Чтение онлайн

– Нервный срыв, - донеслись до меня слова врача.

Потом ещё несколько слов: Покой, витамины, отдых, противострессовые препараты, курс лечения. Закончив разговор, врач вышел, напоследок посоветовав родителям, отправляться домой и приходить завтра утром. Мама обернулась и увидела, что я пришла в себя. Приложив платок к глазам, она подошла и села рядом на стул, взяв меня за руку:

– Наташенька, как ты чувствуешь себя?

– Ничего, нормально. А что произошло?
– нервно сглотнула я.

Мама вытерла глаза и дрожащим голосом произнесла:

– Ты потеряла сознание, дочка, у себя в комнате. Ты разве ничего не помнишь?

Я напрягла память, восстанавливая весь прошедший день, и почти сразу всё вспомнила. Сердце тревожно дёрнулось, и я застонала.

– Сестра! Сестра!
– закричала мама.

В палату вошла миловидная женщина.

– Кто кричал? Что случилось?

– Нашей дочке плохо, она стонет, - показала она на меня.

Медсестра сняла капельницу, которая к этому времени закончилась, и вытащила из кармана таблетки.

– Дайте ей выпить две таблетки, и я уверяю вас, она будет спать всю ночь как младенец. И уже уходя, добавила: - Нервы так быстро не лечатся, нужно время.

Я выпила таблетки и уткнулась в подушку, избегая разговора с мамой. Она погладила меня по голове.

– Доченька, может ты...

– Не надо, Оля! Не сейчас, - оборвал её отец.

Она обиженно поджала губы. Отец присел ко мне на кровать.

– Наташа, всё будет хорошо. Ты только держись, - попросил он, и продолжил: - Мы сейчас поедем домой, время позднее для посещений, но завтра утром будем у тебя. Тебе что-нибудь купить?

Я отрицательно покачала головой:

– Ничего не надо, папа, спасибо. Тело моё стало расслабляться, и я захотела спать, таблетки начали действовать.

Мама поцеловала меня в лоб:

– Спи дочка, мы с папой завтра придём, - и они на цыпочках вышли из палаты.

Перед тем как уснуть, в моей голове крутились слова Эмиля: «Наташа, поздравляю тебя, будь счастлива».

Утром меня разбудил голос санитарки:

– Девочки, просыпаемся: завтрак, процедуры, анализы, - выкрикивала она.

Я открыла глаза, и только сейчас заметила, что лежу в палате не одна. Рядом со мной лежали ещё две женщины средних лет.

– Ты идёшь на завтрак?
– спросила меня пышногрудая брюнетка.

– Нет, спасибо, - ответила.

– Ну, как хочешь. Пойдём, Ленка, - позвала она вторую женщину, и они, шаркая тапками, ушли.

В дверь палаты просунулась голова мамы.

– Раздетых нет? Заходи, Николай, Наташа одна, - позвала она отца.

Они принесли мне две сумки с продуктами и вещами.

– Мама, ну куда ты столько еды мне накупила, я за месяц этого не съем!
– возмутилась.

– Тебе надо, дочка, сейчас хорошо питаться. Ну, а что не съешь, отдашь кому-нибудь, - выкладывала она на стол многочисленные пакеты.

Я укоризненно на неё посмотрела:

– Мама, я здесь не с истощением лежу, и в откорме не нуждаюсь.

– Не сердись, Наташа, мама просто переживает за тебя, и как может, хочет тебе помочь, - вступился за неё отец.

– Ты завтракала?
– спросила мама.

– Нет, не завтракала, аппетита нет.

Она с жалостью посмотрела на меня:

– Так не пойдёт, Наташа, надо кушать, - и, очистив апельсин, протянула его мне.
– Хоть апельсин съешь, - попросила она.

Я сделала брезгливое лицо.

– Не хочу!

Но папа на меня так посмотрел, что я устыдилась своего поведения и, взяв фрукт, стала лениво жевать дольки.

– Вот и умница!
– обрадовалась мама.

Так продолжалось целую неделю. Мама сумками носила еду, и пока она сидела у меня, я что-нибудь съедала, боясь огорчить её. Но только она уходила, я тут же начинала раздавать продукты по палатам. Один раз в день мне ставили капельницу, и три раза в день я принимала таблетки. Я даже не знала, чем меня лечили, но мне было всё равно. Чувствовала я себя более-менее спокойно, много спала, несмотря на то, что другой раз меня одолевали неприятные мысли об Эмиле. Действие лекарств было на лицо.

На третий день моего пребывания в больнице, одна из медсестёр принесла мне в палату огромный букет цветов.

– Наташа, приходил очень приятный молодой человек и передал тебе эти цветы, - торжественно произнесла она.

Соседки по палате ахнули, и с завистью посмотрели на меня. Я с надеждой взяла букет и вынула оттуда открытку, на которой, ровным красивым почерком было написано: «Выздоравливай, и помни, что я люблю тебя!»

Я бросилась вслед за медсестрой по коридору.

– Валя! Валя! Кто принёс цветы?
– на ходу кричала.

Она обернулась, когда я поравнялась с ней.

– Я же сказала, молодой приятный человек. Ты что же, не знаешь, кто тебе может принести цветы?

– Как он выглядит?
– нетерпеливо спросила.

– Ну, молодой, высокий, симпатичный, - перечислила она.

– Блондин с синими глазами?
– в надежде спросила.

– Нет, - отрицательно замотала она головой, - тот был шатен, в затемнённых очках.

С моего лица сошла улыбка, и я, медленно повернувшись, побрела назад в палату.

– Что-то не так, Наташ?
– крикнула она мне вслед, но я не обернулась.

Надежда, наверно последняя, которая у меня родилась, рухнула. Вадим! Я не нуждалась в его цветах, тем более в сочувствии. Я склонна была думать, что все неприятности у меня с Эмилем, именно из-за него. Но каким образом не понимала, Эмиль не мог знать о нём.

Через десять дней меня выписали. За мной приехал отец, который ещё долго разговаривал с моим лечащим врачом по поводу моего здоровья, выслушивая его рекомендации. В университете меня не было две недели, и я вовсю старалась наверстать упущенное. Я решила не опускать руки, тем более был конец учебного года.

Я не хотела верить, что с Эмилем случилась беда, просто не могла принять это, какое-то внутреннее чувство говорило, что проблема вовсе не в его здоровье. Он не может сейчас умереть, ведь он говорил, что лель может прожить не менее года после разлуки, а прошло всего девять месяцев. Надо проверить всю информацию, а не раскисать, держаться до конца!

Попробовала связаться с Авророй, и даже написала ей письмо, но ответа от неё не последовало, как и не было ответа от Вильема, Эрика и Фрейи. Они как будто исчезли из моей жизни навсегда. Меня это сильно угнетало, и я глотала таблетки, которые мне выписал врач. Но по ночам всё равно плакала, когда оставалась один на один со своими мыслями. Старалась, чтобы родители не слышали моих слёз, но утром по их глазам я всё понимала, они знают, как я страдаю.