Чтение онлайн

Вас мне очень много надо.

Чё хотите? Всё вам будет!

Только лайки ставьте, люди!

В Британии жил благородный инфант,

К поэзии с детства имевший талант.

Он пьесы чудесные мог сочинять,

Но денег ему не хватало, видать.

Решивши исправить такой перекос,

Инфант свои пьесы к барыге отнёс.

И денег он столько за них получил,

Что месяцев шесть беспробудно кутил.

А время течёт, как вода в решето.

Инфанта того и не вспомнит никто.

Зато до сих пор восхищается мир,

Какой гениальный – барыга Шекспир!

Я откинулся ранней весной,

Под аккорды апрельского ветра.

И по узкой тропинке лесной

Шёл до станции три километра.

Ветер кронами сосен играл,

То усилясь, а то затихая.

Как по струнам по ним ударял,

Моей вольной душе подпевая.

И я брёл, будто в сказочном сне,

С каждым вздохом всё больше пьянея.

Сердце громко стучало во мне,

Без чифиря от счастья балдея.

Наконец-то заветный вокзал.

В кассу очередь три человека.

И вот тут только я осознал,

Что мне некуда в принципе ехать.

Накатила такая тоска,

Аж в груди защемило от боли.

Не осталось нигде уголка.

Слишком долго я не был на воле.

Слишком долго я зону топтал,

За вонючий картофель совхозный.

Тех, кто ждал, навсегда потерял

И семью заводить уже поздно.

Это там я реальный пацан,

А на воле – бандитская рожа.

И тогда я рванул чемодан

Из блестящей, пупырчатой кожи.

Кто-то сзади истошно визжал,

Кто-то ныкал свои гарнитуры,

Ну, а я с чемоданом бежал

Прямо в лапы вокзальной ментуры.

И опять, под звонки лагерей,

Поползут дни, недели и годы,

Но ещё будут в жизни моей

Целых три километра свободы.

Я этим утром ничему не рад.

Всё чистое, как дурень, одеваю.

Меня ведут сегодня в детский сад.

Туда, где никого вообще не знаю.

Ходи теперь в него! Вставай чуть свет!

А я бы лучше оттянулся дома.

Но мне вчера хороший дал совет

Сосед наш по площадке – дядя Рома.

Он мне сказал – "Пацанчик, не робей!

Коль хочешь, чтоб тебя зауважали,

Ты выбери кого-то послабей

И отлупи. Чтоб стены задрожали!"

Как не тянул я за руку назад,

Сдала-таки в детсад меня мамуля.

И прежде чем уйти к себе на склад,

Шепнула мне – "Будь паинькой, сынуля!"

А сердце моё билось, как сверчок,

Когда техничка в зал меня впихнула.

Сказала – "Вот вам, дети, новичок"

И в сторону уборной упорхнула.

Поверьте мне, не видел рож страшней!

В руках совки, лопаточки и грабли.

А из угла, смурной, как Бармалей,

Глядит толстяк с пластмассовою саблей.

Но только я вам тоже не омлет.

Чему ехидно лыбишься, ушастый?!

Ты лучше погляди, как даст ответ

За всех за вас вон тот слабак очкастый.

И я, как лев, свирепо заревел,

Схватив евойный ворот мёртвой хваткой.

Очкастый, будто стенка, побелел

И выронил из рук своих лошадку.

Он у меня, как резаный визжал

И, вырвавшись, под шкаф ползком забился.

Но в этот миг заведущий вбежал,

И тут уж я в штанишки обмочился.

Очкастый был заведущего внук.

Попробуй здесь – добейся уважений!

И я не знал, как выяснилось вдруг,

Так много разных слов и выражений.

Но даром не прошли мои труды.

Теперь я вновь оттягиваюсь дома.

Ведь больше не берут меня в сады

Без справок, там каких-то, из дурдома.

Проживают рядом с нами

Люди с честными глазами.

На плакатах их видал,

Но вот в жизни не встречал.

Ведь в метро или трамвае,

Вряд ли ты их повстречаешь.

Не для них подобный рейс -

Опасаются за фэйс.

Правда, иногда бывает,

В телевизоре мелькают.

Объясняют нам тупым,

Как обязаны мы им.

Если ж кто-то из босоты

Недопонял вдруг чего-то,

Телефончик есть у них -

Для особенно тупых.

Очень нехватало денег,

Вот и звякнул ему в телек.

Чтобы местный мафиоз,

Мне ответил на вопрос.

Почему моя квартплата

Больше, чем моя зарплата?

И ещё. Какой удот

Ввёл налог за кап. ремонт?

Оказалось. Что уж проще?!

Нужно вкалывать побольше.

Чтоб достойно получать,

Надо сутками пахать.

Что он сам зимой и летом

Невылазит с кабинета.

Даже ужин и обед

Ему носят в кабинет.

А лентяям и транжирам

Вовсе не нужны квартиры.

Вон, Порфирий Иванов

Мог же бегать без штанов.

И, с тех пор, я повсеместно,

Тоже жить стараюсь честно.

Что увижу, то моё.

Раз вокруг одно жульё.

Миллиарды расхищают.

Ни за что не отвечают.

Ведь у них, у демократ,

Во всём Сталин виноват.