Чтение онлайн

Ум воспринимает зримые образы, звуки и другие явления, он ощущает счастье и страдание. Однако мир явлений сам по себе не существует. Если его анализировать, найдешь только пустоту. Точно так же, как физическое пустое пространство вмещает в себя измерения, в которых могут развиваться целые миры, пустая природа ума предоставляет место для развития его собственных проявлений. И точно так же, как физическое пространство безгранично и не имеет центра и окраин, ум тоже не имеет ни начала ни конца — ив пространстве, и во времени.

Если вы узнали природу ума, вам уже не нужно ограничивать себя размышлениями о ней или каким-либо образом ее изменять. На этом этапе об уме даже нельзя сказать, что он пребывает в медитации, потому что он естественным образом покоится в состоянии безмятежного единства. Нет никакой необходимости сосредоточиваться на подробностях отдельной визуализации, скажем, образа божества. Ум не будет впадать в отвлечение и заблуждение, свойственные обычному состоянию, потому что он постоянно и непринужденно пребывает в своей собственной природе.

Природу ума не затрагивают приятные или неприятные впечатления. Она просто пребывает как она есть, словно зеркало, которое, отражая лица людей, не восхищается их красотой и не огорчается их уродству. Как зеркало отражает все образы верно и абсолютно беспристрастно, точно так же и просветленный ясно воспринимает все явления, что никоим образом не отражается на его постижении абсолютной природы.

Отражение в зеркале не является частью зеркала, но в то же время находится именно в нем, а не за его пределами. Точно так же явления, которые мы воспринимаем, не находятся ни в уме, ни за его пределами. Истинное постижение абсолютной природы вещей превосходит все представления о бытии и небытии. Поэтому Нагарджуна в своих «Коренных строфах о срединном пути» говорит: «Поскольку я ничего не утверждаю, никто не опровергнет моей точки зрения».

Пустота как природа ума — это не состояние полного оцепенения, не просто ничто. Она обладает способностью познавать, естественно присутствующей ясностью, которую мы можем назвать осознанностью или просветленным сознанием. Эти два аспекта природы ума — пустота и осознанность — в корне своем едины, как зеркало и отражения в нем.

Мысли образуются в пустоте и растворяются в ней же, как появляется и исчезает отражение лица в зеркале. Поскольку в действительности в зеркале никогда не существовало этого отражения, то оно и не прекращает своего существования, когда лицо перестает отражаться.

Само зеркало тоже никогда не меняется. Прежде чем вы начали свой духовный путь, вы находились в так называемом нечистом состоянии, в сансаре, где, с относительной точки зрения, властвует неведение. Вступив на путь, вы проходите через различные состояния, которые являются смесью неведения и знания. В конце пути, в момент пробуждения, не остается ничего, кроме осознанности. На протяжении всех стадий пути, хотя процесс их прохождения может выглядеть как некое преображение, сама природа ума никак не изменяется. Она не была искажена в начале пути и не стала лучше в его конце.

Когда солнце освещает снега на горной вершине, их белизна становится еще более ослепительной. Но можете ли вы разделить сияние солнечного света и снежную белизну?

Когда вы познаёте пустоту ума, неотъемлемо присутствующее в ней блаженство усиливается. Это блаженство совершенной свободы, непринужденной и от природы обнаженной. Однако никогда не нужно принимать его за нечто реальное, за что можно схватиться. Блаженство и пустота нераздельны. Как ослепителен бы ни был снежный блеск, вам не удастся удержать его в руках.

Нам нравится слушать комплименты. Если вас хвалят, вам хочется, чтобы похвал было еще больше и чтобы их слышал весь мир. Столкнувшись же с критикой или узнав о недоброжелательных слухах, вы готовы перевернуть весь мир, только бы эти слова никто не услышал и не распространил дальше.

Однако на самом деле похвала и порицание — лишь пустые звуки, не заслуживающие ни малейшего внимания. Беспокоиться из-за них так же смешно, как гордиться или огорчаться из-за эха, отражающегося от скалы.

Кусок дерева, которому придали форму лютни, и струны, натянутые так, чтобы этот инструмент издавал мелодичные звуки, — не будь этих необходимых составляющих, не было бы и музыки. Точно так же нельзя ждать счастья, не выстроив правильной основы, на которой оно может возникнуть. Счастье и страдание проистекают от сложного взаимодействия наших благих и неблагих поступков.

Как владение лютней требует прилежной практики, так и для владения счастьем необходима постоянная практика Дхармы, и притом практика умелая. Если прибегать к Дхарме, рассчитывая тут же получить вознаграждение, это принесет не больше успеха, чем если бы вы рьяно пытались извлечь музыку, грубо и наугад щипля струны.

С абсолютной точки зрения, радость и страдание не заключают в себе никакой осязаемой реальности. Тем не менее, на относительном уровне они подчиняются неукоснительному закону причины и следствия, как музыка подчиняется законам гармонии.

Используем другой пример: как красивые на вид и вкусные грибы бывают смертельно ядовитыми для тех, кто по неосмотрительности их съест, так и богатство, слава и чувственные удовольствия, которые на первый взгляд кажутся такими привлекательными, в итоге приведут к горькому разочарованию. Напротив, как горькое лекарство может быть действенным средством от болезни, так и практика Дхармы — несмотря на трудности и испытания для тела и ума, которые она может в себе заключать, — тем не менее, приводит к неразрушимому блаженству, свободному даже от тени страдания.

Таким образом, очень важно, чтобы вы безошибочно и ясно различали то, что вам следует принять, и то, что вам следует отвергнуть.

Наше бесконечное блуждание в сансаре — следствие наших клеш. Но возьмите на себя труд исследовать природу этих клеш, которыми мы одержимы и которые представляют собой причину круговорота бытия, и вы обнаружите, что в них нет и тени реальности. Вы найдете одну лишь пустоту.