Чтение онлайн

Шведская модель стала продолжением этого социального контракта. Созданная на основе смешанной экономики, она включала в себя такие понятия, как полная занятость населения, большой государственный сектор, сочетание экономического роста с уравнительным распределением материальных благ, и главное – мирный путь решения конфликтов на рынке труда, практика коллективных договоренностей.

В 1949 году в Швеции постепенно отменяется карточная система на продукты питания. Последними были отменены карточки на кофе. Послевоенное десятилетие стало временем экономического подъема. Особых успехов достигли отрасли, ориентированные на экспорт. Уже в 1950-е годы рост заработной платы сделал возможным повышение жизненного уровня для всего населения. 1960-е годы называются в современной шведской истории «рекордными», так как шведская модель достигла в этот период своего расцвета. Сохранялся равномерный экономический рост, и жизненный уровень стал одним из самых высоких в мире. Стремительно росли прибыль и заработная плата в промышленности, укреплялись позиции общественного сектора. Дальнейшее развитие получила инфраструктура – дороги, коммуникации, школы, больницы. Проводилась «миллионная программа» в жилищном строительстве. В 1960-е годы широкое распространение приобрел туризм. Популярным местом отдыха шведов в те годы был остров Майорка. Таким образом, правящая социал-демократическая партия построила в стране «дом для народа», модель, в которой ей удалось соединить экономический рост и политику социальной справедливости. Создание «государства всеобщего благосостояния» (välfärdsstaten) было напрямую связано с такими понятиями, как производительность, технология, наука, инженерия. «Вряд ли стоит удивляться тому, что тот же способ мышления утвердился как в политике, так и в общественной жизни. Философия социальной инженерии преобладала буквально повсеместно» [64] .

Даже те вопросы, которые выносились обществом на референдумы, отражают, по большей части, социальную, бытовую сторону жизни: 1922 – референдум о сухом законе, который был отвергнут, но была принята государственная монополия на продажу спиртных напитков; 1955 – переход на правостороннее движение; 1957 – пенсионный вопрос. Выносились на всеобщее голосование также вопросы, связанные с энергетикой и экологией (1980 – о закрытии АЭС) и об интеграции в Европу (1994 – о членстве в ЕС; 2003 – о введении евро).

Социальное обеспечение в Швеции строится на основе самых высоких в мире налогов. У Астрид Линдгрен есть сатирическая сказка, которая спровоцировала конфликт писательницы с властями по поводу налогового гнета. В марте 1976 года Астрид Линдгрен опубликовала в газете «Экспрессен» сказку «Помперипосса из Монисмании», в которой показываются абсурдные последствия налогообложения. Речь идет о колдунье Помперипоссе, которая писала детские книжки и платила за это налог в 102 процента! Выражение «эффект Помперипоссы» благодаря произведению Астрид Линдгрен утвердилось в шведской прессе. Некоторые считали, что налоговая политика, наряду с другими факторами, повлияла на поражение социал-демократов на выборах 1976 года, а ведь они находились у власти с 1932 года, и правили в Швеции непрерывно на протяжении 44 лет!

В своем видоизмененном виде шведская модель, т. е. «государство всеобщего благосостояния» все же сохранилась, несмотря на то, что правление социал-демократов прерывалось трижды: на выборах 1976, 1991 годов и – уже в XXI веке – 2006 года, когда к власти приходила буржуазная коалиция. В 2010 году в четвертый раз побеждает буржуазный альянс.

В социал-демократической Швеции всегда были капиталисты. В основном они ведут свое происхождение от тех семей, которые первыми начали основывать компании и банки еще в XIX веке. Так, известный стокгольмский «Эншильда Банкен» был детищем семьи Валленбергов. Эта династия укрепила свои позиции в шведской экономике после самоубийства Ивара Крейгера, «спичечного короля», который контролировал три четверти мирового производства спичек. Крах американской биржи в 1929 году и годы депрессии разорили шведского миллиардера, и в марте 1932 года он застрелился в своей парижской квартире.

Сегодня крупнейшими частными владельцами и совладельцами многих шведских компаний выступают несколько семейств – Валленберги, Бонниеры, Сёдерберги, Лундберги, Юнсоны, Стенбеки. Крупнейшим собственником остается в Швеции и государство. По сути, с 1930-х годов в стране сложились две элиты – экономическая и политическая. «Группа крупных капиталистов намеревалась развернуть активную борьбу с социал-демократическим правительством и тем самым добиться смены режима. В свою очередь, внутри рабочего движения имелись силы, желавшие практического осуществления национализации и введения государственного контроля в экономике. Но все же дело завершилось консенсусом, известным под названием исторического компромисса между трудом и капиталом. Бизнес согласился с тем, что рабочее движение и впредь будет пользоваться политической властью для проведения социальных преобразований. Рабочее движение воздержалось от реализации планов, предполагавших ликвидацию частной собственности. <…> Общим знаменателем компромисса стала вера в рационализм, экономический прогресс и структурное обновление» [65] .

Наиболее известная в мире, династия Валленбергов отметила уже более ста пятидесяти лет своей истории. Ей принадлежат акции таких банков и компаний, как «Скандинависка Эншильда Банкен», «Астра», АББ, «Электролюкс», «Эрикссон», «Скания», СААБ, СКФ, САС, «Атлас Копко» и мн. др. Начался семейный бизнес с основания в 1856 году «Эншильда Банкен» в Стокгольме. Сегодняшние Валленберги – Петер, Якоб, Маркус – получили прекрасное образование, по заведенной семейной традиции: оно включает обязательное офицерское образование, учебу в США, банковскую практику. Все они являются сейчас председателями или исполнительными директорами крупнейших компаний [66] .

Журналист Ларс Вестман описывал в одном из своих эссе пригород Сальтшёбаден, или сокращенно Сальтис, где рождалась шведская модель, – как последнее феодальное поселение Швеции, принадлежавшее Кнуту Валленбергу, как воплощение «скромного очарования буржуазии»: «Кнут Валленберг владел нами. Сальтис был последним феодальным поселением в истории Швеции. Железную дорогу проложили здесь в 1893 году, отель открылся летом того же года… Именно Кнут Валленберг был устроителем Стокгольмской выставки 1897 года, где шведская промышленность была представлена телефонами, маяками AGA и сепараторами. <…> Сальтшёбаден являлся чем-то вроде летней утопии для богатых стокогольмцев, на которых Кнут Валленберг мог зарабатывать деньги» [67] . Само возникновение и заселение пригорода связано с Кнутом Валленбергом, купившим эту землю. Он построил поселок со всеми коммуникациями. Пригород стал важным проектом для Валленберга, который пожертвовал немалые деньги на строительство школ, спортивных площадок, возвел церковь, где и был впоследствии похоронен вместе с женой. Но главное его наследие – фонд Кнута и Алис Валленбергов, который больше всех занимается финансированием научных исследований в современной Швеции [68] . Именно здесь, в гостинице «Гранд-отель», в 1938 году и было подписано Сальтшёбаденское соглашение, как некий симбиоз рабочего движения и крупного капитала.

Анкетирование, недавно проведенное МИД Швеции в посольствах в 23 странах, позволяет сделать вывод, что шведская модель – это по-прежнему самое известное, то, что определяет имидж Швеции за рубежом. За ней следуют, по степени известности в мире, Нобелевские премии, Ингмар Бергман, Астрид Линдгрен, АББА, Вольво, ИКЕА [69] . О шведской модели больше всего говорится в других странах. Ее и хвалили, и ругали. Критике она подвергалась в основном со стороны противников социалистической идеи. Между тем экономические успехи Швеции в XX веке были налицо.

Если в середине 1960-х годов наибольшее число людей было занято в промышленности, то сегодня большинство работающих в Стокгольме занято в сфере услуг (система социального обеспечения и здравоохранения, обслуживание недвижимости, торговля), тогда как промышленность подверглась жесткой рационализации. Швеция занимает сегодня первое место в Европе по развитию информационных технологий. В 2000 году американский журнал «Ньюсуик» посвятил специальный номер Стокгольму как городу, который превратился в «Интернет-столицу Европы». Именно в Швеции самый высокий показатель использования Интернета, в сравнении с другими европейскими странами, она остается на лидирующих позициях в сфере ИТ, телекоммуникаций и программирования. В других зарубежных изданиях Стокгольм также описывался как город, наиболее привлекательный для иностранных фирм, работающих с ИТ. Шведов называют даже «электронными викингами».

Новая экономика, основанная на ИТ, связана с определенной возрастной группой бизнесменов. Как, правило, это – молодые люди, и в Швеции они очень быстро сделались богатыми. Средний возраст новых миллионеров и миллиардеров – 25 лет. Никогда еще раньше не появлялось так много миллионеров в таком юном возрасте и за такое короткое время! За один только 1999 год в Швеции появилось 39 новых миллиардеров (!), а всего их в стране – 89.

Власть в новой экономике представляет не столько капитал, сколько знания, интеллектуальный потенциал. И хотя после фантастического взлета ИТ-акций в конце 1999 года последовало падение их курса, оно не повлияло на положение новых богачей. Ханс Шёгрен, доцент истории экономики в Стокгольмской высшей школе экономики, отмечал, сравнивая прошлый рубеж веков с нынешним, что как прежде Швеция опережала другие страны по уровню технического развития, так и теперь мы наблюдаем то же самое опережение, когда происходит новая революция, глобальное распространение информационных технологий.

В самом Стокгольме существует такое количество ИТ-фирм, что газета «Дагенс нюхетер» назвала в 2000 году шведскую столицу «Меккой в сфере ИТ». В маленьком районе вокруг площади Стюреплан находилось тогда около 200 таких фирм. В лене Стокгольма (Швеция разделена в административном отношении на лены и коммуны) было в 1999 году около 5 500 фирм. Только в шведской столице в 1999 году занятых в сфере ИТ насчитывалось более 56 тысяч человек, из них 15 500 работало в «Эрикссоне». Из стокгольмских пригородов особо выделяются Сольна и Сундбюберг, как наиболее насыщенные ИТ-фирмами, но главная «Силиконовая долина» Швеции – это Чиста (Kista), пригород Стокгольма [70] . По подсчетам американского журнала «Wired», Стокгольм/Чиста занимают второе место после Силиконовой долины как мировые центры цифровой экономики. В Чисте открыт ИТ-университет, готовящий специалистов в этой области.