Чтение онлайн

Большой Совет принял решение использовать подкрепления из Англии для очередной попытки очистить от вражеских гарнизонов долину Уазы, блокированную ими с 1429 года. В то же время офицеры герцога Бургундского планировали изгнать гарнизоны, размещенные французами в долине Соммы. Командование кампанией на Уазе было поручено Толботу, который был назначен лейтенантом в Иль-де-Франс. Он получил в свое распоряжение территорию от Сены до Соммы и контроль над пограничными норманнскими крепостями Жизор и Нёшатель. Объединившись с графом Арунделом и Вилье де Л'Иль-Адамом, он создал полевую армию численностью около 1.600 человек. Их действия ознаменовали новый уровень жестокости, сравнимый с тем, который был при Ла Ире. Толбот вешал целые гарнизоны, не сдававшиеся в плен, не давал поблажек и не брал выкупов. Арундел, обладавший не менее суровым характером, по слухам, обещал "приковать к виселице" каждого, кто попытается ему сопротивляться. Бомон-сюр-Уаз, важный укрепленный мост в двенадцати милях выше по течению от английского города-крепости Понтуаз, который был занят французами в феврале, был отвоеван в мае. Брат Ла Ира Амадок де Виньоль, командовавший здесь, бежал с большей частью своего гарнизона на север, в Крей, при приближении английской армии. Оставшиеся защищать замок люди, все до последнего человека, были повешены на воротах. Островная крепость Крей, гораздо более сильная, чем Бомон, выдержала шестинедельную осаду, после чего 20 июня 1434 г. сдалась на условиях капитуляции. В июле еще около 800 человек экспедиционной армии из Англии переправились через Ла-Манш и присоединились к армии Толбота. Объединенные силы примерно за три недели очистили от французов Пон-Сен-Максанс, Крепи-ан-Валуа и Клермон-ан-Бовези. Тем временем бургундцы численностью около 1.000 человек под командованием девятнадцатилетнего кузена Филиппа Доброго Иоанна Неверского изгнали все основные французские гарнизоны из долины Соммы, завершив поход 24 июля условной капитуляцией Сен-Валери, которая была назначена на 1 августа [597] .

В этот момент продвижение обеих армий союзников было остановлено неожиданным появлением французской полевой армии численностью около 2.000 человек под командованием коннетабля Артура де Ришмона и Пьера де Рье, человека из прошлого, занимавшего пост маршала при Карле VI. Новая армия первоначально предназначалась для Шампани, но была переброшена в Пикардию, когда стало известно, что англичане сметают все на своем пути. Примерно в конце июля 1434 г. Ришмон вошел в Компьень, но слишком опоздал, чтобы спасти Сен-Валери. В назначенный день Иоанн Неверский получил подкрепление в виде графа де Сен-Поль и Роберта Уиллоуби с 500 человек из Нормандии. Никто не явился, чтобы сразиться с ними, и Сен-Валери сдался в соответствии с договором о капитуляции. Но появление Ришмона положило конец планам Толбота продвинуться дальше вверх по Уазе или соединиться с бургундцами на Сомме. Это также означало, что при всех своих триумфах кампания Толбота не принесла значительных результатов. Он изгнал французские гарнизоны из всех крепостей на реке Уазе ниже Компьеня, но, поскольку Компьень находился в руках французов, основной путь снабжения столицы через долину был по-прежнему закрыт. В середине августа английская армия ненадолго появилась перед Бове, а затем отступила к Парижу. Это решение было очень неудачным, поскольку Ришмон получил возможность направить все свои силы против бургундцев. Пока Толбот отступал, Ришмон добрался Соммы и оказался перед городом Ам с его мощным замком и укрепленным мостом через реку. Большая часть гарнизона была выведена для участия в других операциях, а оставшиеся люди были разгромлены при первом же штурме. Иоанн Неверский остался один отбивать атаки французов [598] .

Как и англичане, Филипп Добрый столкнулся с классическими проблемами оборонительной войны. Инициатива всегда принадлежала противнику, который мог наброситься и отступить по своему усмотрению, кормясь и расплачиваясь награбленным и patis. Война превращалась в бесконечную череду набегов, что требовало от герцога огромных затрат на содержание постоянной армии и многочисленных гарнизонов. Филипп рассчитывал на новую экспедиционную армию из Англии, сравнимую с коронационной экспедицией 1430 года. Он хотел получить под свое командование до 4.000 английских солдат и требовал больших субсидий для оплаты своих войск. Но все это оказалось невозможным после отказа английского Парламента увеличить объем финансирования войны. Как указал Вестминстерский Совет послу Филиппа Квентину Менару, приехавшему в Англию в июне 1434 г., Англия уже оплачивала более сорока гарнизонов и три полевых армии. В течение последнего года английские доходы тратились на то, чтобы восполнить пробел, образовавшийся в результате финансового краха парижского правительства. Все это было верно и знакомо. Подобных дипломатических обменов было бесчисленное множество. Но заверения советников в том, что они сделали все возможное для достижения соглашения с Карлом VII в Осере и Пон-де-Сен, не тронули Филиппа. Он знал, что английская непримиримость в вопросе о претензиях на французский трон делает соглашение невозможным. Ответ англичан лишь подтвердил убежденность Филиппа в том, что настало время признать реальное положение вещей и заключить с Карлом VII максимально выгодную сделку. Как сам Филипп позже утверждал, он получил письма от "нескольких королей и христианских принцев", в которых они призывали его заключить мир и выражали свое удивление тем, что он все еще продолжает воевать. В Бретани, единственном союзнике Англии, Иоанн V, остро чувствующий куда дует ветер, пришел к такому же выводу. Он послал своего канцлера Жана де Малеструа, чтобы тот призвал английский Совет к заключению мира. Малеструа находился в Вестминстере в то же время, что и Менар, и получил очень похожий ответ [599] .

Пока Менар находился в Англии, и без того напряженные отношения между Филиппом Добрым и его английским союзником приняли новый оборот. Филипп выбрал этот момент для того, чтобы отомстить за английский Закон о разделе. В Генте он издал указ, запрещающий ввоз английских тканей в любую часть Бургундской державы. Обнаруженные там грузы предписывалось конфисковать и сжечь. Бойкот английских тканей действовал во Фландрии уже несколько лет, но он лишь увел торговлю в порты Голландии, Зеландии и Брабанта. Распространение бойкота на эти территории привело к тому, что в течение последующих двух лет объем экспорта английских тканей сократился более чем на 40%. Меры предпринятые Филиппом были симптомом ослабления союза с Англией. Герцог уже не хотел противостоять ярости, которую вызвал английский Закон о разделе у его подданных. Торговое эмбарго ознаменовало собой существенное и необратимое изменение в отношениях Фландрии с Англией [600] .

Герцог Бедфорд высадился в Дьеппе в середине августа 1434 г. после 14-месячного пребывания в Англии. Уже через несколько дней после его возвращения началось крупное восстание крестьян, потрясшее основы английского владычества в Нормандии. Крестьянские восстания во Франции имели давнюю историю. В 1350-х годах крестьянские армии Жакерии восстали против насилия рутьеров. Восстание тюшенов, которые в 1370–1380-х годах объединились в крупные разбойничьи шайки в центральной Франции, было протестом против насилия со стороны солдат и непосильного бремени военных налогов и patis. Все это происходило, по выражению Карла V, "под сенью войны". Война усиливала общее недовольство, и отдельные случаи мелкого сельского бандитизма переросли в восстание. 1430-е годы были трудными для всей Северной Европы. Исключительно суровые зимы, сменявшиеся дождливым летом, приносили неурожай, голод, болезни и социальные волнения. На севере Франции зимой замерзали реки, что приводило к прекращению вывоза продовольствия. Особенно неблагоприятным был 1433 год. Эпидемия чумы продолжалась всю зиму и все лето. Урожай фруктов был уничтожен поздними заморозками. Октябрьские бури повредили плодовые деревья, а проливные дожди в ноябре сгноили только что посеянное на полях зерно [601] .

Сен-Пьер-сюр-Див был не огороженной стеной деревней к югу от Кана, жившей под сенью знаменитого бенедиктинского аббатства. В этом районе уже происходили неприятные инциденты, когда войска английского гарнизона нападали на незащищенные деревни и грабили их. Крестьяне Сен-Пьер, как и жители других деревень, создали отряд самообороны. В результате произошедшей стычки несколько англичан были убиты. В августе 1434 г. английский сквайр по имени Ричард Венейбл во главе отряда ворвался в Сен-Пьер-сюр-Див и в отместку убил около десятка крестьян. В некоторых отношениях Венейбл был характерной фигурой последних лет существования ланкастерской Нормандии. Он пробыл в герцогстве не менее пяти лет и большую часть этого времени служил в гарнизоне замка герцога Бедфорда в Аркуре, а затем оставив гарнизонную службу стал вольным капитаном, зарабатывающим на добыче. В 1434 г. он командовал большой компанией, которая обосновалась в заброшенном цистерцианском аббатстве Савиньи и занялась грабительскими набегами на Бретань и Мэн. Тревога поднялась сразу после инцидента в Сен-Пьере. Крестьяне всей округи были призваны к оружию звоном церковных колоколов и собрались в деревушке Вик (Vicques) близ Сен-Пьера. Там на них внезапно напал конный английский отряд под командованием Венейбла и двух его соратников: Томаса Уотерхауса и Роджера Икера. Они перебили всех на своем пути и преследовали оставшихся в живых по всей округе. В общей сложности было убито около 1.200 крестьян. Мнение англичан разделилось. Некоторые громко выражали свое одобрение и считали, что крестьяне получили по заслугам. Но реакция официальных властей была другой. Бальи Кана приказал провести расследование, а Большой Совет направил Жана Ринеля для встречи с Венейблом в Савиньи. Несколько главарей, в том числе Уотерхаус и Икер, были арестованы и доставлены в Фалез, где признались в содеянном и были обезглавлены по приказу сэра Джона Фастольфа. Венейбл же бежал, но его быстро нашли, когда за его голову назначили цену в 1.000 салюдоров. В конце ноября 1434 г. герцог Бедфорд лично приказал повесить и четвертовать его на рыночной площади в Руане [602] .

К этому времени известия о расправе над крестьянами вызвали стихийное восстание на большей части полуострова Котантена. К октябрю 1434 г. десятки тысяч человек взялись за оружие. Большинство из них были крестьянами, имевшими лишь самое простое оружие. Но к ним присоединилось несколько хорошо вооруженных дворян, и у них появился лидер в лице местного оруженосца Пьера Шантепи. Повстанцы отправили послания герцогу Алансонскому, прося его стать их командиром. Герцог отправил Амбруаза де Лоре с 300 профессиональными солдатами для поддержки восставших, а сам занялся набором новых. В Пуатье министры Карла VII приступили к сбору новой полевой армии. В январе в Анжере также начался сбор войск. Тем временем повстанцы продвигались к Кану и заняли укрепленное пригородное аббатство Святого Стефана (Мужское аббатство). Сэр Джон Фастольф, находившийся в Ле-Мане, сразу же вышел из города со 120 людьми (более трети своего гарнизона), чтобы поддержать оборону Кана. Ночью, недалеко от города, он наткнулся на крестьянское войско и перебил большое количество восставших. Вскоре после этого Фастольф вошел в город и организовал вылазку из ворот, в результате которой было убито еще 400 человек, в том числе и Пьер Шантепи. Крестьянская армия не имела должной организации. Не было принято никаких мер по обеспечению продовольствием столь многочисленного войска. Стоял лютый холод. В последующие дни большинство из восставших отказалось от борьбы. Некоторые, опасаясь мести англичан, попрятались в лесах. Другие, удрученные поражением, разбрелись по домам.

Когда Амбруаз де Лоре догнал их на дороге в нескольких милях от Кана у цистерцианского аббатства Оне-сюр-Одон, повстанцев оставалось лишь 5.000 - 6.000 человек. Де Лоре понял, что попытка взять Кан с этими людьми безнадежна и решил направить крестьянскую армию против важного английского гарнизона в Авранше, который считался более слабым. В конце января 1435 г. армия повстанцев встретилась с герцогом Алансоном к востоку от Авранша и через несколько дней осадила город. Но их продвижение было слишком медленным и к северу от Авранша уже накапливались английские войска под командованием графа Арундела. Крестьяне забеспокоились. С каждым днем их ряды таяли из-за дезертирами. Французской армии, которая должна была собраться в Анжере, пока не было видно. Через неделю повстанцы оставили осаду и бесцельно двинулись на юг к Бретани, пока не достигли Фужера, где их армия распалась [603] .

Восстание на полуострове Котантен и гораздо более разрушительное восстание в Па-де-Ко в следующем году стали первыми широкомасштабными движениями сопротивления английскому владычеству. Англичане были потрясены. Они предприняли серьезную попытку решить основную проблему недисциплинированных гарнизонных войск и вольных компаний, живущих за счет земли. Графу Арунделу было приказано собрать их и определить на королевскую службу, а тех, кто не был хоть сколько-нибудь полезен, отправить обратно в Англию. В течение лета несколько сотен таких людей были призваны в полевые армии. Были назначены уполномоченные, которые должны были расследовать акты насилия над местным населением и наказывать виновных. Но ущерб уже был нанесен, и он оказался непоправимым. Среди советников и капитанов регентства царил общий упадок сил. Когда восстали крестьяне на Котантене, Томас, лорд Скейлз, методично готовился к тому, чтобы ликвидировать наконец гарнизон Мон-Сен-Мишель. Он отстроил бастиду в Ардевоне и начал возводить другую на развалинах старого сеньориального замка в Сен-Жан-ле-Тома на северном берегу залива. Но в январе 1435 г., когда крестьянская армия находилась под Авраншем, 320 человек из гарнизона Ардевона, полагая, что повстанцы собирается напасть на них, ночью ушли к графу Арунделу, оставив все свои запасы и артиллерию, которые тут же были захвачены гарнизоном Мон-Сен-Мишель. Пять месяцев спустя, в июне 1435 г., англичане оставили и Сен-Жан-ле-Тома, чтобы высвободить людей для обороны Парижа. Это был символический момент — провалилась последняя попытка захватить крепость, гарнизон которой в течение восемнадцати лет насмехался над всеми усилиями англичан ее покорить [604] .

Эта потеря самообладания ознаменовала глубокие изменения в политическом менталитете англичан в Нормандии. Солдаты и администраторы стали более подозрительно относиться к своим нормандским подданным. Сэр Джон Фастольф был обеспокоен ухудшением ситуации с безопасностью еще со времен Орлеанской катастрофы. К 1435 г. он пришел к выводу, что Генрих VI никогда не будет пользоваться расположением французов, "которые по своей природе любят противника больше, чем его самого" и не понимают ничего, кроме языка силы. Фастольф заявил, что англичане не должны быть "так унижаемы французским Советом, как это делалось до сих пор" и призвал к тому, чтобы Совет Руана был составлен из опытных английских военачальников, а не из французских администраторов, как это было раньше. Мнение Фастольфа разделяло целое поколение английских капитанов и администраторов в Нормандии и, возможно, даже герцог Бедфорд, от имени которого были написаны эти слова. Вызовы местных дворян на службу в поле становились все более редкими, а ответ на них — все более слабым. В новых формулярах, выданных командирам гарнизонов через шесть недель после начала войны, были ужесточены правила набора местных жителей в королевские гарнизоны. Отныне французы могли составлять не более одной восьмой части гарнизона, независимо от звания. В частных замках командиры французских гарнизонов должны были отдавать членов своих семей в заложники, за свою верность. В королевских замках французы редко назначались капитанами или заместителями, но и те немногие кто составлял исключения были вытеснены, или же были приняты меры к тому, чтобы в их подчинении служили только англичане. Через несколько лет вместо горожан, которые должны были нести караульную службу бесплатно, но которым уже нельзя было доверять, на стенах Руана и, несомненно, в других местах стали служить англичане. Правительство, призванное защищать население от внешних врагов, постепенно превратилось в оккупационную армию, приоритетами которой стали внутренний контроль и борьба с повстанцами [605] .

Смена настроений была заметна и в строительстве укреплений. В северном Босе, в 150 милях от эпицентра крестьянского восстания, над римской дорогой из Парижа в Дрё возвышался внушительный замок Удан, XII века постройки. Его владелец, Симон Морье, был прево Парижа и влиятельным членом Большого Совета. Удан уже однажды был предан французам местными жителями. Когда в январе 1435 г. Морье заключил договор с французским оруженосцем на его защиту, новый капитан должен был построить специальное деревянное укрепление "на случай, если горожане восстанут и попытаются взять замок силой". В долине реки Рисл управляющий Эдмунда Бофорта провел значительные строительные работы, чтобы укрепить свой замок Аркур на случай очередного восстания местных жителей. Новая загородная резиденция Бофорта в Эльбефе, расположенном на Сене к югу от Руана, задумывалась как место для отдыха, но была построена как крепость, с разводным мостом, орудийными портами и бойницами для лучников. Лишь немногие сооружения производят такое сильное впечатление, как новый королевский дворец в Руане, который был задуман Генрихом V как впечатляющая королевская резиденция, призванная продемонстрировать власть и престиж ланкастерских королей. Место на берегу Сены в юго-западном углу города было выбрано самим Генрихом V еще при жизни. Но когда в 1435 г. здание наконец начало подниматься над фундаментом, оно быстро превратилось в мрачную крепость, призванную укрыть англичан от горожан [606] .