Чтение онлайн

Гриззин Фарл пошевелил плечами.
– Может быть, они смотрят лишь друг на друга. Откуда мне знать? Там темно!

– Избавьте меня от шуток, Азатенай!

– Я не шучу. Ну, не совсем. Терондай, столь любовно вырезанный на полу Цитадели самим Драконусом, лучится мощью. Отныне в Цитадели проявились Врата Тьмы. Такие силы отталкивают всякого, что желает войти.

– Какую угрозу Каладан Бруд представляет для лорда Драконуса? Бессмыслица!

– Да, так это выглядит... но я уже сказал слишком много. Возможно, Мать Тьма обратит взор на внешний мир и увидит то, что нужно увидеть. Даже мне не предсказать, что она может сказать любовнику и что сделать. Ведь мы, Азатенаи, здесь незваные пришельцы.

– Драконус больше общается с Азатенаями, нежели любой другой Тисте.

– Да, он хорошо нас знает, - согласился Гриззин.

– Тогда это какой-то старый разлад между Драконусом и Великим Каменщиком?

– Обыкновенно они избегают встреч.

– Почему?

– Не мне комментировать. Простите, друг.

Сильхас Руин всплеснул руками, отстраняясь.
– Начинаю сомневаться в нашей дружбе.

– Я опечален.

– Тогда мы сравняли счет.
– Он встал.
– Может быть, встретимся. Может, и нет.

Гриззин смотрел в спину благородного воина. Видел, что другие глядят на белокожего брата Аномандера с надеждой, однако если они желали узреть решимость на лице Руина, сумрак не дал желаниям сбыться. Гриззин повозился в кресле, поймал взгляд служанки и с широкой улыбкой поманил к себе.

Верховная жрица Эмрал Ланир ступила на площадку, огляделась и нашла историка у дальней стены - казалось, он задумал броситься вниз, на камни. Она всмотрелась пристальнее.
– Значит, таково ваше убежище.

Он мельком глянул на нее через плечо.
– Не все посты брошены, верховная жрица.

Она подошла ближе.
– Что же охраняете вы, Райз Херат, с таким тщанием?

– Перспективу, полагаю, - ответил он и пожал плечами.

– И что это вам дает?

– Вижу мост. Беззащитный... и все же никто не решается его пересечь.

– Думаю, - проговорила она, - нужно немного потерпеть, и мы увидим перемены. Отсутствие оппозиции временно.

На его лице отразилось сомнение. Историк сказал: - Вы предполагаете в знати решимость, которой я еще не замечал. Если они и стоят, сжимая руками мечи у поясов - то готовы обернуться против мужа, разделившего ее темное сердце. Их снедает ненависть к Драконусу, да и зависть, наверное. Тем временем Вета Урусандер методично уничтожает оппозицию, и я не чувствую среди аристократии сильного сопротивления.

– Они встанут по призыву лорда Аномандера, историк. Когда тот вернется.

Историк снова на нее посмотрел, но взгляд тут же уплыл куда-то в сторону.
– Домовых клинков Аномандера будет недостаточно.

– Лорд Сильхас Руин, действуя от имени брата, уже собирает союзников.

– Да, союз скованных.

Она вздрогнула и вздохнула.
– Райз Херат, улучшите мое настроение. Умоляю.

Тут он повернулся, присел на парапет и оперся руками.
– Семь ваших юных жриц пленили Кедорпула в комнате. Кажется, они скучают и просто сравнивать впечатления от инициаций уже недостаточно.

– Ох. Чем же он так привлекает их?

– Мягкий, можно предположить, словно подушка.

– Хмм, возможно. А подушка как бы приглашает занять определенную расслабляющую позу.

Историк засмеялся.
– Как скажете. Но он пытался сбежать, а когда понял, что путь к двери закрыт, признался в слабости к красоткам.

– Ах, комплименты.

– Но когда ты один меж семерых женщин, комплименты только усугубляют положение.

– Он еще жив?

– Смерть была близка, верховная жрица. Особенно когда он предложил продолжить диалог налегке, то есть без одежд.

Она улыбалась, подходя к собеседнику.
– Благословенный Кедорпул. Крепко держится за юность.

Веселье покинуло историка.
– А вот Эндест Силанн, похоже, стареет с каждой ночью. Я уж гадаю, не повредился ли он в рассудке.

– Иногда, - заметила она, - душа жадно собирает годы, но не знает, как распорядиться богатствами.

– Поток крови на руках Эндеста Силанна - еще одно благословление, - сказал Райз, поворачиваясь, чтобы вместе с ней созерцать город.
– Наконец это окончилось, но я гадаю, не покинула ли его через раны некая жизненная сила.

Она вспомнила о зеркале в личных покоях, так ее тревожащем, и слова историка вдруг породили смутный страх. "Оно крадет у меня? Похитило молодость? Или меня преследует лишь время? Зеркало, ты не показываешь мне ничего приятного, ты караешь меня, словно в старой сказке". Она пошевелила плечами, отгоняя наваждение.
– Освящение пролитой кровью - я боюсь такого прецедента, Райз. До глубины души.

Он кивнул: - Значит, она уже не отрицает.

– Посредством крови, - кивнула Эмрал Ланир, - Мать Тьма могла видеть через глаза Эндеста, и это давало силу - и будет давать, пока его руки не коснутся ее. Так она призналась мне, прежде чем закрыть Палату Ночи от всех, кроме консорта.

– Драгоценное признание, - сказал Райз.
– Замечаю вашу нарастающую привилегированность в глазах Матери Тьмы. Что вы будете делать?

Она отвела глаза. Наконец они дошли до причины, по которой она явилась к историку. Неприятной причины.
– Вижу лишь один путь к миру.

– Готов вас выслушать.

– Консорта следует оттеснить. Нужен брак.

– Оттеснить? Это возможно?

Она кивнула.
– Создавая Терондай на полу Цитадели, он проявил Врата Тьмы. Если он владеет некими тайными силами, то отдал их ради дара.
– И тут же она покачала головой.
– Много загадок в лорде Драконусе. Азатенаи именуют его Сюзереном Ночи. Подобает ли консорту столь звучный титул? Даже знатный Тисте его не удостоился бы, и давно ли Азатенаи относятся к нашей аристократии иначе, чем с насмешливым равнодушием? Нет, следует счесть этот титул мерой уважения к его близости с Матерью.

– Однако вы не убеждены.

Она пожала плечами.
– Мать должна дать ему отставку. Ну, пусть будет тайная комната, в которой они станут встречаться...

– Верховная жрица, вы серьезно? Воображаете, Урусандер склонится перед такими вольностями? А сама Мать Тьма? Должна будет делить верность? Выбирать и отвергать в соответствии с прихотями? Ни тот, ни другой не согласятся!

Эмрал вздохнула.
– Простите. Вы правы. Чтобы мир вернулся в королевство, кто-то должен проиграть. Пусть это будет лорд Драконус.

– Итак, этот мужчина должен принести в жертву все, не получив ничего.

– Неверно. Он выиграет мир. Разве это не ценно для мужчины, любящего делать подарки?

Райз Херат покачал головой: - Его подарки должны разделяться с ним самим. А так он будет смотреть, словно оказавшись за решеткой. Мир? Какое ему дело? Это не дар его сердца. Его души. Жертва? Кто добровольно уничтожит себя ради ЛЮБОЙ цели?

– Если она попросит.

– Сделки в любви, верховная жрица? Едва ли Драконус склонен к столь жалкой участи.