Чтение онлайн

Короля мало занимал его кузен Карл Орлеанский. Жители добрых городов беспокоились за последнего еще меньше. Но они совсем не желали, чтобы война вспыхнула снова, когда уже появилась надежда на ее окончание. В борьбе против феодалов Карл VII вновь нашел традиционных (с начала коммунального движения в XI в.) союзников — горожан, испытывавших больше враждебности к местной власти графа и епископа, чем к вмешательству агентов короля, всегда корыстному, но часто восстанавливающему справедливость. Конечно, в моменты высшего подъема этого движения власть суверена входила в конфликт с городами, вернее, с податными людьми. Так было во времена Гарелли и восстания майотенов. С тех пор как феодальные силы политической раздробленности снова взяли верх, города играли на стороне короля. Прагерия быстро выявила это.

Тогда-то Карл VII и показал свою силу. Три гонца, которых он послал к герцогу Бурбонскому, не были ни юристами, ни легатами, ищущими примирения. Это были Ришмон, Сентрай и Гокур — коннетабль в сопровождении двух капитанов, известных своей энергичностью. Тем временем король блокировал Лош, капитан которого неосторожно примкнул к Прагерии. Ришмон вернулся, только чтобы передать «оскорбительные и бесчестные слова» герцога Бурбонского. Карл VII завершил сбор своей армии на Луаре. Рассчитывая также на армию, которая должна была подойти из Лангедока, в марте он двинулся на Пуату. Никто не мог оставаться в неведении, что стоит на кону: на стягах «копий» была нарисована золотая корона.

Армия Карла VII — это была армия, только что оттеснившая англичан. В ней находились Ришмон и другие командиры, недавно вошедшие в Париж. В ней были Карл Анжуйский, граф Менский, и Бернар д'Арманьяк, граф де ла Марш. Они чаще участвовали в походах, чем большинство заговорщиков. Через пять дней они подошли к Ньору. «Милый герцог» Алансонский вынужден был в полном одиночестве организовать оборону против этой армии. Будучи племянником Ришмона, равно как и Арманьяка, он без труда договорился о перемирии. Потом он попытался воспользоваться этой отсрочкой: он обратился за помощью к англичанам.

Энергичность, проявленная королем, не вызвала удивления. Он уже лично возглавлял внезапную атаку, с помощью которой был отбит Сен-Мексан через несколько часов после начала путча герцога Алансонского. Он же встал во главе своей армии, когда его главные силы направились на Ньор. Принцы учли это. Ладно еще участие в заговоре, но выступление против короля с оружием в руках могло привести и на плаху. Они эвакуировали свою штаб-квартиру.

Настала середина апреля 1440 г. Прагерия еще успела поменять театр военных действий. Дофин и герцоги переместились в Овернь. Карл VII их преследовал, пускал в ход свою артиллерию, занял тридцать крепостей, одобрил благоразумную верность своих добрых городов. Мелкое дворянство не доверяло таким играм принцев — оно сохранило спокойствие.

Приближалась лангедокская армия, которой именем короля командовал виконт де Ломань. Это как раз были компании, на которые давно рассчитывали участники коалиции. Тогда же стало очевидным, что многие города готовы в войне поддержать короля. Такое решение только что приняли Штаты Оберни, вопреки позиции Бурбона. Движение сторонников короны во Франции ширилось.

Принцы могли большего достичь от переговоров, чем от продолжения войны, в которой непрестанно отступали. Дюнуа уже покинул их, дав понять, что заблуждался, не разобравшись в интригах герцога Бурбонского. Герцог Бургундский держался в стороне от конфликта; он предложил свое посредничество. Филипп Добрый подписал сепаратный мир с королем не затем, чтобы другие затягивали войну до бесконечности, и был человеком достаточно здравомыслящим, чтобы понять — после его разрыва с англичанами переход последних к новым завоеваниям не в интересах его государства.

Все единодушно выступили за переговоры. Последние состоялись между Клермоном и Монферраном — сначала у францисканцев, потом у якобинцев. Каждая сторона меняла свои требования. Король прервал переговоры, взял Виши, занял Роанн. Вмешался граф д'Э, снова предложив мир. Коалиция распалась. Алансон заключил свой мир и удалился. Дофин и герцог Бурбонский попросили у короля пощады.

Карл VII сделал вид, что забыл проступок наследника, сделал суровое внушение кузену, отказался возвращать доверие менее значимым сеньорам, в частности, ла Тремую. Мелкая баронская сошка была довольна, что может удалиться на свои земли. Амнистию объявили всем, но Карл VII хорошо помнил измены.

Это было первое осложнение в отношениях между отцом и сыном. Когда будущий Людовик XI посмел заговорить о своих обязательствах по отношению к тем, кто ему служил, его грубо одернули.

К концу июля дело выглядело законченным. Дофин отправился принимать во владение свой Дофине, который Карл VII в реальности до тех пор придерживал для себя. Бурбон получил пенсию. На ла Тремуя наконец были возложены полномочия посла. Время шло, а Карл VII вознамерился играть в великодушие. Как оказалось, напрасно.

Однако он воспользовался этим временем, чтобы активизировать войну против англичан. В 1438 г. был занят Дрё. В том же году Вильяндрандо совершил молниеносный прорыв в направлении Бордо: отправившись с берегов Ло, он взял Фюмель, потом Иссижак и Лозён, вновь свернул на юг, чтобы в Тоннене перейти Гаронну, и внезапно пошел на Медок. Он захватил Бланкефор у ворот Бордо и обосновался в самом сердце Медока, в Кастельно. В свою очередь Сентрай вместе с Альбре и Бурбонским бастардом перешел в наступление на юге. Бордо задрожал. Через несколько дней армия Карла VII встала лагерем в Сен-Сёрене. Но, чтобы взять Бордо, ей не хватало артиллерии, которую французы не взяли в поход. Был отдан приказ об отступлении. Французы сохранили за собой только Тартас.

В области Бордо не очень любили людей Карла VII. Потрава виноградников, сделанная солдатней Вильяндрандо и Сентрая, усилила враждебность населения, давно привыкшего считать, что их благосостояние связано с экспортом в Лондон и Брюгге. Крупными покупателями для гасконских виноградарей, безусловно, были страны, лишенные хорошего винограда, а не Средняя Франция, достаточно богатая ценными сортами вин. Поэтому бордосцы больше заботились об отношениях с Лондоном, чем о дороге в Париж: у Парижа были свои поставщики — в Боне или Оксере, Орлеане или Сен-Пурсене, Аржантёе или Сюрене, тогда как поставщики Лондона или Саутгемптона находились в Гаскони.

Разорение Медока, которое солдаты Карла VII учинили от Бланкефора до Леспарра, включая Кастельно и Сен-Лоран, обернулось против короля. Теперь он не найдет в Гиени того сочувствия населения, какое было для него столь ценным в Нормандии.

Попав в плен после Азенкура, Карл д'Артуа, граф д'Э, был только что освобожден в обмен на Сомерсета, который сам в 1421 г. стал пленником Карла VII. Он встал во главе небольшой армии и отправился воевать с англичанами в земли Ко. Он поставил в Арфлёре гарнизон, принадлежавший к числу самых неприятных препятствий для связей Руана с Англией. Но все победы имели относительную ценность: в общем итоге операций выигрыши и потери компенсировались. Так, баланс 1439–1440 гг. странным образом оказался отрицательным для всех. Конечно, Ришмон вступил в Мо как триумфатор. Это была первая серьезная осада после осады Парижа: у Ришмона была артиллерия, а циркумвалационная линия, возведенная по его приказу, включала в себя не менее семи укреплений. Уильям Чемберлен не сумел воспользоваться подкреплениями, посланными Сомерсетом и Талботом; город — правый берег — 12 августа капитулировал. Но укрепленный рынок на левом берегу еще сопротивлялся, и англичане пытались прорвать блокаду. Спешно набранная в Нормандии армия Сомерсета и Талбота, посланная на помощь, предоставила защитникам рынка только отсрочку. Англичане бы с удовольствием дали сражение, поставив на карту все. Ришмон уклонился от боя, заперся в городе и продолжал удерживать мост через Марну. 15 сентября Чемберлен сдался.

Эту победу омрачила сдержанность принцев. Герцог Бурбонский Карл подговорил «живодеров», грабивших Лотарингию, не принимать предложений Ришмона, то есть предложений короля. Поэтому рутьеры двинулись в Бургундию и Центр, предавая деревни огню и мечу. Однако Бурбон не отправился в Мо воевать с англичанами. Пока коннетабль осаждал рынок, в Орлеане на тайном сборище встретились Карл де Бурбон, маршал де Лафайет, Дюнуа и некоторые другие.

Сентрай и Брезе уже заняли Лувье, а потом Конш. Тем временем англичане взяли Лильбонн и снова захватили Арфлёр, хотя город героически защищал Жан д'Эстутвиль и в подкрепление была послана армия во главе с графом д'Э и графом Дюнуа. Крепость Сен-Жермен-ан-Ле, взятая летом 1439 г. англичанами, в декабре 1440 г. была отбита французами. Казалось, все это никогда не кончится.