Чтение онлайн

Малыш и Карлссон гуляют по крышам, находя это занятие весьма увлекательным. А Карлссона называют «привидением из Васастана», так что именно этот городской квартал и присутствует в качестве фона для приключений героев Астрид Линдгрен. Дело житейское… Городские крыши создают неповторимый силуэт. Издалека видны их декоративные элементы: башенки, шпили, флюгеры, урны и статуи. Крыши в Стокгольме покрывали черепицей, медными пластинами, шифером. Но чаще всего здесь встречаются железные крыши, традиционно черного или красного цвета.

Когда Спартак Мишулин, игравший нашего Карлссона в Театре сатиры, приехал в Швецию, он вместе с Астрид Линдгрен побывал в ее старой квартире на Вулканусгатан. В одном интервью актер вспоминал, что они позвонили в дверь, и им открыл человек по фамилии Карлссон. А работал новый жилец… трубочистом! Вот такие совпадения.

Трубочистов в Стокгольме много, хотя настоящим городом трубочистов, как правило, считается Копенгаген. Люди этой профессии объединены в Шведский союз трубочистов, существующий с 1915 года. Само же ремесло восходит к Средним векам. У шведских королей всегда были собственные трубочисты, ведь во дворцах случались и пожары, так что за трубами надо было следить. В Швеции издавна повелось устраивать праздник, после того как над строящимся домом возведена крыша (taklagsfest, taklagsöl). Если нет повода для беспокойства и волнений, то шведы употребляют такое выражение:»На крыше все спокойно» (Ingen fara på taket).

«Слово о крыше» – так многозначительно назвал свое эссе фотохудожник Владимир Березин, участник фотопроекта «В поисках Карлссона»:

«Крыша – слово в русском языке странное, шелестящее, будто трубочист, скатывающийся по жести к гибельному краю. В знаменитой истории про профессора, который, приехав в город Берн, не заметил цветок на окне, есть такой эпизод: профессора спрашивают на проваленной явке:

– У вас надежная крыша?

– А я живу на втором этаже, – не поняв, отвечает тот. <…>

Зато искусство долгих полетов освоил другой, настоящий швед – в меру упитанный мужчина в полном расцвете жизненных сил. И крыша у настоящего шведа была что надо – прочная, такая, что можно было поставить на ней домик с крылечком и зелеными ставенками» [17] .

Конечно, можно и дальше развивать ассоциации с многозначным в русском и шведском языках словом «крыша», но следует вспомнить, что Карлссон – не единственный швед, который любил летать над крышами города. В самой шведской литературе существует устойчивый образ Стокгольма, увиденного с высоты птичьего полета, и Астрид Линдгрен продолжила эту традицию. Обратимся к другой известной шведской писательнице, Сельме Лагерлёф. Ее герой Нильс летит со стаей диких гусей через всю Швецию и, долетев до столицы королевства, сверху взирает на нее. Глава о Стокгольме в путешествии Нильса называется «Город, который плавает на воде». «Мальчик посмотрел вперед, но сперва ничего не увидел, кроме светлой и прозрачной дымки тумана, клубившегося над водой. Но потом он стал различать высокие башенные шпили и дома со множеством окон… Все строения, казалось, покоились на воде» [18] . Нильс видит внизу узкие заливы и бухточки озера Меларен, мелкие островки. «Когда город остался позади, туман рассеялся и берега, воды и острова стали отчетливо видны. Мальчик обернулся, надеясь получше разглядеть город, но он выглядел теперь еще необычнее. Прозрачная дымка, словно отняв краски у солнечного сияния, парила над городом, отливая ярчайшим багрянцем и то ли синевой, то ли золотом. Дома были ослепительно белыми, будто сотканными из света, а окна и башенные шпили сверкали огнем. И все, как и прежде, плыло по воде» [19] .

Панорама города предстает перед нами и в знаменитом романе «Красная комната», написанном еще в XIX веке Августом Стриндбергом, классиком шведской литературы. Первые же страницы давно стали хрестоматийными: «Маленький парк на Моисеевой горе еще не открыли для публики… А далеко внизу шумел и грохотал недавно пробудившийся город: в гавани скрипели и визжали паровые лебедки; громыхали на весах железные брусья; пронзительно звучали свистки шлюзовщиков; пыхтели пароходы у причала; по неровной мостовой, гремя и подпрыгивая, двигались омнибусы; и еще разноголосый гомон рыбного рынка, паруса и флаги, трепетавшие на ветру над проливом, крики чаек, сигнальные гудки со стороны Шепсхольмена, команды, доносившиеся с военного плаца Сёдермальмсторг, стук деревянных башмаков рабочего люда, сплошным потоком идущего по Гласбрюксгатан, – казалось, все вокруг находится в непрерывном движении»… [20] Стриндберг показывает нам город в звуках и движении, в ритме повседневной жизни, выбрав при этом для обзора возвышенную точку южного квартала, Сёдермальма, – а именно, Моисееву гору, или Мосебаккен.

В Стокгольме много высоких точек, откуда открывается прекрасная панорама города. Поднявшись на башню Ратуши (ее высота – 106 метров), я поняла, что самые красивые виды Стокгольма фотографы снимают именно отсюда. Классический ракурс – Старый город, включая Риддархольмен. Но Ратуша – не единственное высокое здание в городе. В редакционном здании газеты «Дагенс нюхетер», построенном в начале шестидесятых, есть ресторан «Турнет» («Башня»). Он расположен на 23 этаже, на высоте 84 метра. Из ресторана открывается вид на весь Риддарфьерден (Рыцарский залив). А одно из самых высоких зданий в Стокгольме – телебашня Какнэстурнет, открытая в 1967 году. Это 34-этажное сооружение высотой 155 метров. Здесь есть и смотровые площадки, и ресторан «28-й этаж», откуда виден весь город.

Желание взглянуть на Стокгольм сверху понятно. Ведь город раскинулся на островах, и прихотливое сочетание суши и воды в стокгольмских шхерах представляет собой действительно впечатляющее зрелище. К концу XX века стокгольмские крыши становятся символом неподвластности времени, незыблемости, взаимопроникновения прошлого и настоящего, и шведские поэты воспринимают город сквозь призму его истории. Ульф Эрикссон в стихотворении «Стокгольм, май» (1986) пишет о крышах города: «Они лежат в истории»… Следя в сумерках за воздушными шарами над крышами Стокгольма, поэт внезапно понимает: «Все слегка отдаленно, даже Настоящее будто вдалеке»… Что же касается воздушных шаров, то они давно уже стали приметой летней жизни в городе.

Как известно, Карлссону для полета воздушный шар не требовался. «В самолете или вертолете летать могут все, но никто, кроме Карлссона, не может летать сам по себе. Стоит ему нажать кнопку у себя на пупке, и – ж… ж… ж… ж!.. – на спине у него включается хитроумный моторчик. Несколько секунд Карлссон стоит на месте, покуда мотор раскручивает винт. Когда же мотор наберет нужную скорость, Карлссон поднимается и парит в воздухе так широко и важно, как какой-нибудь начальник бюро, если только можно представить себе начальника бюро с моторчиком и пропеллером на спине» [21] .

Воздушный шар задумывался по принципу «легче воздуха». Классический воздушный шар работал на водородном газе, а современный поднимается ввысь благодаря нагретому воздуху. Раньше, чтобы подняться в воздух, сбрасывали балласт, а чтобы снизиться – выпускали газ. Теперь же используют горелку для подъема, а для спуска открывают вентиль. К шару крепится корзина или гондола для пассажиров. Первый воздушный шар, диаметром более 10 метров, был сконструирован во Франции братьями Монгольфье (Жозеф Мишель и Жак Этьен Монгольфье) и поднял в воздух пассажиров в 1783 году. Аэростат пролетел два километра на высоте 500 метров за десять минут. С тех пор шары назывались еще по имени изобретателей монгольфьерами.

Ханс Кристиан Андерсен упоминает шар в своей сказке «Муза нового века» (1861). Описывая поэзию будущего, великий датский сказочник перечисляет чудеса техники своего времени, те «транспортные средства», на которых явится Муза: «В одно прекрасное весеннее утро она примчится на паровозном драконе, … или по бурному морю, верхом на фыркающем дельфине, или по воздуху, на птице Рух, созданной Монгольфье, и спустится на землю» [22] … Воздушный шар уподоблен здесь мифической птице. А в сказке «Блоха и профессор» (1873) главным героем выступает воздухоплаватель, которому не повезло, так как шар его лопнул в полете и упал, а сам он разбился. Но сын его не переставал мечтать о воздушном шаре. Став профессором цирка и выступая с дрессированной блохой, он объездил все страны и добрался до Страны Дикарей, где его удерживали силой. Тогда он сконструировал себе воздушный шар и, обманув дикарей, улетел от них.

В истории воздухоплавания Швеции известен трагический исход путешествия, предпринятого инженером Андре. В 1897 году полярный исследователь Саломон Август Андре пытался с двумя членами экипажа достичь Северного полюса на воздушном шаре «Эрнен» («Орел»). Экипаж погиб на Шпицбергене. Известный шведский писатель Пер Улов Сундман написал об этой научной экспедиции документальный роман «Полет инженера Андре» (1967), а режиссер Ян Труэлль в 1980-е годы снял по роману знаменитый фильм, в котором главную роль исполнил Макс фон Сюдов. С экрана на зрителей медленно плыл гигантский воздушный шар, завораживающе прекрасный на фоне снегов.