Сто оттенков страсти
Шрифт:
«Мороженое я съела, чтобы тебе меньше досталось, а еще надеялась немного протрезветь и не реагировать так на поцелуи Ромы».
– подумала я, а сказала совсем другое:
— Да, малышка. Спасибо тебе, что заказывала так много сладостей, без них я бы все это не выдержала, — специально для Алмазова громко произнесла я.
— А Рома не ел мороженое. Он, наверное, перченое любит, — озвучила свои выводы Лиза.
— Та права, принцесса, — развернулся он опять к нам. — Я очень… очень люблю перченое, — смотрел он мне прямо в глаза, а я чувствовала, как начинает пылать мое тело. — Для меня такая горечь слаще меда.
«Вот же гад! Специально меня смущает!»
— Ел бы, не останавливаясь, — подмигнул он мне. Хорошо, что Лиза уже уснула и не слышала его заявлений, а то бы на нас обрушился новый поток вопросов.
Таксист оказался намного проницательнее шестилетнего ребенка, я заметила, как он довольно ухмыляется в свои пышные усы.
— Она уже спит, — проворчала я, недовольно косясь на водителя.
Рома намек понял и замолчал, отвернувшись вперед, а мое тело все не желало остывать.
Выйдя из автомобиля, поняла, как устала за эти дни. Ноги не слушались, я буквально заставляла себя идти.
«Вот бы снять туфли и пойти босиком!» — подумала я и продолжила шагать в обуви.
В нашем дворе ночью опасно и в обуви гулять, не то что босиком. Напиваясь, малолетки вечно бьют стеклянные бутылки из-под пива. Подметать разбитую тару приходится дворникам, которые по этому поводу постоянно высказывают жильцам.
Рома шел сзади, нес на руках спящую Лизу и перекинутую через плечо спортивную сумку со своей одеждой. Мне доверили нести рюкзак племяшки.
Я чувствовала на себе его взгляд… Такое ощущение, будто кто-то горячей ладонью проводит по моей спине. Нам предстояло впервые провести ночь в одном доме, и как бы я ни гнала навязчивые образы из своего сознания, перед глазами стояла картина, как он целует меня в подъезде.
У меня просто не осталось сил злиться на предательское тело, которое отзывалось на каждый его взгляд. Хотелось принять душ и уснуть.
В комнате мы с Ленкой оставили небольшой беспорядок. Быстро собрав разбросанные вещи, я расстелила постель. Рома аккуратно, чтобы не разбудить малышку, опустил ее на середину кровати.
Алмазов, достав из сумки чистую одежду, попросил у меня полотенце и ушел в душ. Пытаясь не потревожить сон ребенка, я раздела Лизу и сложила в шкаф ее вещи.
«Завтра простирну».
Если бы это была настоящая брачная ночь, Алмазов сейчас стоял бы сзади и стягивал с меня свадебный наряд, а так все приходится делать самой…
«Остынь! Что за мысли?» — подумала я, снимая с себя белое платье, чулки и лифчик.
Я успела достать из шкафа футболку, когда в дверь негромко постучали.
— Я не одета! — испуганно крикнула, прикрываясь куском материи.
— Это приглашение? — раздался насмешливый голос.
— Нет! — ответом мне был тихий смех.
Надев домашний костюм, я поспешила в душ. От усталости у меня буквально все валилось из рук: сначала выскальзывало мыло, затем полотенце упало на пол, а колпачок зубной пасты и вовсе закатился непонятно куда.
«Спасть. Срочно ложиться спасть!»
Выходя из ванной комнаты, я столкнулась в узком коридоре с Алмазовым.
«Что за напасть, даже прохладный душ не помог!..»
— Твоя раскладушка на балконе, — попыталась я протиснуться мимо него и спрятаться в спальне.
— Я не усну без поцелуя, — произнес Рома и притянул меня в свои объятия.
— Сегодня их было предостаточно, от такого количества сладко-горького может оскомина во рту появиться!
— Да ты вся горишь! — щупая мой лоб, проговорил он.
— Это не из-за тебя, — попыталась оправдаться, но голос звучал совсем неубедительно.
— Я догадался. Фиалка, у тебя жар, — уверено заявил Алмазов и подхватил меня на руки.
— Я никогда не болею! Даже не мечтай, что эта уловка поможет тебе забраться в мою постель.
— Уже не мечтаю, — улыбнулся он и понес меня в спальню.
— Никита, этот хищник думает, что он хитрее тебя, — подумала я, а Алмазов почему-то рассмеялся. — Только не смотри ему в глаза, а то попадешь под его гипнотическое обаяние. — опять раздался смех Ромы. — Он что, умеет мысли читать?
— Хищник не только мысли умеет читать…
Алмаз
Что еще умеет делать хищник, Фиалку не интересовало. Лучше бы новобрачная была пьяна, чем бредила. Никогда не сталкивался с высокой температурой, неудивительно, что ее состояние так сильно меня тревожило.
Оставив ее на краю постели, отправился в кухню искать аптечку, срочно надо было померить новоиспеченной жене температуру.
«Она что, никогда не болеет?! Даже градусника нет!»
Судя по содержимому аптечки, беспокоили Фиалку только мозоли и порезы.
Намочив в холодной воде полотенце, я направился в спальню. Катя так и лежала на краю, но ее рука опустилась Лизе на лицо. Пока она не разбудила малышку, я сходил на балкон, расстелил раскладушку и перенес на нее сестренку.
Аккуратно положив на лоб Кате компресс, я принялся звонить другу. В телефоне раздались гудки, а Фиалка в это время недовольно стянула влажное полотенце с головы и отбросила его в противоположный угол кровати.
— Лежи спокойно! — прикрикнул на нее.
— Алмаз, ты решил помочь Елене меня соблазнить? — заржал в трубку друг. — Рано звонишь, мы до постели еще не добрались.
— Подожди, — наклонившись через Фиалку, я добрался до полотенца и вернул его обратно ей на лоб. — Ворон, у Кати высокая температура.
— Сколько? — веселье тут же исчезло из его голоса.
— Не знаю. В аптечке только лейкопластырь и перекись водорода! Скорую вызывать?
— Не торопись, мы сейчас к вам подъедем. Заеду по пути в аптеку, а ты пока разотри ее водкой или уксусом.
— Жду, — буркнул я, сбрасывая вызов. В кухне я облазил все полки, но ни водки, ни уксуса не обнаружил.
Вернувшись в спальню, заметил, что компресс в этот раз отправился на пол.
— Ты прекратишь швырять полотенце?! — достав влажную ткань, тихо прошел мимо Лизы в ванную. Постирав его на руках, намочил ткань холодной водой и вернулся к больной Фиалке.
— Перестань тыкать мне в лицо мокрой тряпкой! — возмутилась Катя и попыталась вновь его стянуть, но моя рука крепко держала ткань на ее лбу.
— Не дергайся, у тебя жар.
— Я никогда не болею, — покашливая, ответила упрямица.