Чтение онлайн

– Не могу сказать, милорд. Груз был в очень маленьких золотых слитках, размером с полпальца. Но один сундук весил килограмм пятьдесят.

– Хм, такой тяжелый... а сколько было всего сундуков?

– Я не считал, милорд.

– Ну, если бы их было всего восемь, и то моя треть как флаг-офицера составила бы около пяти тысяч. Я готов рвать на себе волосы... – Джека так и подмывало сказать, что он действовал вовсе не по указанию Бармута, а выполнял приказы Кейта, которые никто не отменял. Однако он сдержался. Некоторое время Бармут что-то бормотал себе под нос, а затем, опомнившись, сказал: – Но, конечно, для вас все это гораздо хуже, и я не знаю, как вы сможете все объяснить своим людям и при этом избежать мятежа. Но не будем об этом, Кейты как раз приехали.

Дверь открылась, и вошли дамы, выглядевшие по-настоящему великолепно, сияющие от счастья и сверкающие всеми своими лучшими драгоценностями, а за ними следовал лорд Кейт.

– Джек! – воскликнула одна.

– Дорогой кузен Джек! – вторила ей другая, и обе радостно поцеловали его.

С величайшей нежностью и самым счастливым видом он сказал:

– Куини и Изабель, Изабель и Куини, как же я рад видеть вас обеих вместе, мои дорогие, и вы обе так очаровательны.

– А вы помните?.. – восклицала одна.

– А помните?.. – вскрикивала другая, пока главнокомандующий не разрушил эти неподобающие воспоминания, не слишком учтивым и почти невежливым тоном потребовав, чтобы гости расселись.

Он занял один конец стола, Куини села справа от него, а Арден, его политический советник (едва не опоздавший и все еще бледный от волнения) – слева; Изабель Бармут сидела на другом конце, справа от нее был лорд Кейт, а слева кузен Джек.

У советника появились еще некоторые подробности великого сражения или, скорее, серии сражений, и он изложил их достаточно подробно, но после этого разговор увял. В тот день у всех было очень много переживаний, и оба адмирала особенно остро почувствовали свой возраст. Куини и Стивен весело обсуждали загадочный остров, но затем она, неудачно попытавшись отвлечь главнокомандующего от его слишком явно дурного настроения, замолчала, и Стивен последовал ее примеру. По-настоящему наслаждались обедом только Джек и Изабель. Изабель была намного моложе Куини: кузены действительно были почти ровесниками, и когда они были подростками, в характере их дружбы чувствовалась определенная двусмысленность, которая теперь стала еще более очевидной. Голос Изабель весело звенел, у нее было очень приподнятое настроение, и Стивену, сидевшему по другую сторону стола, было заметно, что под прикрытием скатерти они держатся за руки.

В ней было, как ему показалось, что-то беспутное, и при этом она была очень красива. И не было ничего невероятного в том, что ее сердитый старый муж об этом догадывался, потому что, когда ее кузен сказал что-то, вызвавшее у нее неприлично громкий приступ смеха, лорд Бармут выпрямился в кресле и крикнул через стол:

– Обри, я тут подумал, что раз теперь вы больше не имеете никакого отношения к военно-морскому флоту, я бы посоветовал вам сняться с якоря и отправиться в плавание, чтобы осмотреть мыс Горн и исследовать глубины Магелланова пролива; местные жители будут вам очень благодарны, и я уверен, что тамошние юные леди будут рады такому забавному собеседнику.

Это было сказано таким тоном, что Изабель тут же встала; они с Куини вышли в гостиную, оставив смущенных мужчин размышлять о том, как сгладить эту неловкую ситуацию.

Слуги были явно привычны к таким внезапным переменам, и очень скоро на столе появился портвейн; он обогнул стол три раза, когда слуга спросил Стивена, не сможет ли он переговорить с доктором Джейкобом.

Стивен извинился и вышел в прихожую, где его ждал Джейкоб.

– Прошу прощения, что беспокою вас, – сказал тот. – но первый представитель алжирской делегации принес мне известие о низложении Али-бея, – его задушили на невольничьем рынке, – и, поскольку известие о поражении французов достигло Алжира раньше, чем Испании, новый дей, Хассан, послал этих людей поздравить главнокомандующего, объявить о своем вступлении на престол и отказаться от абсурдных притязаний его предшественника на захваченные сокровища. Но он хотел бы получить галеру обратно, как символ признания своего статуса, и был бы весьма признателен за немедленную ссуду в размере двухсот пятидесяти тысяч фунтов стерлингов, чтобы укрепить свое положение в Алжире.

– Ваши слова меня чрезвычайно радуют, – сказал Стивен. – Однако, поскольку здесь не присутствуют главнокомандующий, лорд Кейт, политический советник, капитан Обри и никто другой, я полагаю, вам следует повторить все это для них.

– Хорошо, и со мной еще глава английской миссии, который может подтвердить все мои слова. Мне взять его с собой?

– Только если это займет не больше десяти минут. Такие новости надо подавать горячими.

– Тогда пойдемте.

Стивен провел его в комнату.

– Милорд, – обратился он к Бармуту. – могу я представить моего коллегу, доктора Джейкоба, – джентльмена, очень хорошо знакомого с сэром Джозефом Блейном?

– Вот, слушайте! – сказал советник.

– Разумеется, – ответил Бармут. – Рад познакомиться, сэр. Прошу вас, садитесь. Могу я вам предложить стакан вина?

– Милорды и джентльмены, – произнес Джейкоб, поклонившись над своим портвейном. – Я должен вам сообщить, что один из наших самых надежных агентов в Алжире в сопровождении члена специальной комиссии министерства, мистера Бленкинсопа, только что сообщил мне, что завтра утром прибудет делегация от нового дея, Хассана, чтобы поздравить Его Величество с поражением Бонапарта и объявить о его собственном приходе к власти, а также урегулировать спорный вопрос об алжирской галере и ее предполагаемом грузе. Он отказывается от абсурдных претензий своего предшественника, но хотел бы вернуть галеру, как символ своего положения. Он полностью признает, что ее командир, открыв огонь первым, лишил всех лиц, кроме капитана корабля Его Британского Величества, каких-либо прав на ее груз. Однако он был бы весьма признателен за немедленную ссуду в размере двухсот пятидесяти тысяч фунтов стерлингов для укрепления своего нынешнего положения, – ссуду, которая очень скоро будет возвращена.

Воцарилось молчание, а затем главнокомандующий сказал:

– Доктор Джейкоб, мы действительно очень благодарны вам за отрадные новости и заблаговременное предупреждение: по крайней мере, мы сможем принять этих джентльменов надлежащим образом. Лорд Кейт, вы старший по званию из присутствующих, могу я спросить вашего мнения?

– Я считаю, что мы должны от всего сердца приветствовать такой подход...

– Вот это правильно! – сказал советник.

Стивен и Джек, будучи заинтересованными лицами, ничего не сказали, но Джек, во всяком случае, почувствовал, как его охватывает радость.

– ...кроме того, – продолжал лорд Кейт. – поскольку именно я отдал первоначальные приказы капитану Обри, и поскольку я досконально знаю все тонкости работы призового суда, я предлагаю немедленно обратиться к ним с этим делом, а затем потребовать, чтобы верфь украсила судно чем-нибудь вроде сусального золота, чтобы сделать подарок более презентабельным. Что касается займа для дея, то я, очевидно, больше не в том положении, чтобы рассуждать о финансовых делах колонии, но я не сомневаюсь, что министерство сочло бы это очень разумной тратой.

– Верно говорите! – сказал советник.

Главнокомандующий только кивнул, но его переменчивое лицо, еще недавно такое кислое и недоброжелательное, теперь озарилось каким-то радостным светом: за последние несколько минут эта третья часть от доли Джека от приза, которая полагалась ему как флаг-офицеру и которую он уже отчаялся увидеть, вдруг снова стала осязаемой.

Лорд Кейт был хорошим другом Джека Обри, и ранним утром его визит застал нестроевиков за уборкой палубы; и через несколько минут рядом с "Сюрпризом" на пристани стояли десятки тележек, чтобы под охраной увезти тяжелые маленькие сундуки к трем крупным ювелирам Гибралтара, которые превратили весь груз в слитки определенного веса задолго до того, как прибыл корабль с алжирской делегацией и подарком в виде нескольких взрослых страусов.

Джейкоб присутствовал на различных церемониях, но Джек и Стивен были всецело заняты другими делами: Джек убеждал всех офицеров и нижних чинов отослать домой по крайней мере две трети своих призовых денег, а также занимался подготовкой корабля к первому этапу нового путешествия, в то время как Стивен делал почти то же самое по своей части, а также писал очень длинный зашифрованный отчет для сэра Джозефа.

Все церемонии, кажется, прошли очень успешно, особенно торжественное вручение займа на серебряных подносах; но вечером, когда алжирское судно отплыло под звуки пушек, барабанов и труб и к ним спустилась попрощаться чета Кейтов, сопровождаемая очень взволнованными Моной и Кевином, которых няня едва могла удержать, Джек и Хардинг, к своему огорчению, обнаружили, что им не удалось обеспечить среди команды абсолютную трезвость.