Чтение онлайн

Я вышел из душа, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видел ее. Во время моего пребывания на службе она стала типичным подростком, занятым своими друзьями и встречами. После окончания школы она поступила в колледж, и к тому времени я уже был полноправным членом клуба. Я скучал по чувству братства, которое обрел в армии, и присоединившись к «Ярости Сатаны» обрел семью, которой у меня никогда не было. Мой клуб и мои братья значили для меня все, и они не давали мне расслабиться. Я не видел Эммерсон уже несколько месяцев, но как только все уладится, я планировал навестить ее.

Было уже поздно, и я умирал с голоду. Прежде чем отправиться в офис Коттона, зашел в местную закусочную, чтобы нормально поесть. Это было маленькое заведение, семейное кафе, которое стояло там целую вечность. Еда была хорошей, и официантки оставили меня в покое. Они быстро сообразили, что я здесь не для светской беседы, и не трогали меня. Я въехал на почти пустую стоянку и припарковал свой мотоцикл на краю парковки.

Как раз, когда собирался заглушить двигатель, заметил пару красных теннисных туфель, торчащих из-за стены здания. Носком ботинка поправил подставку для ног, направив фару на маленькую тень, окутанную темнотой. Мальчик лет семи – восьми сидел, прислонившись к стене здания, обхватив колени маленькими ручками. На долю секунды подумал, не зайти ли внутрь, оставив парня разбираться с его собственным дерьмом, но я просто не мог так поступить. Не мог оставить его здесь одного в темноте.

Я заглушил двигатель, подошел к нему и тут же почувствовал укол вины, увидев испуганное выражение на лице мальчика.

– Ты в порядке, малыш? – спросил я.

Он не ответил, просто уставился на меня, как будто был смертью с косой. Я не винил его за это. Мой рост можно было счесть угрожающим практически для любого, а борода и татуировки не слишком внушали доверие перепуганному ребенку. Он прижал колени к груди и посмотрел на меня, пытаясь определить, действительно ли я представляю угрозу. Но я не хотел пугать ребенка, и не мог оставить его здесь одного. Не зная, что еще можно сделать, засунул руки в карманы и прислонился к стене рядом с ним. Молча ждал, надеясь, что он поймет, что я здесь не для того, чтобы причинить ему боль, что он может рассказать мне, что, черт возьми, происходит.

Малыш мучительно молчал, пока я стоял рядом с ним. Я все думал, что он может что-то сказать, но ничего. Даже с наступлением ночной прохлады он не сдвинулся с места. Прошло почти полчаса, прежде чем со стоянки выехала машина, фары которой осветили тело мальчика, обнажив несколько больших синяков, темневших на обеих руках. Судя по его виду, кто-то только что вытряхнул из него душу.

Вид этих синяков вызвал поток воспоминаний из моего детства, и меня мгновенно охватила ярость. Он был таким маленьким, беззащитным, и какой-то ублюдок...

Я сделал глубокий, успокаивающий вдох и попытался усмирить гнев, который рос внутри меня. Мне нужно было затащить его внутрь, попробовать выяснить, что, черт возьми, происходит, чтобы понять, могу ли я чем-то помочь.

– Послушай, малыш. Я умираю с голоду, – сказал я тихо и спокойно. – Давай зайдем внутрь, и я куплю тебе чизбургер.

Он посмотрел на меня, и я увидел, как у него в голове вращаются колесики, и на секунду мне показалось, что он согласен пойти со мной. Я глубоко вздохнул, когда он начал отрицательно качать головой.

– Здесь делают действительно отличные гамбургеры, малыш. Ты уверен, что не хочешь поесть? – попытался еще раз.

– Я люблю куриные наггетсы, – сказал он, глядя на свои ботинки.

– У них есть куриные наггетсы.

– Хорошо, – сказал он, медленно поднимаясь.

Он отряхнулся от пыли и направился к двери.

Не говоря ни слова, парнишка направился в дальний конец закусочной и сел в одну из угловых кабинок. Он оперся локтями о стол, подперев подбородок руками, и смотрел, как я сажусь. Устроившись в кабинке, я с трудом сглотнул, отогнав воспоминания, когда увидел большие синяки на его руках. Кто-то грубо обращался с ним, это произошло совсем недавно. Вопрос был в том, кто именно.

Заказав еду, я спросил его:

– Ты живешь где-то неподалеку?

– Нет, – ответил он, поигрывая бумажкой от своей соломинки.

Он сложил ее в несколько разных форм, прежде чем начал раскладывать все предметы со стола в одну длинную линию. Я с любопытством наблюдал, как он методично вводил и выводил каждый предмет из ряда, пока он не стал абсолютно симметричным. Я не мог не задаться вопросом, что, черт возьми, все это значит.

Он посмотрел на меня, изучая, прежде чем сказал:

– У тебя густая борода и много татуировок.

– Да, знаю.

– В интернете говорят, что татуировки – форма самовыражения, и что каждая татуировка имеет важное значение, – пояснил он.

– Да, наверное, так и есть.

– А еще ты водишь мотоцикл «Харлей Дэвидсон».

– Ты очень наблюдателен, малыш.

– «Харлей Дэвидсон мотоциклы» были основаны в 1903 году, и они впервые были использованы полицейскими в Детройте, штат Мичиган, – сказал он, прежде чем откусить еще один кусок куриного наггетса.

Я не знал, что делать с ребенком. В нем явно было что-то необычное... но мне это нравилось. Он мне нравился. Когда он замолчал, я спросил:

– Ты расскажешь мне, почему ты прячешься на парковке?

– Мама велела мне приходить сюда, в кафе «Старая мельница», если случится что-нибудь плохое. Это наше тайное место, – ответил он.

Я надеялся, что у этого парня действительно есть семья, но все еще не совсем понял, кто его избил.

Хотел точно знать, что с ним только что случилось, и уже собирался спросить, зачем им вообще понадобилось тайное место, когда официантка принесла мороженое, которое он заказал. Как только она поставила его перед ним, он схватил ложку и начал есть. Он явно все еще был голоден, поэтому решил дать ему поесть, не допрашивая для получения дополнительной информации. Мне было трудно сдерживаться.

Узнавать информацию – моя работа. И я хотел помочь ему, но понимал, что должен быть осторожен в своих расспросах, потому что он явно не был похож ни на одного другого ребенка, которого я когда-либо встречал. Я оглядел помещение. В закусочной было тихо, только пожилая пара сидела за одним из передних столиков. Время от времени старушка оборачивалась и украдкой поглядывала на нас, явно интересуясь тем, что происходит между мной и ребенком, сидящим напротив меня. Я не мог винить ее за это. Я чувствовал то же самое.

– Спасибо, – сказал он с набитым ртом, и сделал глоток содовой. – Это вкусно.

– Как тебя зовут?

– Уайатт.

– Меня зовут Ститч, – сказал я ему.

– Твоя мама назвала тебя «шов5»?– спросил он с растерянным выражением лица.

– Нет. Моя мать назвала меня Гриффин, но все мои братья в клубе зовут меня Ститч, – уточнил я.

С минуту он молчал, и я понял, что его что-то беспокоит.

– Моей маме однажды пришлось накладывать швы, – наконец сказал он.