Чтение онлайн

Я получил возможность хорошо рассмотреть Хидару. Низкорослый крепыш, достаточно мускулистый для японца, широкий в плечах. Кимоно, чёрный пояс. На Арену, как и многие другие, вышел босиком. Длинные жёсткие волосы собраны в пучок. Лицо, если нет улыбки, совершенно бесстрастное.

Прозвучал гонг.

Зал выдохнул, когда Маро сбросила древко с плеча.

Я замер, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Рядом со мной Мерген-оол сидел неподвижно, как каменное изваяние, только ноздри едва заметно раздувались. Сейчас в нём не было ничего от того лукавого, улыбчивого беса, который четверть часа назад шутил с Кети Кучавой. Сейчас это был зверь, наблюдающий за схваткой ученика. Мне уже доводилось видеть похожий взгляд — в гимназии Эфы.

Первые три секунды никто не двигался.

Это была не трусость и не растерянность. Это был тот особый, тягучий момент оценки, когда два бессмертных, проживших в сумме почти три столетия, прощупывают друг друга взглядом, дыханием, микроскопическим смещением центра тяжести. Я видел такие поединки прежде и знал: первый, кто сорвётся, часто проигрывает.

Хидара качнул нагинатой.

Всего лишь качнул — лезвие описало в воздухе плавную, ленивую дугу, словно он разминал кисть. Но я успел заметить, как пальцы перехватили древко, как сместилась стопа. Он искал дистанцию. Нагината пела в его руках, и песня эта была опасной.

Маро не шелохнулась.

Яри снова лежало на плече. Девушка смотрела сквозь Хидару, куда-то в сектор Волконских, и на её губах застыла та самая равнодушная полуулыбка. Мне захотелось крикнуть: «Да убери ты эту чёртову палку с плеча, он сейчас войдёт!»

Он вошёл.

Рывок Хидары был страшен. Я не сразу понял, что произошло — просто на месте японца возникла серая размытая тень, а нагината, сверкнув полутораметровой сталью, рубанула воздух там, где мгновение назад стояла Маро. Удар пришёлся бы точно в ключицу, разрубил бы до грудины.

Девушка не отскочила. Она шагнула вперёд.

Яри соскользнуло с плеча, встречая древко нагинаты вскользь, по касательной. Раздался сухой, резкий звук — не лязг металла, а скорее щелчок, будто столкнулись две бамбуковые палки. Маро даже не напрягла плечи. Она просто повела копьём, уводя чужой клинок в сторону, и тот, послушный её воле, прочертил линию на песке, взметнув фонтанчик пыли.

Хидара тут же отшатнулся.

Он не ожидал такой встречи. Я увидел, как дрогнули его брови — всего на миг, но этого хватило. Зрители в секторе Эфы выдохнули одновременно, единым порывом облегчения.

— Не лезет, — одними губами произнёс Мерген.

Я не понял, о чём он.

Хидара атаковал снова. Теперь он не пытался достать корпус — лезвие пошло низом, подсекая ноги. Сталь сверкнула у самого песка, и я физически ощутил, как дрогнули трибуны. Это был классический приём нагинаты: срезать противнику подколенные сухожилия, а потом добить сверху, когда рухнет.

Маро прыгнула.

Не назад — вперёд и вверх. Древко яри воткнулось в песок перед ней, и она, оттолкнувшись им как шестом, перелетела через свистящее лезвие. На миг она зависла в воздухе, неестественно долго для обычного человека, — кувырок вышел плавным, почти ленивым. Ифу взметнулось, открывая босые ступни.

Девушка приземлилась за спиной Хидары.

Яри уже не было у неё в руках. Копьё осталось торчать в песке, и я успел подумать: «Потеряла?» — но Маро и не думала его хватать. Вместо этого она развернулась на пятке и ладонью, открытой ладонью, толкнула древко нагинаты в бок.

Всего лишь толкнула.

Хидара качнулся, теряя равновесие. Его собственное оружие, которое он привык считать продолжением рук, неожиданно стало рычагом, направленным против него. Он сделал шаг в сторону, восстанавливая стойку, и в этот момент Маро выдернула яри из песка.

Она даже не запыхалась.

— Сто двадцать лет, — негромко сказал Мерген. — Он учился владеть нагинатой сто двадцать лет. И никогда не встречал женщину с копьём, которая не боится умереть.

Я сглотнул.

Хидара больше не улыбался. Лицо его сделалось бесстрастным, как у театральной маски, и в этом безмолвии читалась настоящая, глубинная ярость. Он сменил хват — пальцы скользнули ближе к лезвию, укорачивая дистанцию для скоростных рубящих.

— Сейчас пойдёт в ближний, — выдохнул кто-то из ланистеров.

Маро опередила.

Она не стала ждать, пока японец перестроится. Яри метнулось вперёд коротким, злым уколом — не в корпус, в правое запястье. Хидара парировал древком, сталь заскрежетала о сталь, и в этот миг девушка дёрнула копьё на себя.

Она не пыталась пробить защиту. Она тянула, зацепив нагинату гардой, и я вдруг понял, что это не атака — это капкан.

Хидара рванул оружие обратно.

Маро отпустила.

Японец по инерции качнулся назад, теряя ось, открывая левый бок, и тут же копьё, описав короткую петлю, метнулось ему в горло.

Остриё замерло в миллиметре от кадыка.

Время остановилось.

Хидара застыл, держа нагинату в опущенных руках. Он смотрел на Маро — не с ненавистью, не с обидой, а с каким-то странным, почтительным изумлением. Капли пота стекали по его вискам, пульсировала жилка на шее, прямо под остриём яри.

Маро улыбнулась.

По-настоящему — тепло, открыто, словно они не рубились только что насмерть, а разминались в додзё. Она чуть отклонила копьё назад, давая противнику возможность выдохнуть, и коротко поклонилась.

Хидара моргнул.

Медленно, с церемонной аккуратностью, он опустил нагинату на песок. Сделал шаг назад. Поклонился в ответ — ниже, чем требовал этикет, почти коснувшись лбом коленей.

— Победа! — взревел арбитр.

Трибуны взорвались. Сектор Эфы вскочил, люди обнимались, махали флагами, кто-то плакал. Я видел, как Барский, обычно невозмутимый, с силой сжал подлокотники и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Таиров улыбался, но улыбка была натянутой — он смотрел не на Маро, а на Волконского.

Старый князь сидел неподвижно, опустив плечи.

Маро подняла яри вертикально, отсалютовала сначала судейской ложе, потом — Волконским, потом — нам. Я поймал её взгляд, и мне показалось, что она чуть заметно подмигнула.

На песке не было ни капли крови.

— Она даже не вспотела, — тихо сказал я.

Мерген-оол повернулся ко мне.

— Это был не бой, — ответил он. — Это была песня.

Несмотря на всеобщее ликование, Барский отнёсся к безопасности с присущей ему педантичностью. Все организованно переместились в свой сектор, поздравили Маро, обменялись впечатлениями от схватки. Трубецкой лично поблагодарил Маро за победу. Сразу после этого мы попытались организовать отступление.