Чтение онлайн

вместо голов он столько зрел,

что очутился среди пьяниц,

чтоб не смотреть на беспредел.

Олег Василич Филипенко

еще велик и потому,

что вновь подняться смог, хоть Генка,

браток, и залетел в тюрьму.

Сухим из вод он снова вышел,

за это я его люблю,

хоть стал он поспокойней, тише,

и не кричит уж: "Застрелю!"

Теперь на все глядит он просто,

быт наш простой зауважал,

и стал для творческого роста

он наблюдать природу стал.

Такой вот милый и хороший,

простой и умный человек

живет средь нас и любит кошек,

артистов, пьяниц и калек.

4 августа 1996 г.

ИЗ ЦИКЛА 'ДЕТСТВО. В ДЕРЕВНЕ'

II

Звёздная, чёрная, тёплая ночь.

Слышатся возгласы с моря.

Мама ушла на концерт в Дом культуры,

как бы чего не случилось.

Где-то в крапиве стрекочут сверчки,

блеет овца за оградой,

ВИА какой-то сегодня поёт

в клубе. И все из Москвы аж.

Странно, из сАмой Москвы, а сюда

путь их привёл, значит знают,

что есть совхоз такой в нашей стране,

маленький, а им известный.

Да, чудеса... Но когда ж наконец

мама вернётся с концерта.

Бабушка спит уж, и дед вон храпит,

мне б их спокойствие духа.

Тёплая ночь, очень тёплая ночь,

если в трусах по деревне

я пробегуся трусцой, - ничего,

тёмная ночь, не заметят.

Маме навстречу я выйду, авось

встречу ее по дороге.

Ног не порезать бы в сей темноте,

бьют ведь бутылки мерзавцы.

Что же, вон люди с концерта идут,

всё, побегу я обратно,

мама сейчас возвратится, ура,

прям облегченье такое.

Небо какое! Всё в звёздах. Вот мир

странно устроен, однако.

Что наши горести, беды, когда

всё так ничтожно в сравненье

с космосом? Да. Вот упала звезда.

Жаль, не успел загадать я

это желание, чтобы скорей

мама с концерта вернулась...

1997 г.

V.

Памяти моей бабки

Летним утром я встану и выйду опять променад

совершить перед завтраком, на заржавелой железке

подтянусь десять раз, окунусь в море, рад,

что так правильно жизнь я веду, и смущённо, по-детски,

засмотрюсь на красавицу справа, что роет в песке

ямку с младшей сестрёнкой и буду затем растираться

полотенцем махровым иль вафельным, на волоске

видеть каплю воды, что блестит, а затем возвращаться

стану в дом по дороге, покрытой асфальтом, в жару

мягким, очень горячим для ступней ребенка,

и насвистывать что-нибудь, видя, как брат по двору

уже шастает, ищет меня, и тогда ему звонко

закричу: "Эй, Сергей!" и почти что бегом

устремлюсь я к нему, угадав, что мой брат на мопеде

в это утро, а значит куда-то сейчас мы вдвоём

прокатиться поедем и в лёгкой, весёлой беседе

проведём мы полдня, почти вечность, а после обед,

и любимая бабушка будет борщом и глазуньей

с вермишелью кормить и кричать мне сердито вослед:

"Полежал бы в тенёчке с часок", но меня уже сдуло

со двора, словно ветром, - я к брату помчался гулять,

где забравшись в чужой огород за арбузами, страхом

и геройством своим наслаждаемся с братом опять

как вчера, но уж с меньшим нахальством, размахом,

и залезши в курятник, арбуз об коленку разбив,

с учащённым до нервной икоты биением сердца,

будем есть эту мякоть, лицо и живот извозив

в этой мякоти, пчёл отгоняя, локтем и коленцем

упираясь в куриный помёт и солому, а после бежать

под колонкою мыться, а вечером снова на море

мы отправимся с братом, где будем друг в друга кидать

мокрой тиной, песком, и, не ведая, в общем-то, горя,

поздно вечером я, заглядевшись на звёздную пыль,

загрущу вдруг о жизни, такой быстротечной и бренной,

но усну наконец, и степной безмятежный ковыль

будет тихо шуршать у кровати моей довоенной...

20 июля 1997

***

Ровная дорога жизни.

Глазу зацепиться не за что.

Прошлое исчезло в линзе

с обратной перспективой. Мелочным

кажется всё то, что сделал.

Думаю, что деградирую.

Не то, чтобы старею телом,

но юность свою пародирую.

Знал бы я тогда-то, дерзкий,

что душа пойдет порожняя

по миру на каком-то отрезке,

был в речах бы осторожнее.

Понял я китайцев древних -

вежливость - верх добродетели.

Уходи от мыслей скверных,

ведь на небе твои свидетели.

9 апреля 1999 г.

ИЗ КНИГИ "ПУСТЬ ОДИНОЧЕСТВОМ ДОХНЁТ ВЕЧНОЗЕЛЁНЫМ..."

***

Пусть одиночеством дохнёт вечнозелёным

И воздуха не хватит для дыханья,

Быть одному и голосом дубленым

Петь только нежный бред воспоминанья.

Колышется вчерашняя вершина,

На свете нет культурного пространства,

Есть только сети образов и глина

В ИЗМЕНЧИВОМ, как признак постоянства.

Но что за дело мне, шахтеру света,

Летайте самолетом в лапидарность,

Я видел Свет, линейкою за это

Я получил от мира в благодарность.

3 июня 2005 г.