Чтение онлайн

Эльфа звали Джерад, и ему было скучно.

– Я разочарован, - сказал Джерад. Он обошел труп кентавра и рывком выдернул стрелы из его тела. Кровь обрызгала его руки и обнаженную грудь. С легкостью заученного ритуала он вытер кровь с каждой стрелы по одному разу о щеки, затем острым наконечником одной из стрел разрезал кончик своего языка. Он попробовал на вкус смесь своей крови и крови кентавра, смакуя короткий миг триумфа удачной охоты. Затем он разломил обе стрелы пополам и отбросил их в сторону. Джерад никогда не использовал одну и ту же стрелу дважды.

– Я не охотился на таких, как ты уже десятки лет, - сказал эльф, обходя кентавра снова, чтобы посмотреть в его остекленевшие безжизненные глаза.

Мертвый кентавр ничего не ответил.

– Крепись, - продолжал Джерад. Он провел рукой по своим спутанным черным дредам, дав возможность нескольким жучкам сползти с них ему на запястье. Девкарин отдал насекомым беззвучный приказ и сбросил их на пол. Жуки быстро расползлись во мраке в поиске расположения истинной жертвы. Когда они достигнут ее укрытия, их примитивная нервная система направит охотника в это место и поможет вести наживку по нужному маршруту.

– Твоя смерть принесла двойную пользу, - продолжил эльф. – Тебя используют для важной миссии, а также тебе удалось убедить меня, что кентавры не стоят того, чтобы на них охотиться.

Эльф вглядывался в глаза мертвого существа еще несколько секунд. Затем его верхняя губа поморщилась в легком презрении.

– Я знаю, что ты там. Выходи уже.

При нормальных обстоятельствах, призрак появился бы сразу после смерти и безобидно бы бродил по местам, которые он знал при жизни. А через пару недель он бы просто растворился. «Нормальные» привидения варьировались по насыщенности и протяженности существования, поэтому никто не знал, чего можно было ожидать от того, кто умер по естественным или ожидаемым причинам. Но умерший насильственной смертью, особенно если насилие было неожиданным и непонятным для жертвы, часто восставал опасным фантомом – искателем, безумным и смертоносным. Он был способен уничтожить разум любого живого существа силой собственного душевного страдания. Иногда такие фантомы замыкались на конкретном живом существе, которого они обвиняли в своей смерти, но чаще всего разъяренные призраки просто набрасывались на любого, кому они могли нанести вред – живых, зомби или других призраков. А нанести вред они могли практически всему, что обладало разумом.

Труп кентавра на мгновение озарился голубым светом, затем его искаженная полупрозрачная копия медленно поднялась над телом – призрачная пародия кентавра, рожденная в тот самый момент, когда Джерад сломал ему шею. Голова призрака кентавра - по крайней мере, образ его головы, который отобразила его мученическая душа - свисала под углом в девяносто градусов и открыла рот для крика.

– Сейчас! – рявкнул Джерад. Пара эльфиек в облегающих кожаных доспехах и темно-зеленых шлемах, украшенных черепами животных, тихо скользнули от стен, в тени которых они скрывались. У каждой в руках был короткий посох, увенчанный пучком червеобразных щупалец, потрескивающих и искрящихся некроманой. Призрак издал пронзительный вопль, и щупальца на посохах начали биться и хлестать из стороны в сторону. Охотницы вонзили наконечники своих посохов в полупрозрачное тело привидения. Без единого звука извивающиеся щупальца вгрызлись в эфирный образ искателя и разорвали его эктоплазмическую сущность, впитывая и пожирая ее. Охотницы тихо произносили заклинание на Девкаринском диалекте эльфийского языка, заставляя яростный призрак кентавра прекратить сопротивление.

Охотницы выжидающе взглянули на Джерада. Наконец, он кивнул им, и они одновременно хлестнули кишащими сияющими некротическими щупальцами лежащее на земле мертвое тело кентавра. Щупальца набросились на труп, словно голодные осьминоги, вонзая тысячи крошечных зубов в его мертвую плоть. Они извивались, скользя, словно змеи по всему телу кентавра, окутывая его сетью черно-зеленой субстанции, состоящей из венозных жил и стеблей растений. Когда кожа кентавра окончательно утратила прежний облик, охотницы одернули посохи и щупальца с тихим треском оторвались от липких стеблей, покрывавших теперь тело жертвы.

Джерад раздраженным жестом руки приказал охотницам удалиться. Тело кентавра некоторое время оставалось неподвижным. Затем оно шевельнулось. Труп попытался встать на ноги так, словно кентавр был пьян или оглушен. Джераду на секунду показалось, что ноги кентавра не выдержат этого подъема и треснут, но стеблевая сеть крепко держала реанимированные кости ожившего существа. Он издал низкий сдавленный мучительный скрип, остекленевший взгляд замкнулся на Джераде, и словно новорожденный жеребенок, он, шатаясь, направился к охотнику. Низкий стон голода, боли или, возможно, просто от страданий сорвался с его посиневших губ, и некротическая сеть его новой кожи начала пульсировать. Открытым ртом он жадно хватал воздух.

Новому зомби нужно было есть, но охотник Девкарин вовсе не собирался его кормить.

– Стоять, - спокойно приказал Джерад. Зомби-кентавр застыл на месте, покачиваясь в растерянности, поскольку голос бледного эльфа заставлял его делать то, чего он хотел меньше всего. Конечно, у него не было никакого выбора. Зомби, созданные Девкаринской магией, не могли противиться голосу эльфа Девкарин.

Джерад созвал весь свой охотничий отряд. Помимо двух охотниц, к нему из тени домов вышли два бледных и худых эльфа, одетых так же, как Джерад. Правый бок, плечо и спина Тража были покрыты черно-зелеными ритуальными татуировками. У его брата- близнеца Зурно этот же рисунок покрывал левую часть тела. Тело Джерада не было разукрашено, а из ритуальной атрибутики у него была лишь его маска в форме черепа, указывающая на то, что он был главарем отряда охотников,егерь-мастером.

Близнецы одновременно убрали невыпущенные стрелы обратно в колчаны и повесили заточенные бритволуки на плечи. Джерад никогда не питал теплых чувств к этому древнему высокоточному оружию, традиционно используемому охотниками Девкарин, которое становилось вдвойне опаснее в качестве холодного оружия в близком бою. Он предпочитал им свой кинжал и традиционный эльфийский лук, перешедший к нему от отца.

Эльф в маске встал перед восставшим из мертвых кентавром и положил руку на его плечо. Со стороны, прячущимся в ближайших строениях жителям этого заброшенного района Старого Рава могло показаться, что они с кентавром решили помириться. Через тактильный контакт Джерад заставил зомби увидеть истинную цель эльфа, чтобы кентавр почувствовал, где находится логово левиафана. Слабоумный ходячий труп впитывал его приказы словно губка. Он развернулся и поплелся вниз по ближайшей аллее.

– За ним, - приказал Джерад близнецам. – Не дайте ему сбиться с пути. Идите тихо и не отходите от стен.

– Охотницы, - тихо сказал бледный эльф. – Седлайте летучих мышей. Следуйте по аллее Гогнира до второго поворота перед Адовойдырой. Вы ударите с севера, но после того, как я первым нападу на нашу жертву.Идите.

– Во имя Савры, - в унисон отозвались охотницы и пошли в направлении, противоположном тому, по которому ушли близнецы на своих охотничьих варанах.

– «Имя Савры», - пробормотал Джерад. Он подумал, не раздражают ли охотниц приказы от того, кто не входит в ряды духовенства. Он искренне надеялся, что раздражают. Эти две, Даинья и Эльга, были одними из любимиц Савры.

Джерад сосредоточил все свои чувства, прислушиваясь всем своим разумом к едва уловимым колебаниям мыслей от самых мелких членов его охотничьего отряда. Жуки- следопыты советовали ему посмотреть наверх. Они отметили для него свой, укрытый темнотой, маршрут к жертве. Древняя обвалившаяся каменная труба когда-то служила вентиляционной шахтой и мусоропроводом для разрушенного перезастроенного здания. Труба, извиваясь, проходила сквозь все строение словно огромная железная змея. Обычно идти по такому пути было крайне опасно. Труба могла обвалиться в любом месте, и в ней могли находиться разные мерзкие падальщики, на которых не было смысла охотиться, потому что они были ядовитыми, больными или попросту дохлыми. Но Джерад знал каждую вентиляционную шахту нижнего города. Он скользил, протискивался и ползал в них с самого детства, а сейчас ему было без малого две сотни лет. Он не боялся ничего, что могло в них оказаться, и часто использовал эти шахты на охоте для быстрого и незаметного пересечения Старого Рава. Другие, конечно, тоже пользовались ими, но никто не знал всю вентиляционную сеть так, как главарь отряда охотников Девкарин.

Но сперва - главное. Джерад прошептал несколько слов на древнем темном языке, которые когда-то он вырвал у не менее древнего темного эльфа, вместе с физическим языком старца. Бледный эльф протянул руку, наблюдая за тем, как заклинание набирает силу. Джерад смотрел, как его рука из бледной превратилась в землисто-серую – того же серого оттенка, что и земля под ним – чары невидимости окутали все его тело.

Визуальные эффекты были лишь частью заклинания. Независимо от того, насколько сложным будет его путь через старую полуразрушенную трубу, он не издаст ни звука, пока сам того не пожелает. Его шаги не создадут ни малейшей вибрации в растрескавшихся камнях. У него не будет никакого запаха. И даже если чудовище, на которое он охотился, заденет его своими мерзкими щупальцами, то все равно не ощутит его присутствия.