Чтение онлайн

“Нужно поесть”, – подумала она, решительно входя внутрь очередного заведения. Вывеска над дверью гласила: “Адрес счастья” – что ж, злободневно, ничего не скажешь.

– Будьте добры, роллы “Филадельфия” и чизкейк, – сделав заказ, Саша затолкала рюкзак под стол, достала скетчбук и незаметно принялась зарисовывать мужчину с ноутбуком, сидящего в дальнему углу.

Она никогда не была в этом кафе – все-таки другой конец города. Да и не ходят такие студенты, как Саша в подобные “злачные места”, рассчитанные на блогеров и влюбленных парочек.

Сейчас, в середине рабочего дня, посетителей не было, за исключением того, с ноутбуком, который явно работал.

Закончив с портретом мужчины, Саша переключилась на мерзнущие под зонтиками плетеные стулья летней веранды. Набросав их очертания на чистой странице, Саша дорисовала на стульях себя и симпатичного длинноволосого парня. Они пили горячий шоколад и о чем-то увлеченно беседовали. Посмотрев на рисунок, Саша отметила, что длинноволосый получился слишком похожим на Диму. Вырвав лист, она смяла его и засунула в карман джинсов. А за окном тем временем хлопьями повалил снег.

Было грустно и очень одиноко, и не только из-за бабушки; глядя на снежинки Саша думала о том, что за все свои девятнадцать лет у нее ни разу не было серьезных отношений. Периодически на горизонте появлялся какой-нибудь милый парень, который приглашал ее на свидание, или она влюблялась в крутых ребят из рок-групп. Но то ли из-за родителей, то ли еще черт знает из-за чего, Саша не могла довериться кому-то на все сто процентов.

Наверное, это чувствовали и окружающие. За все утро Саше так никто и не ответил: ни староста группы, ни Даша, ни даже Надя, которую Саша считала своей подругой. А ведь сегодня был важнейший зачет, пропустить который разрешалось только по причине смерти. Могли бы и узнать, что с ней.

“Да и хрен с вами. Как-нибудь сама справлюсь”, – подумала она, с обидой глядя на аватарки одногруппников. Славик, Даша и Надя… Странно, но никто из них не появлялся в сети позднее семи утра… примерно в это время Саша уехала из квартиры. Вероятно, в любой другой раз она почувствовала бы тревогу, но не сегодня, не в тот день, когда ее жизнь катилась ко всем чертям.

Примерно в половине второго, когда девушка уже собралась уходить, ее телефон наконец-то ожил:

“Александра, наберите меня, как сможете! Доктор В. П. Боев”.

“Боев? Как неожиданно!” – подумала Саша, и уже собралась было звонить, но неожиданно заметила письмо на почте. Письмо, пришедшее еще утром. Из ректората.

“Я отчислена?” – с безразличием подумала Саша.

Нет, это была рассылка с пометкой “Студентам всех факультетов”.

Сбросив надетый было на плечи дедушкин рюкзак, она углубилась в чтение.

– “Уважаемые студенты… бла-бла-бла… постановлением Министерства образования Российской Федерации… количество граждан, именуемых “Новыми”, должно составить не менее пятидесяти процентов в каждой группе…” Что?!

Саша не верила своим глазам: в Министерстве, что, совсем с ума посходили? Принуждать становится Новыми? А может быть, это просто чья-то шутка? Какой-нибудь Доктор Хаус решил поразвлечься и взломал почту ректората?

– “… всем, совершившим переход гарантируется денежное вознаграждение… освобождение от сдачи двух экзаменов на выбор…” Так, тут еще и подкуп? – девушка негодовала.

Засунув телефон в карман, она бросила на стол последние пятьсот рублей.

“Интересно, кто купится на этот бред?!” – думала Саша, выходя из нагретого помещения обратно на холод.

Она прошла несколько метров и практически осела на землю от ужасающей догадки. Ее одногруппники… Надя… неужели они прочли Истину?

Дрожащими руками Саша достала телефон и набрала номер Левиной. Никто не ответил.

Нет, она не поверит, пока не увидит все своими глазами. Недолго думая, Саша села в автобус и поехала к Медицинской Академии.

В фойе было оживленнее, чем обычно. Большие часы, висящие прямо над высеченной в камне надписью “Arte et humanitate, labore et scientia” показывали ровно два часа дня. Поток студентов тек через холл: поднимаясь и спускаясь по широкой лестнице, разветвляясь на рукава-коридоры. Иногда поток останавливался – ребята сбивались в группы, чтобы обсудить что-то, и это “что-то” определенно было постановлением о “Новых”, тут к гадалке не ходи.

“Интересно, преподавателей эта фигня тоже коснется?” – подумала Саша, с замиранием сердца выискивая в толпе знакомые лица.

Первым на глаза ей попался доцент Виноградов. На его халат уже был нашит тессеракт – что ж, Саша могла понять его выбор. Одинокий, увлекающийся наукой; наверняка благодаря Истине карьера доцента пойдет в гору.

Вот спустились с лестницы три девчонки-первокурсницы, которых Саша помнила по играм КВН… А они-то зачем? Уж точно не во имя науки. Так может быть, из-за несчастной любви? Или польстились на денежную премию и экзамены автоматом?

Наблюдая все новые и новые знакомые лица с пустыми кукольными глазами, Саша ощущала, как мир ее рушится до основания. Разносчики уже забрали у нее маму и папу, забрали бабушку, а теперь пустили когти и в родную alma mater. И хоть на форзаце Книги и было написано, что никого нельзя заставить прочитать Истину, Саша больше не верила в это. Заставить нельзя. Но можно вынудить.

– Саша, – ее окликнул голос Нади. – У тебя все хорошо? Ты не пришла на зачет.

Надя Левина была прекрасна; говорят есть небольшой процент людей, которым отсутствие чувств идет. Разгладились вечные морщины на лбу, смягчились носогубные складки, и даже глаза словно увеличились. Оказывается, без груза эмоций Надежда была похожа на актрису Ребел Уилсон.

– Отлично. У меня все хорошо, – выдавила Саша, разворачиваясь, чтобы уйти.

– О, ты до сих пор не пристроила котенка, – заметила Надя. – Я могу помочь.

Саша обернулась. Должно быть, во взгляде ее был вопрос, поскольку Левина продолжила:

– На кафедру патфизо нужны мелкие млекопитающие. Обычно берут мышей или кроликов, но, я думаю, и кошка сойдет. Тем более, она тебе не нужна, – Надя сымитировала улыбку. – Маленький Грогу послужит науке.

Саша развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Котенка она прижимала к себе как можно крепче, но тот и не собирался сбегать. Словно чувствовал, что в стенах этого заведения его могут пустить под нож.

Саша прослонялась на улице до самой ночи. Ее кеды промокли насквозь, бедный котенок проголодался и замерз, а рюкзак осточертел настолько, что девушка просто сняла его и теперь волочила за собой по земле.

После случившегося в академии, Саша поняла, что больше туда ни ногой. Но чем тогда заниматься и, что важнее, обеспечивать себя, ведь она ничего толком не умеет. Пойти работать санитаром? Рисовать портреты на улицах?

Чем холоднее и безлюднее становилось, тем отчетливее Саша понимала, что выхода у нее нет. Точнее, всего один.