Чтение онлайн

Не выпуская из рук огромного чемодана и растерянно озираясь по сторонам, Дэвид спросил:

— Что, уже приехали?

— Дурак! Идиот! Нет, мы ещё не в Сэндае, кретин несчастный!!

Обруганный своим напарником, Дэвид проворно водворился на заднее сидение.

— Садись в машину! — скомандовал мне Дайки, как только «мерседес» отъехал. Неужто он собрался везти меня с собой на рыбалку, не дав даже переодеться? Я запротестовала, но он подхватил меня на руки и, не обращая внимания на мои брыкания, решительно запихнул меня на заднее сидение «паджеро».

Заработал двигатель. Ну и тиран этот Дайки! Видимо, он опасается, как бы Кэндзиро не явился снова. Воздух снаружи стал нагреваться, окрасившееся кобальтом небо было уже готово разрешиться от бремени новым днём. Ещё немного, и на город опустится удушливый зной. Что принесёт нам нынешний день? — размышляла я, чувствуя, как мой мозг постепенно отключается.

До чего же хочется спать! И есть тоже хочется. Ну и жара! На мне кимоно из прозрачного шёлка, но широкий пояс действует как компресс. Надо бы переодеться. Принять душ. Живот подводит от голода. Глаза слипаются. Нужно снять кимоно… А то оно помнётся. Вот бы умыться. Вымыть голову… Нет, спать, спать…

И я проваливаюсь в сон.

Со мной всегда так — я способна уснуть где угодно. И уже не просыпаюсь раньше положенного часа. Но сегодня мне вообще не нужно вставать, я буду спать до упора, не меньше семи часов кряду.

Гата-гото-то, гата-та…

Машину покачивает, и моему уставшему телу приятно ощущать вибрацию мотора. Я лежу, свернувшись клубочком на заднем сидении, и косточки мои пританцовывают в такт движению «паджеро».

Проснулась я в маленькой, незнакомой, но явно жилой комнате. Над головой у меня висело выстиранное бельё, среди которого были и детские вещи.

— Вы уже не спите? — осведомилась незнакомая женщина с младенцем на руках, заглядывая мне в лицо. — Дайки велел мне позаботиться о вас.

Услышав фамильярное «Дайки», я решила, что предо мной его жена, и в испуге выскочила из-под одеяла. Но женщина оказалась его сестрой. Видимо, ей принадлежит бар, расположенный в первом этаже дома. Тогда понятно, почему на ней ярко-красный костюм, столь не вяжущийся с убранством этой комнаты.

Волосы у женщины были зачёсаны кверху и собраны на макушке в небольшой узел, придавая её голове сходство с луковицей. Не смущаясь тем, что это — наше первое знакомство, она протянула ко мне руку с тонкими белыми пальцами и стала приглаживать мои взлохмаченные волосы.

— Дайки велел, когда вы проснётесь, накормить вас чем-нибудь лёгким, — щебетала женщина. — У меня всё готово, сейчас принесу. Да, ваше кимоно я повесила, чтобы оно не мялось. Кроме того, Дайки просил обтереть вас и припудрить, чтобы не было потницы. А ещё он сказал, чтобы я побыла с вами немного, когда вы проснётесь.

Что я им, ребёнок что ли?

Только тут я заметила, что на мне ночная рубашка в цветочек, как видно, принадлежащая сестре Дайки. Кожа моя была гладкой на ощупь, противного ощущения, что я вся липкая от пота, как не бывало. Скорее всего, насчёт пудры и всего остального Дайки пошутил, но его сестрица приняла эти указания всерьёз. Простодушная женщина! Снятое с меня кимоно было аккуратно повешено на распялку и напоминало воздушного змея. Грозно расставив в стороны рукава, оно, казалось, укоряло меня, свою хозяйку, в том, что я так долго спала. Вдобавок ко всему прочему, оно было безнадёжно измято, а возле ворота я заметила несколько пятен. Ужас! Это кимоно я купила в рассрочку в универмаге «Исэтан» и даже не успела толком поносить. Теперь придётся отдавать его в чистку. А это — пять тысяч иен. Зарабатываемые мной деньги быстро тают, их вечно не хватает. Хорошо ещё, что Дайки оплачивает квартиру, коммунальные услуги и питание, иначе я попросту не смогла бы сводить концы с концами.

Мазохистски напевая про себя эту песенку, я поглощаю приготовленную сестрой Дайки рисовую кашу с яйцом и овощами.

— Наверное, вам будет скучно сидеть здесь в одиночестве, — говорит мне женщина-луковка, сходя по лестнице, и предлагает спуститься вниз, в бар. На самом деле мне было бы приятнее побыть одной, но я следую её совету.

Из зала доносится пение:

Нет, не думал я идти по стопам отца…

Хотя ещё только три часа, в заведении полно посетителей. В это время дня оно работает как караоке-бар. Одетая в ночную рубашку, я делаю попытку спешно ретироваться, но меня уже заметили.

— Ой, какая симпатичная барышня!

— Иди сюда, к нам!

Человек пятнадцать нарядно разодетых, несмотря на дневное время, старушек оккупировали бар. Видимо, я попала на посиделки любительниц пения под караоке. Охваченная нехорошим предчувствием, я невольно попятилась, но одна из посетительниц ухватила меня за подол рубашки.

— Ты ведь поёшь с эстрады,верно?

— Как вы сказали? Сестра…

— Ну да, мы слыхали от хозяйки, что ты певица.

А, должно быть, она имела в виду, что я пою с эстрады.

«Ну, в общем-то да…» — пробормотала я, и бабули загомонили, требуя, чтобы я для них спела. Ну что за собачья жизнь! Едва успев проснуться, да ещё в свой выходной день я должна приниматься за работу. К тому же в ночной рубашке. Вот ведь проклятая профессия! Вряд ли кто-нибудь, придя в часовую мастерскую, потребует: «Почини-ка мне по дружбе эти часики». Или скажет, обращаясь к зеленщику: «Что-то мне захотелось овощей, подари пару штучек». А по отношению к художнику или певцу такое возможно, и если он не согласится бесплатно исполнить просьбу, на него обидятся.

«Мы всегда обязаны выкладываться на полную катушку, иначе нас сразу же запрезирают», — как-то заметила по этому поводу моя коллега Симако Садо.

Впрочем, если во время попойки в каком-нибудь ресторанчике начинаешь выкладываться на полную катушку, гости порой бывают недовольны. Равно как и хозяйка заведения. Владелицы баров и закусочных как правило хорошо поют, правда, на любительском уровне, при этом гонора у них хоть отбавляй. Когда певица вроде меня или Симако затмевает их своим исполнением, они с досады подают ей разбавленное сакэ или обсчитывают внаглую, одним словом, преподносят какую-нибудь подлянку. Но у нас тоже есть гордость, и если наше пение не сопровождается такого рода «инцидентами», мы в свою очередь испытываем чувство неудовлетворённости. Нам необходимо вызвать сенсацию. Хоть маленькую, но сенсацию. Для профессиональной певицы петь под караоке наравне с любителями равносильно смертному приговору. Да и вообще это изнурительное занятие.

— Так, а теперь споёмте-ка десятый номер. «Спутанные волосы».

Я уже при полном издыхании. И опять обливаюсь потом. Рубашка липнет к телу.

Единственное место, где я могу от души попеть для себя на досуге, это бары для геев. Выберешь, бывало, ту же песню, но только «спутанные волосы на ложе любви» для смеха заменишь на «помятую рожу на ложе любви». Посетители хихикают, но до самого конца относятся к тебе с галантным вниманием, как к профессиональной певице. Если отбросить в сторону неприятные моменты, например жужжание электрических бритв, которое часов в пять утра начинает доноситься из туалетной комнаты, или мрачноватые перебранки между геями, возникающие на почве усталости, мне нравится тамошняя атмосфера.