Чтение онлайн

В то время велась беспощадная борьба со старинными словами: из служебных документов изгонялись русские почтовые термины, такие как «почтовый двор», «почтовая гоньба», «почтарь», «гонец». Им на смену пришли «почтамт» (в тогдашней транскрипции — «почтъ-амтъ»), «почт-контора», «почтальон» «эстафета» (старое название — «нарочная почта»), «пост-пакет» (почтовый пакет с письмами), «реестр» и др. Несколько иное, чем теперь, значение имело слово «корреспонденция». Тогда под ней понимали пересылку писем или почтовые сообщения вообще.

Но вернемся к Крауссу. В сентябре 1714 г. петербургский почтмейстер представил П.П. Шафирову доклад о проделанной работе. Почту предлагалось устроить верховую из-за обилия на дороге участков в очень плохом состоянии. Их ремонт занял бы много времени, что надолго задержало начало гоньбы. На рижскую линию петербургская почтовая контора выделяла три лошади с конюхами, которые должны гонять от Петербурга до первой почтовой станции. Она находилась в 30 верстах от города. Краусс решил, что лошадям будет тяжело, особенно в плохую погоду, делать шестьдесят верст в оба конца, и перенес подставу ближе к столице в Горелый Кабачок. Здесь он разместил 18 лошадей. Таким образом, между Горелым Кабачком и следующей станцией в Новой Буре получился очень большой перегон — 44 версты. Почтмейстер разделил его пополам и на мызе Кипень устроил станцию с 20 лошадьми. Дальше за Новой Бурей старые станы находились друг от друга на расстоянии не свыше 25 верст. Их Краусс оставил на своих местах. Схема размещения почтовых подстав между Петербургом и Нарвой теперь выглядела следующим образом: Петербург — 24 версты — Горелый Кабачок — 21 верста — мыза Кипень — 23 версты — Новая Буря — 25 верст — Копорье — 25 верст — мыза Пилава — 22 версты — Ямбург — 25 верст — Нарва.

Далее за Нарвой почтовый тракт проходил через Дерпт и Валк. Здесь станции построили еще в 1707 г. На них находились по два крестьянина для гоньбы и по одному унтер-комиссару. Формально присутствие унтер-комиссара объяснялось необходимостью надзора за лошадьми. В действительности он осуществлял все функции почтового надзирателя: делал записи в подорожных и «записной книге», взыскивал с проезжающих установленные прогоны. От Риги до Доблена (ныне — Добеле) ходила русская государственная почта, а дальше к прусскому рубежу корреспонденцию доставляло частное лицо, которое продолжало работать на территории России так же, как при шведах.

Сложнее дело обстояло с лошадьми. На Пилавской мызе Краусс нашел 15 не ахти каких хороших лошадей. В Ямбурге их стояло 16. А в Нарве дела сложились совсем плохо. Восемь лошадей на почтовом дворе не в состоянии были возить ни почту, ни проезжающих, до того их измучили непрерывными посылками.

В сентябре 1714 г. объявили «Регламент» о скорой гоньбе между Петербургом, Ригой, Ревелем и Перновом. Почта устанавливалась двух видов — верховая (ординарная) и для перевозки путешественников. Вновь учрежденной почте, почтовым домам и служащим давали большие привилегии. Запрещалось кому бы то ни было задерживать почту в пути, или наносить почтовым работникам какой-либо вред, или чинить насилие.

Для соблюдения государственных интересов на каждые два перегона между Петербургом и Нарвой назначался особый унтер-комиссар.

Первая почта из Петербурга за рубеж возила только письменную корреспонденцию. В 1722 г. между Россией и Пруссией начались переговоры об устройстве помимо легкой верховой еще «тяжелой» почты на повозках для доставки посылок и денежных отправлений. Почти год обменивались мнениями по этому вопросу генерал-почт-директор А. И. Дашков и прусский посланник в Петербурге фон Мардсфельд. Переговоры кончились ничем, так как стороны не могли разрешить вопроса об ответственности договаривающихся государств за сохранность денежных отправлений.

На петербургско-рижской линии впервые в России вводится новая весовая единица для частных почтовых отправлений: лот вместо золотника. Но принцип оплаты корреспонденции сохранился прежним. Деньги брали как за вес письма, так и за расстояние, на которое его пересылали.

Первоначально почта перевозилась из Петербурга в Ригу на территории Прибалтики крестьянскими лошадьми без платежа прогонов. Таким образом, устроив гоньбу — заплатив только за строительство станций, почтовое ведомство не несло больше никаких расходов для поддержания в порядке системы доставки корреспонденции. Для местного населения работа на почте являлась своего рода натуральной повинностью и никакой зарплаты оно за это не получало. Мало того, местное дворянство обязали бесплатно привозить на станции фураж и в случае падежа лошадей покупать новых на собственные средства. В 1718 г. лифляндские ландраты обратились к П. П. Шафирову с требованием оплачивать их расходы за доставку корреспонденции. В противном случае они грозили остановить почтовую гоньбу. Ультиматум дворянства Шафиров выполнил, но это заставило его повысить таксу за иностранные отправления, потому что «из почтовой казны за малым сбором платить было невозможно». Она стала почти в два с половиной раза выше. Теперь почтовый сбор за письмо от Петербурга до Мемеля составлял 69 копеек вместо прежних 27.

Почтовые сборы за иностранную корреспонденцию составляли колоссальную по тем временам сумму. Так, с 1 июля 1720 г. по 1 июля 1723 г. петербургская почтовая контора получила 7614 рублей 9 копеек. Однако очень много приходилось платить так называемых «ремизов» — денег за пересылку русской корреспонденции за границу. Только за письма в царских «интересах писанные» в 1720 г. пришлось перевести мемельскому почтамту 3163 рубля 78 копеек. Поэтому петербургский почтамт постоянно нуждался в государственной дотации. Русская почта оставалась убыточной.

Рижская почта создавалась как образцовая. По ее образу и подобию в 1715 г. реорганизуется московско-петербургская гоньба.

Пересылка «немецкой» почты из Москвы в Петербург через вновь учрежденные станции осуществлялась с февраля 1716 г. Первоначально на каждой станции поставили по 4 почтовых и 10 курьерских лошадей. Через год число почтовых подвод уменьшили до трех. И все равно содержание по 13 лошадей на стане причиняло ямщикам «великие убытки и раззорение». Поэтому Сенат распорядился «от Петербурга до Новгорода на почтовых станах быть по 6 лошадей, а прочим с дальных ямов почтовым и кои стоят для заморской почты не быть». Одновременно указали, что казенная корреспонденция и срочные пакеты пересылаются через учрежденные почты, а не через нарочных посыльных и курьеров. Таким образом, на московской линии впервые в истории отечественной почты отменили курьерские подводы.

* * *

Первый петербургский почтамт, или, как тогда говорили, почтовый двор, возможно, открыли в 1714 г. Это была маленькая мазанка, такая же как сотни «дворцов» в юной столице. Она стояла около Троицкой пристани на топком берегу Невы. Почти прямо от почтового двора начиналась «першпективная» дорога на Москву — современный Невский проспект. В мае 1715 г. Петр I утвердил проект застройки Миллионной улицы. Почтовый дом построили на месте современного здания Мраморного дворца. Большое двухэтажное здание было возведено в следующем году.

По традициям того времени на почтамте не только производились почтовые операции, но и жили приезжающие. Он являлся своего рода общественным клубом. Здесь устраивались большие увеселения. Петр I «многократно отправлял некоторым праздникам и викториям торжества», бывал на свадьбах у своих приближенных. Об этом сообщает, ссылаясь на очевидцев, И. И. Голиков, автор многотомных «Деяний Петра Великого». По его словам, в почтовом доме царь «повелел одну залу убрать наилучше, в коей потом... имел со своими министрами, генералами и офицерами публичные ассамблеи и другие больше для увеселения всех собрания; сей дом избрал монарх для собраний таковых, как кажется, для того, чтобы участниками оного были и чужестранцы». Рассказ Голикова дополняет сообщение известного нам Берхгольца: «В почтовом доме обыкновенно останавливаются все пассажиры до приискания квартир, потому что гостиниц, где бы можно было остановиться, здесь нет, кроме этого дома, который тем неудобен, что все должны выбираться оттуда, если царь угощает в нем; а это очень часто случается зимой и в дурную погоду (как зимний, так и летний дворцы царя очень малы, потому что он не может жить в большом доме; следовательно, в них не довольно места для таких случаев, повторяющихся здесь почти ежедневно). Летом почтовый дом очень приятен: из него чудесный вид, но зимою там, говорят, почти нельзя жить от холода».

Штат почтамта был невелик. Кроме охраны и служителей, сначала в нем состояли почтмейстер Краусс, переводчик, который одновременно ведал учетом и выдачей подорожных, Гаврила Осипов и три почтальона. В декабре 1716 г. в конторе вводится новая должность — подовый секретарь. По штатному расписанию, зарплата чиновников «нижних чинов» составляла в почт-директорской канцелярии и петербургской почтмейстерской конторе 1305 рублей. Кроме того, в состав конторы входили «для рассылок на почтовые станы и ямы: прапорщик, унтер-офицеров и солдат 55 человек» с окладом 804 рубля 88 копеек с денежкой. Своих лошадей почтамт не имел, их приводили по почтовым дням из ямской слободы, находившейся около Александро-Невского монастыря. Сюда назначался ямской почтуправитель. С 1720 г. в этой должности состоял Иван Лихачев, а с 1727 г. — Федор Кожевников.