Стоицизм
Шрифт:
Сенека – первый автор, оставивший нам существенное литературное наследие; корпус его работ представляет собой, по сути дела, крупнейшее собрание стоических текстов. Если еще иметь в виду, что следующий по времени крупнейший корпус сочинений, который принадлежит Эпиктету, был, видимо, записан его учеником Аррианом и что «Размышления» Марка Аврелия имеют довольно своеобразный характер, делающий их текстом, сильно отличающимся от всех прочих, то философские труды Сенеки приобретают дополнительную важность. Если мы хотим почитать именно стоика, то стоит обратиться к Сенеке, важнейшему автору, чьи произведения дошли до наших дней.
Репутация Сенеки, к сожалению, пострадала. С одной стороны, на протяжении веков его обвиняли в лицемерии, проистекающем из очевидного несоответствия между его возвышенными моральными принципами и некоторыми деталями его собственной жизни (включая его роль наставника императора-тирана Нерона). С другой стороны, его труды о морали часто отодвигались на второй план при изучении философии античности (хотя сейчас это меняется), поскольку они не достигают высот теоретической строгости, обнаруживаемых нами у Платона или Аристотеля. Его также обвиняли в эклектизме (см.: Rist 1989), видимо считая, что он не может служить надежным источником информации о настоящем стоицизме. Но было бы ошибкой судить о Сенеке лишь с точки зрения того, насколько он остается верен учению ранних стоиков. Следует также иметь в виду, что исторически Сенека был ключевым источником для последующих поколений читателей и, таким образом, центральной фигурой в формировании образа стоицизма на Западе. Отчасти это было связано с существованием переписки между Сенекой и святым Павлом. Она считалась подлинной, сейчас же ее отвергли как подделку. Поэтому Отцы Церкви, средневековые читатели и гуманисты эпохи Возрождения относились к Сенеке как к языческому философу, чьи труды вызывали симпатию или, по крайней мере, не конфликтовали напрямую с христианством.
Дошедшие до нас философские работы Сенеки включают важную подборку «Нравственных писем» («Epistulae Morales»), адресованных Луцилию и рассматривающих обширный диапазон философских тем, и серию «Диалогов» («Dialogi»). На самом деле своей литературной формой «Диалоги» ближе к очеркам. Они таковы: «О провидении» («De Providentia»), «О стойкости мудреца» («De Constantia Sapientis»), «О гневе» («De Ira»), «Утешение к Марции» («Consolatio ad Marciam»), «О блаженной жизни» («De Vita Beata»), «О досуге» («De Otio»), «О спокойствии души» («De Tranquillitate Animi»), «О скоротечности жизни» («De Brevitate Vitae»), «Утешение к Полибию» («Consolatio ad Polybium») и «Утешение к матери Гельвии» («Consolatio ad Helviam Matrem»). Кроме того, у него также есть два более длинных прозаических произведения, посвященных этическим темам в контексте занятий политикой: «О благодеяниях» («De Beneficiis») и «О милосердии» («De Clementia»). Также сохранилось исследование вопросов физики и небесных явлений – «О природе» («Naturales Quaestiones»).
Помимо этих прозаических произведений, Сенека создал серию трагедий, оказавших большое влияние на позднейшую литературу и воспринятых некоторыми в качестве отражения его философии (см.: Rosenmeyer 1989). Кроме того, им была сочинена сатира по поводу обожествления императора Клавдия, названная им «Отыквление» («Apocolocyntosis»).
Луций Анней Корнут был каким-то образом связан с Сенекой, возможно, когда-то был его рабом либо рабом его семьи. Он родился около 20 года н. э. и начал преподавать философию и риторику в Риме примерно в 50 году н. э. Среди его учеников были знаменитые поэты Лукан (племянник Сенеки) и Персий, чьи «Сатиры» он, как говорят, редактировал после его смерти. Как и многие римские стоики этого периода, он в какой-то момент был сослан, и неясно, смог ли он вернуться потом в Рим.
В настоящее время Корнут наиболее известен как автор «Греческого богословия» («Theologiae Graecae Compendium»), аллегорического изложения традиционной греческой мифологии. Он также опубликовал работу (ныне утраченную) о логике Аристотеля и ее истолковании более ранним стоиком Афинодором.
Музоний Руф был этруском и родился, вероятно, незадолго до 30 года н. э. Происходил он из всаднического сословия и занимал высокое положение в обществе, а его жизнь учителя стоической философии в период политической неустойчивости была отмечена неоднократными изгнаниями и ссылками. Нерон сослал его на два года в Сирию, по возвращении же он был отправлен на отдаленный остров. Когда в 71 году н. э. Веспасиан изгнал философов из Рима, Музония к отъезду не принуждали, но позднее он, по неизвестной причине, был всё-таки тем же императором выслан. Находясь в Риме, он преподавал философию, и именно здесь Эпиктет, видимо, посещал его лекции. Хотя мы не располагаем точной датой его смерти, считается, что умер он до 100 года н. э. Материалы о его жизни можно найти в трудах Тацита и Филострата.
Письменные свидетельства о Музонии распадаются на две группы: во-первых, на ряд лекций, сохраненных Стобеем и, по-видимому, представляющих собой записи занятий, сделанных одним из его слушателей (по имени Луций); во-вторых, на собрание коротких занимательных историй и высказываний, собранных по текстам Стобея, Эпиктета, Авла Геллия и других. Похоже, что все эти свидетельства основаны на устном преподавании Музония, а не на каких-либо официальных написанных работах, опубликованных по его решению. Похоже, что Музоний, как и Сократ до него, и Эпиктет после, предпочитал не писать.
Хотя в дошедших до нас относительно коротких текстах развиваются некоторые интересные философские темы (там в том числе присутствует и важная дискуссия о равенстве полов), реальное значение Музония заключается в его преподавательской деятельности. Самым знаменитым его учеником был Эпиктет, однако, не имея больше информации, трудно точно сказать, в какой степени влияние идей и методов Музония сформировало его философию. Помимо Эпиктета, в число учеников Музония входили оратор Дион Хрисостом и стоик Евфрат Тирский. В древние времена его репутация была значительной, поэтому в Новое время исследователи прозвали его «римским Сократом». Положение мудреца-стоика (пусть и неформальное) в сочетании с его влиянием в качестве наставника Эпиктета, Евфрата, Диона и других позволило появиться предположению, что значение Музония было столь велико, что теперь его нужно считать третьим основателем стоицизма наряду с Зеноном и Хрисиппом (Arnold 1911: 117). Содержание дошедших до нас скудных письменных остатков может заставить кого-то скептически отнестись к столь грандиозному заявлению, но тем не менее очевидно, что в древности Музоний благодаря своей мудрости обладал весьма высокой репутацией. Благодаря влиянию на Эпиктета и важности последнего для Марка Аврелия Музоний фактически стоит у истоков новой династии мыслителей, сформировавших стоическую традицию первых двух веков нашей эры.
Безусловно, самым значительным стоическим философом, появившимся после Музония, является Эпиктет. Он родился около 50 года н. э. в Малой Азии, начал жизнь рабом и поступил на службу к высокопоставленному римлянину Эпафродиту, секретарю императоров Нерона и Домициана. Эпиктет, несомненно, находился в самом центре римской жизни и имел определенный опыт общения с императорским двором. Будучи рабом в Риме, он мог посещать лекции Музония Руфа, а позже получил свободу. Разумно предположить, что там же Эпиктет начал и преподавать, возможно как протеже Музония. В Риме, однако, он оставался недолго: в 95 году Домициан выслал всех философов из Италии, что стало лишь одним из этапов более масштабных гонений на его критиков. Эпиктет, как и Музоний до него, был вынужден бежать. Он поселился в Никополе на западном побережье Греции и именно здесь основал школу, где, видимо, и читал дошедшие до нас лекции. Умер он примерно в 130 году н. э. Судя по всему, многие важные персоны, включая императора Адриана, приезжали к нему в Никополь. Это, вероятно, было связано с ростом его известности (существует диалог между Эпиктетом и Адрианом, который, без всякого сомнения, является, увы, подделкой).
До нас дошли два связанных с Эпиктетом текста: «Беседы» («Dissertationes») и «Краткое руководство к нравственной жизни» («Enchiridion»). В этих произведениях сразу бросается в глаза восхищение Эпиктета Сократом, образцом для подражания всех философов. Насколько нам известно, Эпиктет, как и Сократ, ничего не писал для широкой публики. Таким образом, тексты, которыми мы располагаем, принадлежат не самому Эпиктету (хотя были некоторые научные разногласия; см.: Dobbin 1998: xx–xxiii), но, как правило, считаются конспектами его занятий, сделанными одним из учеников. Ученик, о котором идет речь, – это Арриан, также хорошо известный своей историографией походов Александра Македонского. В предуведомительном письме к «Беседам» Арриан утверждает, что написанное им является, насколько позволяют его способности и память, дословным изложением того, что он услышал у Эпиктета на занятиях. Поэтому он просит простить их грубоватый стиль. Действительно, эти беседы сильно отличаются по стилю от других сочинений Арриана, написанных менее художественным и более привычным языком (койне, или общегреческим Нового Завета). Хотя у нас нет причин сомневаться в искренности Арриана в этом вопросе, сохраненное им для нас неизбежно является лишь изложением частичной и частной точки зрения на то, что на самом деле думал Эпиктет, и на то, что происходило на его занятиях.
Конец ознакомительного фрагмента.