбодрила я мужчину, – просто уложите хозяина в кабинете, на диване, дайте ему коньяк, скоро успокоится.

– Но он выбирает способ смерти! – заломил руки мэтр.

– Ерунда, Роберт Иванович просто нервничает, – ответила я и пошла к выходу.

В голове толкались разные мысли.

Мы не имеем права выбирать, как и когда нам умирать, мы можем только решать, как нам жить. И еще, никогда и никого не осуждайте, жизнь странная штука, порой она выделывает такие коленца, что и не понять: кто прав, а кто виноват. Если начнете порицать людей, у вас не хватит времени на то, чтобы их любить.