Чтение онлайн

Генри Перси-старший, граф Нортумберленд, в 1403 году сохранил голову и свои поместья, но урок ему впрок не пошел, ибо в 1405 году он снова принял участие в бунте. Нортумберленд заключил «тройственный союз» – соглашение с сэром Эдмундом Мортимером, отцом того Мортимера, что претендовал на трон, и Овейном Глендауэром. Эта троица собиралась сместить Генриха IV и поделить между собой Англию и Уэльс. Глендауэру достался бы Уэльс вместе с приграничной полосой, Нортумберленду – север, а Мортимеру все остальное. Верил ли кто-нибудь из них, что все получится, или это были ни к чему не обязывающие слова с целью укрепить союз, неизвестно. В любом случае восстание не могло быть успешным хотя бы потому, что у заговорщиков не было единого центра и они слабо представляли, что будут делать, когда сформируют свою армию.

Одним из главных приверженцев восстания был пятидесятипятилетний архиепископ Йорка Ричард Скроуп. На эту должность Скроупа назначил Ричард II, а заслужил он ее скорее благодаря успехам отца, солдата и верного слуги монархии, нежели выдающимся способностям в области теологии. Впрочем, он был достаточно искушен в каноническом праве. В свое время Скроуп возглавил депутацию, принявшую якобы добровольное отречение Ричарда II от трона. Скроуп поддержал восшествие на престол Генриха IV и был одним из прелатов, которые подвели его к трону во время коронации. То, что Скроуп принял участие в бунте 1405 года, можно расценить как результат давления со стороны местного лорда – Нортумберленда. Впрочем, Скроуп выступал против обложения налогами священников, разделял недовольство купцов, страдавших от налогов, он мог быть автором или по меньшей мере издателем манифеста, написанного бунтовщиками. В этом документе перечислялись обычные жалобы о несправедливом налогообложении, однако имелось и указание на то, что Генрих нарушил свою клятву и сместил Ричарда II.

Бунт был быстро задушен – давний враг Перси Ральф Невилл, граф Уэстморленд, и младший сын короля Джон Ланкастер выступили против мятежников и одержали победу над поспешно собранным и плохо вооруженным войском Скроупа, составленным главным образом из жителей Йорка. Скроупа арестовали, так же как и девятнадцатилетнего сэра Томаса Моубрея, первого герцога Норфолка и маршала Англии, поссорившегося с Ричардом II и умершего в ссылке. Нортумберленд покинул прежних союзников и бежал в Шотландию. Король уже не хотел проявлять милосердие: в прошлый раз он простил зачинщиков, а теперь четко дал понять, что бунта не потерпит. Вместо того чтобы передать Скроупа папе и сделать выговор епископу-изменнику, как он поступал ранее в сходных обстоятельствах, Генрих решил устроить суд и ему, и другим арестованным вельможам. В Лондон пошел приказ – прислать судейскую команду. Услышав, что его собрата будет судить светский суд, Томас Арундел, архиепископ Кентерберийский и близкий друг короля, вскочил на коня и мчался весь день и всю ночь в Бишопторп, что на севере Йоркшира, туда, где находился король. Поразительная прыть для человека пятидесяти одного года, да еще в то время! [76]

Арундел добрался до Бишопторпа 7 июня 1405 года и стал умолять короля не казнить Скроупа, напомнив о короле Генрихе II, виновном в убийстве архиепископа Бекета. Король обманул старого друга, послал его спать, а сам той же ночью вызвал Скроупа в суд, и на следующий день его и двух других осужденных обезглавили. Это была первая судебная экзекуция архиепископа. Не только Англия, но и вся Европа пришла в ужас. Даже если смертный приговор был справедлив, а он и в самом деле был справедлив, убийство клирика, к тому же еще и архиепископа, вызвало шок, что позволило врагам Генриха заявить, что он убил не только законного короля, но и одного из избранников Господа. По слухам, папа в Риме был потрясен, он проклял всех, причастных к этому делу, однако его протест долго не просуществовал – возможно потому, что его утешило денежное вливание, да и чудеса на могиле Скроупа в Йорке долго не продлились. В 1408 году папа Григорий XII простил Генриха в обмен на обещание построить три церкви. Вскоре после казни Генрих заболел, по слухам, проказой. Сейчас, после исследования скелета Генриха, мы знаем что король не страдал от самой ужасной болезни, от которой тогда не было лекарства, но его противникам выгодно было распространять такие слухи, они утверждали, что Генриха постигла кара господня за расправу над Скроупом. Какая бы болезнь ни мучила короля, но здоровье его, начиная с 1408 года, стремительно ухудшалось, что потребовало привлечения совета к управлению государством, а возглавил этот совет принц Уэльский. Такое положение привело к разногласиям между отцом и сыном, король Генрих стал подозревать старшего сына в заговоре против себя.

Нортумберленду нельзя было позволить еще одно предательство. Королю пришлось отменить спланированную экспедицию в Уэльс и отправиться на север. Генрих начал систематически расправляться с северными городами, сочувствовавшими бунтовщикам. Нортумберленд пытался найти поддержку в Уэльсе, но восстание начало затухать, а короткой поездкой во Францию Нортумберленд ничего не добился: у французов хватало своих проблем. В отчаянии Генри Перси решил рискнуть и поставить на кон все: в 1408 году вторгся в Англию из Шотландии. Армия у него была крошечная – вероятно, не более нескольких сотен, самое большее тысяча человек. Вдобавок к тем солдатам, которых он привлек в Шотландии, Перси призвал в армию слуг из своих северных поместий; примкнули к нему и сторонники епископа Бангора и аббата Хэйла. Вторжение оказалось недолгим. Король Генрих был еще в пути, когда шериф графства Йоркшир сэр Томас Рокби с поспешно поднятым войском встретился с людьми Нортумберленда возле Нейрсборо и гнался за ними двенадцать миль на юг, к Тадкастеру. Нортумберленду пришлось ретироваться, и он отошел на четыре мили к западу, к Брамем-Мур. Перси нашел место для обороны и стал поджидать Рокби. Тот явился утром 14 февраля 1408 года вместе с лучниками и атаковал Нортумберленда. Результат этой битвы никем не оспаривается: армия мятежников была разгромлена, очень мало кому удалось вернуться в Шотландию. Сам Генри Перси яростно сражался, но был убит; мертвое тело четвертовали, а голову вывесили на Лондонском мосту. Король Генрих отправился на север и свершил возмездие; помогала ему толпа информаторов, страстно желавших доказать свою лояльность и пользовавшихся возможностью рассчитаться по старым долгам. Среди казненных был аббат Хэйла, но о судьбе епископа Бангора хронисты молчат. Генри Перси был лишен титула, а его поместья конфискованы на основании парламентского акта [77] .

Между тем гражданская война во Франции не дала воспользоваться проблемами английского короля. Если бы Францию не раздирали междоусобицы, то, воспользовавшись финансовыми затруднениями Генри, французы могли бы легко захватить Аквитанию, но приступы безумия у Карла VI учащались, власть была у герцогов Бургундского и Орлеанского, однако цели у них были разными. Их враждебность дошла до того, что в ночь на 23 ноября 1407 года, всего через несколько дней после примирения между ними, на герцога Орлеанского в Париже было совершено нападение, и его забили до смерти. Сначала ему отрезали руку, чтобы он не наслал проклятие на нападавших. Все верили, что убили его по наущению герцога Бургундского (говорили, что несколько дней спустя тот и сам это признал).

Франция разделилась на два военных лагеря. Дело покойного герцога Орлеанского перешло к тестю его сына, графу Арманьяку, который дал свое имя фракции орлеанистов. Эта группа контролировала Францию к югу от реки Луара и меньшую часть английской Аквитании, а бургиньоны господствовали на севере (включая Париж), во Фландрии и в большей части Голландии. Бретань, как обычно, сохраняла нейтралитет, Нормандия тоже не хотела принимать чью-либо сторону. Герцог Бургундии уже подписал торговое соглашение с Генрихом IV, и угроза Кале со стороны Фландрии уменьшилась, возобновилась торговля английской шерстью, да и казна немного оздоровилась.

В 1411 году Париж осадили арманьяки, и герцог Бургундский обратился к Генриху IV за помощью. На тот момент принц Уэльский был председателем королевского совета, поскольку отец болел, и в сентябре английская армия, состоявшая из 800 конников и 2000 лучников под командой племянника архиепископа Кентерберийского – тридцатилетнего Томаса Фицалана, графа Арундела, – высадилась в Кале. Затем войско проследовало в Аррас, соединилось с освободительной армией бургиньонов и двинулось на Париж. 9 ноября 1411 года Арундел штурмом взял предместье Парижа Сен-Клу, после чего вернулся в Кале и отплыл в Англию.

На следующий год король поправился, и принц отошел в сторонку. Теперь англичане стали помогать арманьякам, пообещавшим в обмен на военную помощь в их борьбе против бургиньонов поддержать присоединение Аквитании к Англии, то есть то, что уже утвердил английский парламент. Четыре тысячи человек под командой второго сына короля Генриха, Томаса Ланкастера (ставшего недавно графом Албемарлом и герцогом Кларенсом), высадились в Нижней Нормандии. Согласно хронике Брута, высадке 7000 конников (возможно, их было гораздо меньше) под предводительством некоего «лорда Хамбе» пытались помешать. Ланкастер одержал над ними победу, взял пленных и двинулся на юг, чтобы соединиться с арманьяками в Пуату. Когда армия пришла туда, оказалось, что два французских герцога – молодой Орлеанский и Бургундский – сумели прийти к временному соглашению, и Кларенс повел свою армию через южную Францию к английскому Бордо, сжигая и грабя все на своем пути. Домой он согласился уйти только после того, как арманьяки ему заплатили. Краткое перемирие между двумя французскими фракциями позволило англичанам получить от обоих герцогов согласие на аннексию Аквитании, но поскольку ни арманьяки, ни бургиньоны не могли сказать что-либо от имени короля, как и от имени французского правительства, согласие это осталось незаконным и бесполезным. Впрочем, и мир был вскоре нарушен: в 1413 году в Париже бургиньоны напали на сторонников арманьяков, начали убивать их и поджигать их дома. Беспорядки утихомирило только появление армии арманьяков во главе с девятилетним дофином Карлом. Герцог Бургундский вынужден был сдать Париж арманьякам, после чего бежал во Фландрию и начал искать поддержки англичан.

20 марта 1413 года король Генрих IV скончался в возрасте сорока семи лет. Его могила в Кентерберийском соборе находится против гробницы Черного Принца, в смерти сына которого был повинен Генрих, – ирония судьбы, на которую в то время вряд ли кто обратил внимание. На его портрете мы видим старое, обрюзгшее лицо, кажется, что оно принадлежит другому человеку. Энергичного любителя поединков, хорошо образованного, красноречивого и общительного Генриха Болингброка поддержало большинство населения, которое и помогало ему в смещении Ричарда II. По свидетельству хронистов, Болингброком восхищались за «мужество, которое он проявлял неоднократно». Однако же, став королем, он столкнулся с несговорчивым парламентом, и во время его четырнадцатилетнего правления было по меньшей мере восемь мятежей. С годами Генрих становился все подозрительнее, болезнь его прогрессировала, и корону он удерживал за счет компромиссов, позволяя парламенту отбирать у себя королевские прерогативы. Хотя, в отличие от Ричарда II, Генрих притязал на французский трон, но мало что сделал для этого, и война во время его правления ограничивалась набегами, пиратством и блокадой. Главной заботой Генриха было подавление валлийского восстания Овейна Глендауэра, к тому же ему постоянно приходилось разбираться с другими мятежами, а денег на походы в Европу не было. Он не много сделал и для организации и тактического развертывания английской армии, правда, поспособствовал совершенствованию артиллерии, которая в большинстве армий пока не влияла на исход битвы.

Хотя волнения в Уэльсе продолжались и после кончины Генриха, перед последним бунтом Нортумберленда они все же шли на спад. Овейна Глендауэра поддерживали многие, возможно, что в их числе было большинство урожденных валлийских аристократов, но только не простые люди, не валлийцы английского происхождения и не английские поселенцы, так что Глендауэр контролировал лишь ограниченные районы Уэльса. На море всем заправляли англичане, и, за исключением нескольких высадок французов, Глендауэр не мог получить подкрепления водным путем. Большинство замков были недоступны, а те, что пали под напором мятежников, быстро вернулись к своим хозяевам. Англичане укрепили приграничную полосу, окружили мятежников и не допускали к ним сочувствующих из Англии, а когда валлийцы совершали вылазки в Шропшир, конные отряды англичан тотчас пускались за ними в погоню. Государственные маршруты поставок в Уэльс и из Уэльса охранялись, но поставщиков-валлийцев английские солдаты не пропускали. Многие родственники Глендауэра, включая жену, были арестованы и заключены в Тауэр; по крайней мере один сын был убит, возрастало число жертв среди старших командиров. По мере оздоровления английской казны солдатам стали платить, оплачивались и военные поставки, Глендауэру же приходилось рассчитывать только на деньги, полученные за выкуп пленных, а когда тех не стало, он занялся грабежом соплеменников. Такая политика не снискала ему поддержки населения. Восстание длилось так долго оттого, что мятежники придерживались очень разумной тактики: в обычные битвы они не ввязывались, а совершали набеги, устраивали засады, привлекали снайперов, после чего потихоньку сбегали в горы. Но партизаны войну не выигрывают, а вот упорная политика взятия на измор, контроль побережья, оборона приграничной полосы и привлечение денег для продолжения кампании даже во времена финансовых трудностей привели, в конце концов, англичан к победе. Генрих IV немало тому поспособствовал. Судьба Глендауэра остается неведомой. Поскольку его так и не поймали, думают, что в 1415 году он скончался, но как это произошло и где его тело, так и осталось загадкой.