Столичная штучка
Шрифт:
Петро встал и сухо произнес:
– Вернее, не влюблен – любит. Разницу не чувствуешь?
– Ерунда!
– К сожалению, нет. Даже если Данька сам пока об этом не догадывается, – угрюмо усмехнулся Петро.
Рита с ненавистью смотрела на него. Щеки ее горели, зеленые глаза потемнели, пухлые губы подрагивали, руки бессильно вцепились в подлокотники кресла.
– Ты очень красива, – внезапно сказал Симоненко. – Жаль, сама это прекрасно знаешь.
– Почему «жаль»? – пробормотала Рита, чтобы хоть что-нибудь сказать.
Девушка едва сдерживалась. Больше всего на свете ей сейчас хотелось вскочить и располосовать ногтями невозмутимую физиономию мерзкого типа.
– Если верить книгам, – улыбка Петро снова стала доброжелательной, – больший успех имеют женщины, которые не сознают этого.
– Чушь!
– Ты права, – к ее удивлению, кивнул Петро. – Я имел в виду – они, как правило, чаще счастливы. Опять-таки, если верить книгам. И здравому смыслу.
Рита язвительно прошипела:
– Зато такие, как ты, никого не интересуют!
– Серьезно?
– Да. Нам больше нравятся высокие и плечистые парни, понял? Как Данька и Витек. А не… худосочные ботаники!
Петро смотрел на перекошенное гневом Ритино лицо и снисходительно улыбался. Потом спросил:
– У тебя все?
Рита отвернулась, она стыдилась собственной несдержанности: так сорваться при всех! Какое счастье, что на них не смотрят. Если бы Богдан услышал, как она тут разорялась… Словно базарная торговка!
Петро склонил голову в вежливом поклоне и – Рита не поверила собственным ушам! – невозмутимо предложил:
– Может, все-таки потанцуем?
Рита приоткрыла рот, не в силах подобрать достойного ответа. Петро усмехнулся:
– Ты сможешь в танце продолжить тему моей непривлекательности для женской пола.
– Ты… ты…
– Плюс – разовьешь во мне комплекс неполноценности и тем отомстишь за сегодняшний вечер.
Серые глаза откровенно смеялись. Рита неожиданно для себя тоже улыбнулась. И выдохнула:
– Ну и гад же ты!
– Обмен любезностями не закончен? – приподнял правую бровь Петро.
Рита нервно стукнула кулаком по подлокотнику:
– Вот увидишь, через пару дней Богдан и не посмотрит в Леськину сторону!
– Да ты волшебница!
– А танцевать с тобой не буду.
– Разочарование мое безмерно, клянусь!
– Шут, – зло фыркнула Рита.
– А что еще остается худосочному… ботанику?
– Это кто тут «худосочный ботаник»? – весело воскликнул Богдан.
Рита с Петро вздрогнули и обернулись. Богдан держал в руках поднос с крошечными бутербродами и с интересом смотрел на них.
– Подслушиваешь? – толкнул друга в плечо Петро. Наклонился к Рите и лукаво шепнул: – Жертва эксперимента? Ну-ну… Успехов, малышка!
Он развернулся и ушел. Рита видела: Петро подошел к Лесе, что-то сказал, и троюродная сестра звонко рассмеялась.
«Неужели и ему Леська нравится? – разочарованно подумала Рита. – Да нет, не может быть. Просто она сейчас свободна, как я до этого…»
И все же Риту неприятно задело, что Симоненко мгновенно забыл о ней. Жестикулировал перед Леськой и – отсюда видно! – счастливо сиял, когда она смеялась.
«Нашла о чем думать! – сердито одернула себя Рита. – Самое время довести до конца намеченное. Мы с Богданом как раз вдвоем, никто нас не слышит, не смотрит в нашу сторону… Сейчас или никогда!»
Рита печально улыбнулась Богдану и зябко передернула плечами. Богдан поставил поднос рядом с ней.
– Ты что-то сегодня совсем погасшая, – он придвинул стул и сел напротив девочки.
«Лучше бы как Петро, присел на подлокотник», – с досадой подумала Рита.
– Ничего не ешь, не танцуешь, – сочувственно продолжил Богдан. – Неужели так устала утром?
– Да нет, я отдохнула. – И девочка зачем-то соврала: – Поспала даже.
– Тогда в чем дело? Тебе у меня не нравится?
– Очень нравится, – Ритины глаза вспыхнули.
«Как у кошки», – отметил Богдан, с интересом рассматривая москвичку.
Юноша подошел к ней по просьбе Леси. Девочке почему-то показалось, что Рита грустит. И Петро уже достал троюродную сестру своими вечными шуточками. Рита ведь не знает Симоненко, еще примет всерьез его шпильки. А Петро просто по-другому не умеет. У него не язык – бритва.
Леся не сомневалась: Рита до сих пор переживала из-за испорченного платья. Считала себя виноватой и поэтому так печальна. Бедняга даже не танцевала! Петро сколько раз ее приглашал, Леся видела.
Богдан всматривался в хорошенькое, раскрасневшееся от смущения личико и не понимал, почему эта девушка его не волнует. Она ведь… почти красавица, эта Марго. И уже не девчонка, как Леся, например. С ней много проще. Марго понятна как… ластик!
Богдан обернулся и невольно нахмурился: Леся танцевала с Петро. Внезапный укол ревности смутил и рассердил юношу. Богдан неохотно признался себе, что именно Симоненко не любит видеть рядом с Лесей.
«Просто иногда мне кажется, – раздраженно подумал Богдан, – Петро едва не влюблен в нее. Леся, пожалуй, единственная, кого не затрагивают его язвительные шуточки. Маринке и то достается, а мы дружим почти с пеленок…»
Богдан заставил себя не смотреть на танцующую пару. Улыбнулся Рите и спросил:
– Тогда почему ты грустишь весь вечер?
– Я же тебе говорила… – прошептала Рита.
Ее лицо побледнело. Глаза стали несчастными. Она стиснула руки и убито пробормотала:
– Ты уже забыл!
– О чем я забыл? – искренне удивился Богдан.
– Я хотела надеть сегодня любимое платье! – Рита опустила глаза, длинные ресницы взволнованно затрепетали. Девочка еле слышно выдохнула: – Я так мечтала, чтоб ты меня в нем увидел.
Богдан озадаченно сдвинул брови.
– Ну и надела бы.
Рита отвернулась. Богдан подбадривающе воскликнул:
– Ты и в этом прекрасно выглядишь, честное слово!
– Ты не понимаешь, – зеленые глаза заблестели от едва сдерживаемых слез, – это совсем не то. Бирюзовое, оно…