Чтение онлайн

Около пяти тридцати Наполеон получил срочное сообщение от Вандаммма о том, что приближаются неприятельские войска, очевидно, из Флёрюса, с целью обойти армию. Вандамм сообщал, что будет вынужден очистить Сент-Аман и отступить, пока император не пошлет свой резерв для встречи и задержания приближающейся колонны.

В это время Наполеон готовился усилить атаки на прусский центр. Из своего наблюдательного пункта он с удовлетворением заметил, что прусский резерв стремительно слабеет и что Блюхер сокращает силы в центре, дабы усилить правый фланг. На правом фланге французов сражение не было ожесточенным, и Наполеон вскоре забрал у Груши дивизию Сюберви и послал ее в подкрепление Вандамму. Блюхер также передвинул кавалерию с этого края линии, посылая ее направо. Наполеон решил, что пришло время нанести при Линьи решающий удар, и Императорская гвардия уже двигалась вперед с этой целью, скрытая от противника неровностями ландшафта. Однако в этот момент пришло сообщение от Вандамма, и Наполеон поначалу приказал гвардии остановиться, а затем вернуться на исходные позиции перед мельницей во Флёрюсе. Он отправил на помощь Вандамму Молодую гвардию под командованием Дюэма, в то же время приказав одному из адъютантов разведать что-нибудь о колонне, приближавшейся со стороны Вийер-Первена. Хотя он и приказал Нею идти к нему на помощь, он был уверен, что это подходят части левого крыла. Исходя из попыток Блюхера отбросить французов назад у Сент-Амана, он понял, что пруссаки рассчитывают на помощь Веллингтона, которая позволила бы им пробиться через дорогу на Флёрюс; и хотя он был невысокого мнения об английской армии, он допускал, пусть и с трудом, возможность того, что они одержали победу при Катр-Бра и намерены ударить ему в тыл.

Колонна д'Эрлона находилась в двух или трех милях от наполеоновского штаба, и адъютанту потребовалось около часа, чтобы их идентифицировать и вернуться с полученными сведениями. Может показаться невероятным, но Наполеон не послал д'Эрлону никаких приказов. Он возобновил приготовления к финальному удару по Линьи, позволив д'Эрлону вернуться во Фран. Таким образом, он отказался от возможности привести битву к ее идеальному завершению. Почему он так поступил, остается загадкой. Существует версия, что он смирился с возвращением д'Эрлона во Фран ввиду опасного положения Нея. Д'Эрлон находился достаточно близко к Катр-Бра, чтобы знать о серьезных проблемах Нея, и, вероятно, поделился этими данными с адъютантом Наполеона; возможно также, что в тот момент его обогнал Делькамбр с приказом Нея возвращаться во Фран, и в этом случае Наполеон мог узнать от своего адъютанта, что д'Эрлон срочно нужен Нею. Все это может объяснить неспособность Наполеона использовать войска, столь ему необходимые для успешного осуществления его стратегии.

Д'Эрлон, по-видимому, сомневался относительно того, что он должен был делать, возможно, еще и потому, что теперь ему были видны действия Вандамма, и он подумал, что здесь он нужен не меньше, чем в Катр-Бра. Избрав путь компромисса, он оставил одну из своих дивизий (во главе с Дюрюттом) и кавалерию у Ваньеле для использования на правом крыле в случае необходимости, а с остальными пошел к Франу. Трудно сказать, какой он мог найти лучший выход из положения, хотя на его долю выпало немало горьких упреков за то, что он не был ясновидящим и не мог предвидеть, что битва у Катр-Бра уже стихнет к тому времени, когда он будет на месте, и что из-за его отсутствия битва при Линьи не оправдает возложенные на нее ожидания решающей победы Наполеона. Все, что ему было известно: один из адъютантов Наполеона приказал его корпусу идти напрямик к Линьи, а когда он прибыл, выяснилось, что Наполеон явно его не ждал. Взволнованный адъютант переусердствовал и ввел его в заблуждение.

Если бы Наполеон в дополнение к приказу Сульта от 3.15 пополудни послал новые указания д'Эрлону направиться к полю битвы в Линьи, вряд ли можно себе представить, что он не послал бы способных офицеров, чтобы вести этот корпус в правильном направлении для осуществления им задуманного. Как бы то ни было, по приказу или нет, войска появились кстати, и удивительно, что не было предпринято никаких усилий, чтобы использовать их в Линьи. Если бы пруссакам было нанесено тотальное поражение, Нею ничего не нужно было бы делать, кроме как сдерживать англичан у Катр-Бра. Но Наполеон не только отпустил д'Эрлона, но и в оставшееся время никак не задействовал Дюрютта, так же, как и Лобау, прибывшего в тот момент к месту событий. Таким образом Блюхер избежал катастрофы.

Было уже семь часов. В течение последнего часа Вандамм с помощью посланного Наполеоном подкрепления отвоевал обратно свои позиции. Отчаянная борьба продолжалась в Линьи четыре часа без передышки. Деревушка горела под тяжелыми клубами дыма, но битва не утихала. За переполненные трупами церковь и кладбище беспрестанно сражались люди, должно быть, желавшие в тот момент оказаться за тысячу миль от того и другого. Тлеющие, сожженные лачуги без конца переходили из рук в руки, противники преследовали друг друга снаружи и внутри пылающих зданий, где горели живьем многие раненые. Справа Груши контролировал территорию, где битва вовсе не была ожесточенной. Корпус Лобау стоял на одной из дорог к востоку от Флёрюса в полной праздности.

Обозревая склоны позади Линьи и видя, что они опустошены, Наполеон сказал Жерару: "Они проиграли, у них не осталось резерва".

Блюхер получил сообщение от Веллингтона с объяснениями, что он ожесточенно борется с французами в Катр-Бра и не сможет присоединиться к нему в битве у Линьи. Внезапно стало так темно, что ему показалось наступила ночь, и битва скоро закончится. Наполеоновский резерв был ему не виден, и он надеялся остаться на поле до утра. Тяжело зашелестел теплый дождь, и удары грома смешались с ревом пушек.

По Линьи сейчас стреляла артиллерия Императорской -гвардии. Чудовищная бомбардировка из 200 орудий началась в половине восьмого на этом самом тяжелом участке линии фронта. Наполеон следовал тактике, которая часто приносила ему успех в сражениях - часами молотить по некой точке, удерживая в резерве лучшие войска, которые под конец устремляются к ней и прорывают линию обороны, когда противник достигнет последней стадии изнеможения.

Гвардия собралась, преисполненная уверенности в победе. Генерал Роге созвал подчиненных офицеров и гордо скомандовал: "Известите гренадеров первый, кто возьмет в плен пруссака, будет расстрелян".

Было 7.45 вечера, когда был дан сигнал к наступлению. Становилось все темнее, с небес обрушивался тяжелый ливень вместе с громом и молнией. Наполеон спустился с мельницы, сел на лошадь и расположился на холме. Помахав в направлении водоворотов дыма и огня, отмечавших деревню Линьи, он обозначил начало атаки. Пушки стихли, но гром еще рокотал, когда ему одна за другой отдавали честь колонны Императорской гвардии. "Опьяненная энтузиазмом и гневом", как описывает Шаррас, гвардия ехала к Линьи под громкие крики: "Да здравствует император! Пощады не будет!" Им почти нечего было бояться. Они знали, что после стольких часов сражения им оставалось лишь победить. Пруссаки дрались отменно, но Блюхер безрассудно использовал свой резерв днем, и теперь ему некого было привлечь. Наполеон сыграл эту партию более искусно.

Вскоре гвардия хлынула на Линьи и окрестные склоны. К 8 вечера все было кончено. Блюхер поспешил туда с правого фланга, но обнаружил, что брешь в его линии обороны стремительно расширяется, а его войска бегут. Яростно бросившись в самую гущу стражения, он повел против Императорской гвардии кавалерию, но под ним была убита лошадь, и, падая, она так его придавила, что он не мог освободиться. Его адъютант, граф Ностиц, спешился, но не смог ему помочь, поскольку прусская кавалерия в тот момент бежала от французских кирасиров. Кирасиры пронеслись мимо Блюхера, с которым был Ностиц, но оба остались невредимы. Затем кирасиры, в свою очередь, были обращены в бегство отрядом прусских улан. Вновь они пролетели мимо, обогнув поверженного Блюхера, но на этот раз граф Ностиц остановил проезжавших мимо улан, и они не без труда освободили своего командира.

Прусская армия была вынуждена отступить по всей линии фронта, но из-за неспособности Наполеона использовать корпуса д'Эрлона беспорядок был только в центре.

Гроза прошла, солнце уже зашло, и наступила темнота. Французы преследовали своего побежденного противника, но продвигались вперед медленно. Прусская пехота теперь отступала, перестроившись в каре, а ее пушки еще палили по атакующей французской кавалерии. Генерал Цитен пал позади Бри, преследуемый Вандаммом, но его солдаты уходили медленно, забирая с собой большую часть оружия. Далее, на восток, Тильманн отступал невредимым, оставив в Сомбреффе мощный отряд.

Военные действия закончились около половины десятого. Пруссаков выбили с поля, но они не были разбиты. Их потери составляли 16 000 человек и 21 орудие. Французы потеряли более 11 000 солдат.

Блюхера отвезли в коттедж в Жантинне, за шесть миль от линии фронта, он был без сознания и серьезно ушиблен, но избежал переломов. Его растерли коньяком, и, придя в себя, он заявил, что это лекарство подействует лучше, если принять его внутрь. Этого ему не позволили, но дали шампанского, которое его немного взбодрило. Командование временно принял на себя Гнейзенау, и он приказал с рассветом отсупать к Вавру. Вавр находился к северо-востоку, на одном уровне с Ватерлоо, где Веллингтон теперь мог остановиться. Поскольку пруссаки потерпели поражение, он не мог больше удерживать свои передовые позиции и намеревался отступить на север от Катр-Бра, а пруссаки должны были отступить паралельным путем. В Вавр из Жанблу вели три дороги, и потому отступление можно было произвести быстро. Корпусу Бюлова, который еще находился в пути, также приказали идти в Вавр.