Сто лет безналом
Шрифт:
— А, идите вы все на хрен! — подумал Роман, игнорируя звонок.
Телефон потренькал еще пару минут и смолк.
— Так-то лучше, — улыбнулся Роман, к нему постепенно возвращалось прежнее самообладание.
Перекрыв воду, он легко выпрыгнул из ванны и насухо вытерся полотенцем. Затем, накинув на плечи махровый халат, прошлепал на кухню. Достав из холодильника бутылку «Камю», Роман, не скупясь, плеснул дорогой коньяк в большой граненый стакан. Полюбовавшись игрой света в его гранях, Кисляков поднес стакан ко рту. Выдохнул. Но выпить не успел — в прихожей вновь зазвонил телефон.
— Да что сегодня за день? Выпить спокойно не дают, уроды! — выругался Роман, возвращая стакан на стол.
Он быстро добежал до аппарата и схватил трубку.
— Какого хрена в такую рань! — прорычал Роман в микрофон.
— Кислый, че за кипишь на болоте? — вкрадчиво поинтересовалась трубка до боли знакомым голосом.
— Кадуцей? — изумленно прошептал Роман.
Этот голос он не перепутал бы ни с каким другим.
— Значит так, — распорядился Кадуцей, — есть базар. Встречаемся в «Челюскине» в двенадцать.
— Понял, — коротко ответил Роман.
Раздались короткие гудки — старый знакомец Кислого дал отбой. Роман секунду постоял, затем обреченно уронил трубку на рычаг — к такой встрече он был сегодня не готов. Воспоминания нахлынули на Романа с новой силой. Первая встреча с Кадуцеем произошла летом двадцать первого года в катране Червя, и ничего примечательного в ней не было. Разве что раскатал «законник» Кислый «правильного вора» Кадуцея на круглую сумму. Но игра шла по-честному, чин-чинарем. А вот вторую встречу с Кадуцеем Кислый не забудет никогда, ибо в тот день ему пришлось во второй раз заглянуть в бездонные глаза Смерти.
17 июня 1948 г.
Ванинская пересылка.
Где-то недалеко басовито гудел пароход. Плохо закрепленные оконные стекла в кабинете начальника пересылки противно звенели. Хозяин кабинета, а заодно и всей тюрьмы, коренастый мужчина лет пятидесяти, одетый в длинный полувоенный френч, раздраженно дернул щекой, выбрался из кресла и вразвалочку подошел к окну.
— Блядь! — в сердцах выругался он. — Опять этап? Они чего там все охуели, что-ли? У меня зона, а не резиновый гандон! Да и тот лопнет, если бесконечно надувать…
— Командир, ну так как с моим предложением? Мараковать долго — времени нет!
Хозяин исподлобья взглянул на говорившего — крепко сбитого зэка с уродливым багровым шрамом через все лицо и вновь грубо выругался:
— Бля! Как меня достали ваши разборки! Суки! [68] Воры! Пидоры! Одних в одни бараки, других в другие! Вы у меня уже в печенках сидите…
— Начальник, так я тебе о том и толкую! Соглашайся! Я в зоне быстро порядок наведу! Я на фронте разведротой командовал! Ранен…
68
— Сука — 1) вор…, нарушивший «воровской закон». В конце 40-х — начале 50-х годов в лагерях развернулась кровавая бойня, известная под названием «война сук и воров». 2) Сломленный вор или блатной, согласившийся открыто сотрудничать с администрацией ИТУ. «Ссучившийся», ставший козлом блатной, отличается, как правило, крайней жестокостью, садизмом по отношению к другим заключенным; по выходе на волю многие из «ссучившихся» совершают изуверские преступления (тюремн. жаргон).
.
— Знаю! — беспардонно перебил его хозяин. — И награды есть… Я одного не пойму, Король, ты ж искупил, смыл кровью свои предыдущие грехи… Так какого же хрена ты опять чалишься?
— Смыл, — согласился Король, присаживаясь на краешек стула, — с фронта чистеньким вернулся! В орденах и медалях. Герой! Вроде и жизнь заново начать не грех, но… Я ведь делать-то толком ничего не умею… никогда не работал… Да и западло это для «честного вора»…
— Понятно, — усмехнулся хозяин, — отрицаловка. [69]
69
— Отрицаловка, отрицалово, отрицательно настроенные осужденные — заключенные, которые с точки зрения администрации ИТУ мешают ее работе, отрицательно влияют на других осужденных. Всех заключенных работники ИТУ и ученые МВД делят на три группы: положительные (помогающие им в работе), нейтральные (не мешающие), отрицательные. В отрицалово попадают не только блатные, но и все неугодные администрации (например те, кто обращается с жалобами на администрацию, отказывается выполнять «левую» работу на сотрудников и т. п.) (тюремн. жаргон).
.
— Да, — вновь согласился Король. — По малолетству беспризорничал, затем в кодле Сени Барина шухерил, а там и первая ходка. Авторитету набрал — короновали. Но едва только по кичам клич кинули — в первых рядах пошел родину защищать!
— А назад вернулся — помыкался на воле, и за старое?
— В точку, командир! Только кореши мои, те, кто волыны [70] в руки не брал и на фронте не уродовался, таких как я суками нарекли… Правилки [71] устраивать начали… Без права отмыться… Пику в бок и все дела! На всех кичах идет война сук и воров! Законники опираются на старые понятия, но они давно протухли! Я установлю новый воровской закон! За мной сила: авторитетных фронтовиков на зонах и пересылка тьма! Мы сломаем старых «законников»! Командир, это же и в твоих интересах! Только не мешай мне, и все будет пучком!
70
— Волына — оружие (тюремн. жаргон).
.
71
— Правилка, разборка — разбор конфликта между заключенными по воровскому закону, правильным понятиям (тюремн. жаргон).
.
Хозяин сомневался и нервно потирал небритый подбородок. Он уже доложил обо всем в Москву и получил одобрение начальства. Но, почему-то, продолжал сомневаться: если все пойдет не так, как планировалось, по шапке получит именно он, и никто другой.
— Хорошо, — наконец решился Хозяин. — Только поменьше крови! А если вообще без нее?
— Командир, война — это кровь! Без нее никак! — отрезал Король.
На следующий день все заключенные пересылки были выстроены на плацу строем по два.
— Граждане осужденные! — прогуливаясь перед строем зеков, громко крикнул Хозяин. — С сегодняшнего дня у вас новый староста, новые командиры рот и отрядов! — Он жестом подозвал к себе Короля.
— Их действия согласованы с администрацией лагеря и лично со мной!
Заключенные заволновались. Из рядов, где собрались старые блатняки и «законные» воры донеслось:
— Суку в старосты? Да пошел ты…
Их возгласы заглушил громовым голосом начальник пересылки.
— Недовольным можем сразу помазать лоб зеленкой! Все! Дальше разбирайтесь сами, — понизив голос, сказал Королю хозяин и чинно покинул плац.
Король мгновенно взял инициативу в свои руки. Чувствуя за спиной поддержку собственной кодлы, вооруженных дубаков и вертухаев, Король принялся отдавать распоряжения:
— «Воровская масть» — шаг вперед!
Вперед никто не вышел.
— Че, обосрались, «законники» хреновы? — издевательски выкрикнул Король. — Вас теперь даже чешежопить [72] противно!
— Нам суки не указ! — не сдержавшись, выкрикнул кто-то из толпы.
— Так, — довольно ухмыльнулся новоявленный староста, — сявки вякать начали! Крикуна сюда! Быстро!
72
— Чешежопить — то же, что и опускать (тюремн. жаргон).
.
Бригадиры Короля, растолкав ряды зеков, быстро заломали крикуну руки, и подвели его к старосте.
— Масть! Погоняло! — отрывисто, как на допросе рявкнул Король.
Зек скривился, словно от зубной боли, и плюнул в лицо старосты. Его тут же сбили с ног и принялись пинать тяжелыми тюремными «гадами». Понаблюдав минуту за избиением строптивого вора, Король остановил истязание:
— Хватит! Поднимите его!
«Шестерки» поставили окровавленного зека на ноги.
— Масть! Погоняло! — вновь вопросил Король.