Чтение онлайн

Но ничего не поделаешь, приходится терпеть. Ведь с выступлениями у бродячего артиста негусто — раз, два и обчёлся. Каждый концерт на счету.

Уложив в «громыхалку» подобающее случаю алое фурисодэ, я села в электричку и, протрясясь в ней положенное время, добралась до оздоровительного центра в городке Уцуномия.

Моё шоу началось как обычно. На подкашивающихся ногах я вышла на сцену. Никогда ещё кимоно не казалось мне таким тяжёлым. Можно было подумать, что на закорках у меня сидит здоровенный детина. С утра я измерила температуру: термометр показал тридцать девять градусов. Горячечно дыша, я обратилась с приветствием к публике. Поскольку у меня вообще слегка замедленный темп речи, никто не обратил внимания на моё состояние.

— Я хочу… чтобы наша сегодняшняя встреча… запомнилась вам.

Зазвучала первая песня. Казалось бы, я исполняла её так же, как всегда. Но в какой-то момент, как это уже было однажды, произошла удивительная вещь: я почувствовала исходящий от зала мощный импульс. Не я разжигала зрителей, а они — меня своим энтузиазмом и поддержкой.

— Ринка! Кадзуки! — кричали мне. — Давай жару, жми!

И это при том, что перед ними стояла законченная проходимка, примазывающаяся к знаменитой фирме «Кинг рэкордс»!

— Благодарю вас за вашу поддержку!

Реакция зрителей придавала мне силы. Сценические движения, особые приёмы, нацеленные на то, чтобы привлечь к себе внимание публики, модуляции голоса — всё, чему я успела научиться за эти годы, служило сегодня не более чем дополнением к главному — самой песне. Это было какое-то волшебство. Её величество Песня полюбила меня. Я просто стояла на сцене и открывала рот, а дальше всё свершалось само собой… А, вот опять:

— Браво, Ринка!!

— Я никогда тебя не забуду!

Возбуждение в зале нарастало подобно приливной волне. Постепенно нагреваясь, вода в кастрюле начала закипать.

— У каждого человека есть своя малая родина. Слушая песни северных провинций, каждый из нас всё равно вспоминает милые сердцу края, где он родился и вырос. Итак, для вас звучит «Равнина Цугару».

Зал разразился шквалом аплодисментов.

Если так пойдёт и дальше, если Песня по-прежнему будет ко мне благоволить, Ринка Кадзуки, без сомнения, станет звездой. Если у неё хватит мужества сделаться несчастной, она стремительно поднимется к вершинам славы, растеряв по дороге дорогих ей людей. Это и будет доказательством её любви и верности Песне. Но я не в силах на это решиться. В тридцать четыре года уже поздно. Худо-бедно, но я успела узнать вкус и радость жизни. Я не гожусь на эту роль.

Многие из сидящих в зале людей вытирают слёзы. Их тронула моя песня, её колдовские чары. Взоры зрителей обращены ко мне. Неожиданно среди множества лиц я вижу знакомое лицо. Этот зритель изо всех сил аплодирует мне, словно желая сказать: «Отлично! Молодец!»

— Дайки!

Зазвучали вступительные аккорды последней песни. Это — «Осакская рапсодия», она как нельзя лучше подходит для финала. Темп быстрый, мажорный, но сквозь него пробивается нота затаённой печали.

Дайки пришёл послушать моё выступление. Самое лучшее из всех, какие у меня были.

Голос мой звенит, как колокольчик, вторя оживлённому ритму мелодии. Я спускаюсь в зал и обхожу зрителей, расточая им улыбки.

Не уходи без меня, Дайки. Слышишь? Дождись меня…

Наконец занавес медленно пошёл вниз. Я отвесила зрителям глубокий поклон. Собравшиеся в артистической осветители и ведущие устремились ко мне. «Что с тобой сегодня? — в изумлении спрашивали они. — Ты выступала блестяще!» Рассеянно выслушав комплименты, я бросилась к двери и побежала в фойе.

Дайки!

У выхода из зала толпились зрители в банных костюмах. Завидев несущуюся им навстречу певицу в концертном наряде, они обступили меня с шумными возгласами:

— Глядите, это она, Ринка Кадзуки!

— Дайте, я пожму вам руку! Перебивая их, я спросила:

— Вы не видели здесь молодого мужчину в рабочей одежде? Такого, с суровым лицом? Он был на концерте.

— Кажется, видел, а что? — откликнулся кто-то.

— Не иначе Ринка влюбилась! Всё, пропала девонька!

«Пропала… Пропала…» — неслось мне вслед, пока я пробивалась сквозь толпу поклонников. Надо скорее удирать отсюда!

Для отработавшего концерт артиста пылкое внимание зрителей оборачивается мукой, — такое ощущение, словно под ногами у тебя не пол, а утыканная иглами циновка. К тому же мне нездоровилось. Пока я стояла на эстраде, владевшее мной возбуждение заставляло меня забыть про недомогание и слабость, но теперь они снова напомнили о себе, как будто кончилось действие наркоза. Отступившая на время хворь стала возвращаться. Мой организм исполнял печальную рапсодию: главную партию вела режущая боль в горле, ей вторила нестерпимая ломота в челюсти. Всё! Сил моих больше нет!

Как была, в алом фурисодэ, я подхватила свою «громыхалку» и выбежала на дорогу. Налетевший сбоку вихрь хлестнул меня по щеке и едва не сбил с ног. В темноте мелькали гонимые колючим ледяным ветром снежинки. Вокруг было уже белым-бело. Какая красота! Украшенные мерцающими рождественскими лампочками высокие деревья молчаливо стояли вдоль дороги в пушистых, как вата, снежных шапках.

В здании оздоровительного центра весело мигали праздничные огни. Наверное, в эту минуту состоящий здесь в штате эстрадник Тони в костюме Санта-Клауса раздаёт печенье и подарки отдыхающим, которые приехали сюда, чтобы на время забыть об одиночестве.

Пожалуй, надо вернуться. Я тоже хочу подарок…

Из последних сил я сделала несколько шагов в сторону центра. Снег скрипел под моими сандалиями. Внезапно невыносимая боль сдавила мне голову, и я рухнула на снег.

— Помогите! Артистке плохо! — закричал кто-то.

Закончивший раздачу подарков Тони в костюме Санты выскочил из дверей парадного входа. Вместе с ним был Мусин Ямамото, исполнитель юмористических номеров.

— Надо бы отвезти её домой.

— Не беспокойся, я знаю, где она сейчас снимает квартиру.