Чтение онлайн

И правильно, что сдержала, нечего лыбиться и удивлять Никитовича. Тем более что причин для радости – чуть. Кроме одной – Серега не убивал консьержку. Просто обстоятельства так неудачно сложились. Он чист. И он все тот же лучик из Людкиной юности.

А в полиции скоро во всем разберутся и снимут с Портнова подозрения. Еще и извинения принесут за причиненные неудобства. И поедет Серега обратно в свою Тмутаракань. К любимой женушке и милым деткам.

Ей захотелось насвистывать и идти вприпрыжку, но свистеть она не умела, а вприпрыжку вниз по ступенькам – опасно, да и короб мешает, поэтому спустилась на свой этаж не спеша и степенно.

Жилички ее ждали, вернее – старшая из них. А младшая на руках у старшей сыто посапывала розовой кнопочкой носа и спала.

– Сейчас мы с тобой спальное место для Клаши соорудим, – проговорила Людмила таким веселым тоном, что Анисья взглянула на нее с недоумением. – Это будет ей ночное место, днем можно на диванчик ее укладывать. А тебе на диванчике на ночь постелю, ты у нас худенькая, не свалишься.

Покопавшись в коробке с расходниками, Людмила нашла достаточной длины кусок буксировочного троса, и это порадовало, могло его и не оказаться. Взобралась на стремянку, прикрепила трос к крюку, на котором когда-то висела люстра. Спустившись, прикинула, как лучше приторочить к нему ящик для рассады. Ящик имел по периметру козыречек, а значит, чужую вещь не придется уродовать, насверливая в пластике дыры. В общем и целом конструкция должна получиться жизнеспособной, а главное – надежной.

Отправила Анисью в ванную вымывать из ящика чернозем, хотя поначалу хотела заняться этим сама. Но передумала. Пускай девочка тоже поучаствует, Людмила и без того проявила к ней максимум гостеприимства.

За время, которое потребовалось жиличке, чтобы отмыть и насухо протереть временную дочкину кроватку, Люда успела продумать все детали ее монтажа.

Во-первых, люлька не должна болтаться посреди кухни в течение дня, это полный абсурд. Ее следует подтягивать к стене, и не просто к стене, а повыше, на уровень оконного карниза. Значит, потребуется направляющий блок под потолком. Например, из швейной катушки и толстой медной проволоки. И фиксатор для троса на уровне подоконника. Например, из бельевой прищепки, пришурупленной к его торцу или стене.

Что в итоге у нас получается. Ящик спокойно висит посреди кухни, привязанный с четырех боков к крюку от люстры. Нужен второй трос. Троса больше нет. Зато есть бельевая веревка. Эта веревка тоже крепится к ящику. Свободным концом мы ее протянем к катушке, которая на стене под потолком. А потом через катушку пропустим вниз, к прищепке. Завязываем на конце красивый узел, можно даже какую-нибудь шнягу смешную приспособить, но это уже эстетство, это потом, на досуге. И закрепляем веревку прищепкой, чтобы не ускользнула к катушке. Пока все сходится.

Как это будет в работе. Тянем аккуратненько за веревку, колыбелька послушно идет вверх и в сторону, к стене. Закрепляем веревку прищепкой, которая под подоконником, и колыбелька останется на верхотуре. Вуаля. И делов-то чуть.

Примерно еще полчаса потребовалось, чтобы идею исполнить. На Людкины манипуляции с пассатижами, отвертками и прочими железяками Анисья смотрела завороженно и не дыша. Потом спросила: «Вы точно замужем?» и, не получив ответ, пристыженно умолкла.

«Точно, – после паузы успокоила ее Людмила. – Просто мой муж инвалид. То есть абсолютный», – отчего Анисье сделалось совсем конфузно, и она принялась с жаром извиняться за допущенную бестактность.

– А ты точно из деревни? – в свою очередь спросила ее Люда, пропустив извинения мимо ушей, но зацепившись за форму речи.

Анисья вместо ответа непонимающе пожала плечами, удивившись вопросу.

Опробовав конструкцию и убрав инструменты по ящикам и коробкам, Людмила сообщила жиличке, что сейчас они, наконец, чем-нибудь перекусят. Например, бутербродами с колбаской и яичницей, а ничего другого нет.

– А хлеб есть? – спросила Анисья напряженно. – Я могу поесть хлеба.

– Не глупи, Анисья! – расхохоталась Людмила. – Я просто давно не делала закупок! Мы сейчас поужинаем тем, что найдем в холодильнике, а потом я съезжу в маркет и что-нибудь посущественнее привезу.

– Спасибо, мне достаточно просто хлеба и чая, – тем же напряженным тоном проговорила Анисья.

Взглянув на жиличку с веселым недоумением, Людмила поинтересовалась:

– Ты мясного не ешь? Из веганов, что ли?

– А вы едите мясное в пятницу, потому что в этот день Христа распяли? – насупившись, спросила Анисья, и Люда оторопела.

Она не нашла ничего лучшего, чем спросить растерянно:

– Сегодня разве пятница?

А потом, оправившись от странной неловкости, раздраженно добавила:

– Это имеет какое-то значение?

– Для некоторых имеет.

«Дела…» – подумала Людмила, а вслух проговорила:

– Признаться, я и сама обойдусь хлебом с яблочным джемом. Извини, что пошутила насчет вегетарианцев.

– Извините мою привередливость, – ответила Анисья и добавила: – А прощения у них просите. Это ведь их вы хотели уколоть насмешкой.

«А не ошиблась ли я, когда оттаскивала ее от парапета? – подумала Людка с иронией. – И не чума ли это на мою голову?»

Впрочем, вечер завершился спокойно. Перед выходом в магазин Людмила препроводила Анисью к компьютеру, чтобы та не скучала и смогла немножко отвлечься от своих проблем, а когда через час вернулась, нагруженная продуктами, застала жиличку спящей на узком кухонном диване. Намаявшись за день, та не дождалась обещанного рагу из быстрозамороженных овощей и не проснулась, когда овощи перегружались в морозилку.

На следующее утро у Анисьи поднялась температура под сорок. Хотя, вероятнее всего, жар ее настиг ночью. Людмила слышала, как та постанывала во сне и ворочалась с боку на бок, но отнесла данный факт за счет пережитого накануне стресса и неудобства спального ложа.

Слабым голосом Анисья успокоила Люду, что так у нее случается после нервной встряски, это все в течение дня пройдет, не о чем волноваться. Только таблеточку она примет жаропонижающую и что-нибудь от нервов, можно и валерьянки пару-тройку драже, и к вечеру она будет в полном порядке.

Жаропонижающее из родительской аптечки оказалось сильно просроченным, а от нервов не было вообще ничего. Людмила помогла занемогшей мамаше приготовить молочную смесь, чтобы покормить ребенка, и поменяла Клаше подгузник, а затем отправилась в ближайшую аптеку за препаратами.

Пошла пешком, до аптеки было рукой подать. Минут пятнадцать туда, столько же обратно. Очередь была небольшая, но все же имелась. Итого – пятьдесят минут.

Возле дома встретила бабу Валю Свешникову из второго подъезда, поздоровалась, собралась идти дальше, не тут-то было. Бабе Вале было интересно, что за квартиранты появились у Людмилиных родителей, в отсутствие этих самых родителей, и зарегистрировали ли Миколины свой дополнительный доход в налоговой службе. Людмила ее успокоила, что не квартиранты это вовсе, а подруга из глубинки, которая скоро от нее съедет.

Баба Валя ответом удовлетворилась и сообщила, что давно догадывалась, что Никич – старый брехун, и добавила, что «подруга из глубинки» с дитем в охапке только что, буквально минуту назад, допытывалась у нее про дорогу к метро и, по всему видно, очень торопилась.

Новость Людмилу поразила. Зачем понесло эту безумную селянку в метро, да еще с дитем? Или высокая температура настолько повредила ее мозги, что довела до галлюцинаций и бреда? Люда кинулась следом.

Можно было прыгнуть в машину и доехать до «Карельской», огибая переулками зеленую зону и несколько жилых кварталов, а можно пробежаться напрямки через парк. Будет ли через парк быстрее? Может, и не будет, только вот Анисья, по словам бабы Вали, направилась именно в сторону парка, значит, имеется шанс догнать ее до того, как та спустится под землю.