Чтение онлайн

Они остановили его, но, не узнав, отпустили. Борман спешил, но впереди опять заметил солдат. Русские были повсюду. Борман растерялся. Скрыться было уже нельзя. Отправляясь в путь, он прихватил с собой капсулу цианистого калия, и теперь, когда положение было безвыходно, оставалось лишь воспользоваться ею. Он проглотил яд. Его тело было найдено, не опознано, погребено. Борман продолжал жить в умах людей и в обличьи Бормаджоне, Гольдштейна, Берга…

В последние десятилетия интерес к его личности не угасал. Борман внушал страх. Этот бодрый, энергичный босс, наделенный великолепной памятью, умел работать как никто другой. Этот ловкий, изворотливый интриган, способный перехитрить любого, стал «управлять самим Гитлером» (писатель И. Ланг). Среди многих бессовестных национал-социалистов, стоявших у власти, вспоминал Альберт Шпеер, один из руководителей немецкой военной промышленности, Борман, особенно выделялся своей грубостью и жестокостью.

Решительность Бормана понравилась Гитлеру. Он запомнил этого молодого человека, готового, рискуя жизнью, добиваться возмездия. Много лет спустя подвиг Мартина был отмечен высшей нацистской наградой - Орденом крови.

В конце 1920-х Борман и Гитлер стали близкими друзьями. В день женитьбы Мартина на Герде Бух, дочери депутата рейхстага, вождь партии предоставил молодоженам свой огромный лимузин и сам, лично, стал их свидетелем.

В тридцать лет Борман, - так и не окончивший, кстати, гимназии, - руководил всеми финансовыми делами партии, а также распоряжался имуществом самого фюрера, скупая для него земли и особняки. В Оберзальцберге, на юге Баварии, Борман приобрел несколько частных владений, а ежели хозяева мешкали или отказывались уступать свой участок, применял силу. Так создавалось знаменитое имение Гитлера Бергхоф. Бесцеремонен был Борман и с нацистскими бонзами. Он шпионил за ними, знал их намерения и неизменно опережал их. Он всегда находился рядом с фюрером и никто, подчеркивал Ланг, о планах Гитлера лучше его не был осведомлен.

29 апреля 1945 года фюрер продиктовал свое политическое завещание и свою последнюю волю. Новым президентом Рейха он назначил гросс-адмирала Карла Деница. Своим «душеприказчиком» назвал самого верного соратника по партии, Мартина Бормана. Он наделил его «законными полномочиями для исполнения всех решений».

Вечерняя мгла, окутавшая рейхсканцелярию 1 мая 1945 года, скрыла последние следы пребывания в Берлине Мартина Бормана. Позднее в руки советских военных попал дневник Бормана. 30 апреля, рядом с именами «Адольф Гитлер» и «Ева Г.», он нарисовал перевернутый значок «Y» - рунический символ смерти. Последняя запись датирована 1 мая:

«Попытка прорыва!»

Первым, кто начал официально его разыскивать, был британский майор Ричард У. Г. Хортин. 18 октября 1945 года ему было поручено объявить Мартину Борману, обвиняемому в преступлениях против мира и человечности, а также в военных преступлениях, что 20 ноября «в Нюрнберге, Германия» откроется судебный процесс над ним и еще двадцатью

тремя нацистскими руководителями.

Майор Хортин распорядился отпечатать 200 000 листовок с портретом находившегося в бегах Бормана. О нем постоянно напоминали газеты и радио. Но все было напрасно. Обвиняемого так и не удалось найти.

В это время в баварском городке Мемминген был арестован лидер движения «Гитлерюгенд» Артур Аксман. На допросе он рассказал, что бежал из рейхсканцелярии вместе с Борманом, Людвигом Штумпфегге-ром, личным врачом Гитлера, Хансом Бауром, пилотом Гитлера, и еще несколькими приближенными вождя.

По его словам, неподалеку от моста Вайдендамм они угодили под мощный огонь русских. Аксман пытался укрыться в воронке от снаряда. Рядом с ним, в яме, лежал могущественный реихсляйтер Борман.

К утру их фуппа увеличилась уже до десяти человек. Все посрывали с мундиров знаки различия, побросали оружие и двинулись на запад, вдоль железнодорожных путей. Уже подойдя к станции Лертер, они заметили на платформе красноармейцев. Тотчас спустились с насыпи вниз, на Инва-лиденштрассе, и наткнулись опять на советских солдат - на полевой караул. Те приняли их за дезертиров из «Фольксштурма». Зимой 1945 года в это ополчение набрали людей, не годных к строевой службе. Никто не обучал новобранцев, оружия не хватало. Они были «пушечным мясом» и в дни боев за Берлин при первой возможности разбегались. Красноармейцы добродушно отнеслись к появившимся безоружным немцам. Их угостили сигаретами. Улыбаясь, сказали привычный пароль: «Война капут, Гитлер капут».

Борман и Штумпфеггер были насторожены. Они явно не доверяли русским. Сигареты, «капут», что дальше? Арест? Нет, пока солдаты не опомнились, надо спешить. И вдвоем, «шагая все быстрее» (Ланг), они устремились в сторону Шарите (берлинской университетской клиники.
– Авт.). Чуть позже вслед за ними двинулись и Аксман со своим адъютантом Гердом Вельцином. Вскоре они заметили своих товарищей. Те лежали прямо на дороге, неподалеку от станции. Они не шевелились. Через несколько лет, вспоминая тот день, Аксман был не так скуп на детали: «Мы склонились на колени и узнали обоих, Мартина Бормана и доктора Штумпфеггера. Ошибки быть не могло. Оба лежали на спине… Я обратился к Борману, дотронулся до него, стал тормошить. Он не дышал».

Поразительно, но на Нюрнбергском процессе на эти признания Аксмана не обратили никакого внимания, хотя один из следователей, допрашивавших его, - британский историк Хьюдж Р. Тревор-Ропер - полагал, что шеф «Гитлерюгенда» говорит правду. Очевидно, писал Тре-вор-Ропер, «по недосмотру» этот протокол попросту упустили из виду. Вместо Аксмана трибунал допросил Эриха Кемпку, личного шофера Гитлера. Тот сообщил, что в последний раз видел Бормана в ночь с на 2 мая 1945 года. На вопрос, могли рейхсляйтер вырваться из города| Кемпка ответил, что это «почти невозможно», ведь бой был слишком сильным. 1

Что делал Борман, когда свидетель увидел его? В тот момент, когда Кемпка увидел его, сзади подошло несколько танков. Они «взяли в кле\ щи» группу людей, среди которых находился и Борман. Когда рейхсляйтер подошел к первому танку, в машину внезапно угодил снаряд.

Раздался взрыв. «Пламя вырвалось как раз с той стороны, где UJCJ Мартин Борман».

Фридрих Бергольд, адвокат Бормана, переспросил свидетеля: «Bi видели, что взрыв был настолько силен, что Мартин Борман погиб?»

«Да. Я полагаю, что после взрыва такой силы он погиб», - ответа Кемпка.

Слушания закончились. Судьи не вняли сказанному. Свидетель мои обманывать их, помогая Борману скрыться.

1 октября 1946 года трибунал заочно вынес приговор Мартину Борману. Правда, американец Френсис Биддл вплоть до последнего момента упорствовал и предлагал отказаться от приговора и объявить, что Бор-ман погиб. Однако, в конце концов, он не выдержал и согласился с коллегами, осудившими не пойманного пока нациста на «смерть через повешение».

Еще в зале заседаний суда адвокат Бергольд предсказал, что в ближайшие годы имя Бормана обрастет легендами из-за того, что его судьба так и осталась невыясненной.

Вскоре Бормана стали встречать повсюду. Он появлялся в Австралии, Египте, Испанском Марокко, итальянском Больцано. В Байрейте его видели с президентом Торгово-промышленной палаты, в Мюнхене он нанес визит некому тайному коммерции советнику, в чешском Хомутове вел жизнь скромного егеря.

В 1949 году Пауль Гессляйн, политик-центрист, давно эмигрировавший в Чили, сообщил, что встретил нескольких странных незнакомцев, ехавших верхом; среди них был Борман. Он узнал его на все сто процентов, ведь «с 1930 по 1933 год часто видел его в рейхстаге».

Когда кавалькада двинулась прочь, в сторону леса, он услышал, как Борман крикнул своим спутникам: «Это был Гессляйн!»

Однако, как ни красочен был рассказ, доверия он не вызвал. Быстро вспомнилось, что Борман стал депутатом рейхстага, лишь победив на ноябрьских выборах 1933 года. Сам Гессляйн - вопреки тому, что о нем сообщается во многих статьях и книгах - вовсе не был депутатом рейхстага, ему довелось заседать лишь в саксонском ландтаге в 1920-1922 годах.

Итак, все чаще и чаще Борман, похороненный было Аксманом, преспокойно разгуливал на свободе. Его путешествиям и приключениям не могло положить конец даже решение суда, состоявшегося в Берхтес-гадене в январе 1954 года. На нем было заявлено, что Мартина Бормана следует считать умершим 2 мая 1945 года в 24.00. В одном из берлинских загсов сообщение о его кончине было зарегистрировано под номером 29 223. Церемония прошла тихо, и не вызвала интереса у публики. Тем паче, что покойный продолжал переписывать свою жизнь.